Отношения центра с регионами были очень важным элементом политической жизни России в 2011 году. О политической жизни страны в 2011 году — в частности, о парламентских выборах в декабре 2011 г. и социальных протестах — и о том, как эти события выглядели в региональном измерении, говорилось на мероприятии, прошедшем в Московском Центре Карнеги. В нем приняли участие Наталья Зубаревич (Независимый институт социальной политики), Александр Кынев (Фонд развития информационной политики), Алексей Титков (Институт региональной политики, Высшая школа экономики), Галина Михалёва (РОДП «ЯБЛОКО»), Михаил Виноградов (фонд «Петербургская политика»), а также региональные эксперты Московского Центра Карнеги Виктор Ковалёв (Сыктывкарский государственный университет) и Сергей Сергеев (Казанский национальный исследовательский технологический университет). Модератором был председатель программы «Общество и региональная политика» Московского Центра Карнеги Николай Петров.

По словам Н. Петрова, взгляд на политические события 2011 года в региональном разрезе особенно важен, поскольку выборы в декабре, как и другие события 2011 г., представляли собой торг между региональной и федеральной политической элитой.

Неравенство регионов: теория «четырех Россий»

Н. Зубаревич диверсифицировала российские регионы с позиции экономической и отчасти политической географии. Согласно Н. Зубаревич, есть как минимум четыре типа регионов России:

  • «первая Россия»: постиндустриальные города-миллионники;
     
  • «вторая Россия»: индустриальные города (их ядро составляют моногорода);
     
  • «третья Россия»: сельская местность и малые города;
     
  • «четвертая Россия»: этнические республики (по мнению Н. Зубаревич, среди них особо выделяются республики Северного Кавказа и юга Сибири, которые в большинстве своем моноэтничны и очень сильно отличаются от остальных регионов по проблемам, с которыми они сталкиваются, и по своему поведению, в т. ч. политическому).

Как считает Н. Зубаревич, «третья Россия» и «четвертая Россия» не являются акторами в стандартном политическом процессе (но при этом «четвертая Россия» — актор экстремальных процессов).

Тенденции региональных политических процессов

  • Центр и регионы. По словам А. Кынева, в регионах постепенно происходило истощение административных ресурсов: из-за отмены прямых выборов был уничтожен региональный ресурс губернаторов и практически — ресурс мэров. Добиваясь тотального контроля над региональной политической жизнью и экономикой, федеральный центр, по мнению А. Кынева, выхолостил всю систему, которая стала более управляемой из Москвы, но почти полностью перестала опираться на «местный фундамент».
     
  • «Единая Россия» в регионах. Ростки автономной политики в регионах за последние годы во многом исчезли, добавил В. Ковалёв. Поэтому, в условиях отсутствия альтернатив, партия власти — при всей своей непопулярности — в целом продолжает набирать голоса на выборах.  
     
  • Сигналы провала системы. Однако, по словам А. Титкова, на основании региональных выборов 2010-2011 гг. уже можно было выявить слабые места, которые затем должны были сказаться на думских выборах в декабре 2011 г. Так, прогноз «Фонда Общественное мнение» (ФОМ) для «Единой России» применительно к итогам региональных выборов в марте 2011 г. оказался слишком оптимистичным — но и прогноз, сделанный КПРФ в отношении итоговых показателей «Единой России», тоже оказался завышенным. Этот неожиданный сбой в системе в более серьезном виде проявился на выборах в Госдуму 4 декабря 2011 г.

Социальные протесты декабря 2011 г.

  • Причины протестов в системе управляемой демократии. По словам Н. Петрова, причина волны протестных настроений после парламентских выборов в декабре 2011 г. кроется в том, что по сравнению с опытом прошлых лет социально-политическая среда и реакция людей на происходящее уже изменились. Охарактеризовав современную политическую систему РФ как «управляемую демократию», Н. Петров подчеркнул, что границы управления в рамках управляемой демократии все время меняются. Однако же в настоящее время власть имеет довольно плохое представление об этих границах, не может быстро менять свое представление о них и не успевает реагировать на динамику событий. В этом, отметил Н. Петров, заключается главная проблема управляемой демократии.
     
  • Роль протестов. Как подчеркнул Н. Петров, митинги протеста — «очень позитивная вещь», которая аккумулирует организационные формы и выводит общественные настроения, в том числе и негативные, в публичную сферу, а также способствует активизации публичной политики. Н. Петров отметил, что те митинги, которые были спонтанными или шли «снизу», перекрывали по численности митинги, организованные партиями.
     
  • Региональные особенности протестов: пример Республики Коми и Татарстана. По словам С. Сергеева, волна протестов после парламентских выборов, которая исходила из Москвы, очень быстро захлестнула и Казань, но точно так же быстро угасла. В. Ковалёв отметил, что в Республике Коми протесты также прошли, но они были немногочисленными и быстро пресекались. Не стоит переоценивать возможности оппозиции в регионах: трудно ожидать, что она добьется успеха при отсутствии значимых альтернатив, считает В. Ковалёв. М. Виноградов согласился с тем, что полноценного развития волны протеста в регионах не наблюдается: социально-политическая активность в регионах достаточно очаговая.