По проблеме Косово Международный суд в Гааге вынес «соломоново решение»: никто не может запретить декларировать независимость, но это не означает, что самопровозглашенная и признанная почти семью десятками государств Республика Косово легальна. Старый конфликт принципа нерушимости границ и права наций на самоопределение сохраняется.

Фактически решение суда скорее поддерживает позицию Приштины, а не Белграда, что ясно понимают в обеих столицах. Косвенно гаагский вердикт укрепляет положение других самопровозглашенных государств — от Абхазии и Южной Осетии до Карабаха и Северного Кипра. Тезис об уникальности «казуса Косово», на котором настаивают западные государства, выглядит все более уязвимо.

Юридическая казуистика, однако, не отменяет необходимости поиска политических решений. В косовском случае очевидно, что удержание косоваров в составе сербского государства бесперспективно. Но верно и обратное: сохранение сербского анклава на севере Косово не делает новое государство ни сильнее, ни устойчивее. Самоопределение северных районов Косово при сохранении гарантий доступа к сербским святыням в остальных частях небольшой страны — такова может быть цена компромисса между Белградом и Приштиной.

Подобная модель может быть применима и в отношении Абхазии. Как сербы с косоварами, грузины и абхазы чувствуют себя неуютно в составе одного государства. Добровольно Абхазия вряд ли вернется в Грузию, но в рамках урегулирования с Тбилиси Сухум мог бы отказаться от Гальского района, где проживают десятки тысяч грузин. Конечно, при условии параллельного решения вопроса об Ингури ГЭС, обеспечивающей республику электроэнергией.

В отличие от приморской и богатой великолепными местами для отдыха Абхазии Южная Осетия, по-видимому, несостоятельна как независимое государство. В то же время возвращение ее в лоно Грузии, бывшее вполне реальным до 2004 года, сейчас трудно себе представить. Но и присоединение к Северной Осетии — т. е. к Российской Федерации — было бы чревато крайне негативными последствиями, прежде всего для самой России. Выход здесь — в «андоррской модели», при которой Южная Осетия 1) сохраняется как отдельная политическая единица со всеми приличествующими атрибутами, 2) восстанавливает политическую связь с Грузией, чьи власти приобретают право на часть суверенитета над территорией, которую Грузия продолжает считать своей, и тем самым повышают военную безопасность страны, 3) приобретает признанное покровительство РФ, которая остается гарантом безопасности осетинского народа. При этом границы Южной Осетии корректируются, чтобы грузинские села по возможности остались на территории Грузии, а территория Южной Осетии сохранила компактность.

На берегах Днестра вырисовывается какой-то вариант федеративного устройства Молдавии с гарантиями, достаточными для замены символического контингента российских войск международными полицейскими силами — с непременным участием России и Украины.   

Наконец, самый сложный вопрос — карабахский — может быть решен дипломатическими средствами, вероятно лишь на основе обмена территориями. Альтернативой дипломатии здесь выступает война, которая может принести неисчислимые новые беды, но никак не окончательное решение вопроса.

Правда, прежде чем заняться всеми этими темами, международное сообщество, по-видимому, будет вынуждено заняться Суданом, южные провинции которого в 2011 году намерены провозгласить независимость. Независимо от того, что скажет суд в Гааге.