2012 год получился урожайным на политические события и потрясения. На президентский пост официально вернулся Владимир Путин. Мы увидели, как в ответ на всплеск протестной активности Кремль сначала пообещал политические реформы и как потом, когда протестная волна спала, ограничился реформами имитационными. На наших глазах принимались репрессивные законы о деятельности иностранных НКО и государственной измене и наскоро лепилось дело о беспорядках 6 мая.

Мы увидели, что Владимир Путин, все годы своего правления культивировавший пакт «деньги в обмен на бюрократическую лояльность», вынужден был от него отказаться и начать – пусть вялую – борьбу с коррупцией. И как эта борьба ударила не по отдельным чиновникам, как того хотел президент, а по авторитету власти в целом.

Наконец, в 2012 году стало очевидно, что в стране огромное количество людей, которые хотят жить в другой России, и уходящий год дал им массу надежд на перемены. Запрос на политические изменения, на то, чтобы мы жили в другой стране уже завтра, чтобы географически эта страна располагалась в границах РФ, – за минувший год только окреп.

Как верно подметил политолог Станислав Белковский, на определенной стадии деградации система принимает все больше решений, противоречащих ее жизненно важным интересам. В этом смысле новый 2013 год обещает стать увлекательным. Мы наверняка увидим и новый виток политической борьбы, и появление новых политических фигур, которые не станут саботировать протест. Все приметы показывают, что Россия входит в новую перестройку – время, когда все будет меняться, причем так кардинально и решительно, как вчера мы не могли даже представить.

«Главная ошибка Кремля – попытка сохранить статус-кво», – считает ведущий эксперт Московского Центра Карнеги Николай Петров.

– Послание президента Федеральному Собранию – фактически декларация, что Путин и правительство пытаются сохранить статус-кво. На мой взгляд, это наихудшая из возможных линий, которые мог выбрать Кремль. По сути, она означает покупку времени: у власти есть финансовые резервы, чтобы ничего не делать и продолжать популистскую политику. Этих резервов не хватит до конца путинского президентского срока, но на пару лет – вполне. В 2012 году, на мой взгляд, у Кремля было окно возможностей, он мог начать экономические реформы, однако правительство и Путин решили этого не делать. Мне кажется, это главная политическая ошибка, поскольку сохранить статус-кво невозможно по двум причинам.

Первая связана с тем, что разворачиваются тренды, которые были все 12 лет путинского правления. Один из них – усиление центра и ослабление регионов, что происходило с 2000 года. Сейчас этот тренд поменял направление на противоположенное. В выбор для Кремля заключается в следующем: либо приспособиться к меняющейся ситуации и извлечь из этого политические дивиденды, либо пытаться противостоять тренду – впрочем, без серьезных шансов на успех. Но то, что мы видим, – это метания власти из стороны в сторону.

Вторая причина – элиты уже не устраивает вариант сохранения статус-кво. Именно поэтому мы наблюдаем серьезную борьбу различных групп в элите – условно говоря, тех, кто считает, что необходима экономическая либерализация, и тех, кто выступает за усиление роста государства в экономике и авторитаризма в политике. Обе стороны пытаются убедить президента в необходимости выбрать определенный курс.

«СП»: – Какой лучше для Кремля?

– На мой взгляд, любой из курсов лучше, чем та отсрочка, которую покупает Путин. Через пару лет правительство может оказаться перед теми же проблемами, только в более жесткой ситуации – не имея денег, чтобы проводить реформы. Это главный выбор, который не был сделан в 2012 году Кремлем. На этом фоне проходили политические события и процессы, которые я сейчас перечислю.

Нынешний год был годом официального возвращения Путина на пост президента и, соответственно, переустройства всех властных структур. Такого обилия времянок, субинститутов, которые не предусмотрены Конституцией, но призваны заменить функционально реальные структуры власти, не было во все годы нахождения Путина у власти. Почему это происходит – понятно. Меняется конфигурация сил, проводить ее, используя слабые институты, – трудно или даже невозможно. Поэтому постоянно возникают разного рода «подпорки», которыми власть пытается компенсировать отсутствие необходимых инструментов. Это объясняет все то, что происходит со структурами Общероссийского Народного Фронта, с новыми комиссиями при президенте, с электронным голосованием вместо реального.

Еще одна черта уходящего года – резкое усиление общественно-политической и гражданской активности. Сейчас у Кремля, мне кажется, возникла иллюзия, что протест закончился и ситуация стабилизировалась. На самом деле – нет. Мы имеем эффект переполненной до краев чаши терпения многих граждан в отношении власти. И любой капли достаточно, чтобы недовольство вылилось в новые протесты. То, что сегодня протестные акции привлекают не очень много людей, – лишь временный эффект. Просто пока нет серьезных причин, чтобы демонстрировать власти негативное отношение к ней. Но достаточно посмотреть на результаты последних социологических опросов, чтобы понять: считать, что активное меньшинство, готовое протестовать, загнано в гетто, – иллюзия. Об этом говорит готовность респондентов принимать участие в протестных акциях, их сочувствие протестующим. Новые акции – дело времени, тех побудительных мотивов, которые людей снова активизируют. Это абсолютно неизбежный процесс, и не в силах Кремля его остановить.

– Можно ли сказать, что 2012 год стал годом политического кризиса и попыток власти разрешить его полицейскими методами?

– Безусловно. Это и привело к временному иллюзорному эффекту ослабевания политических протестов. Главная ошибка, сделанная властью, – вместо того чтобы устранять причины протестов, давать возможность гражданам принимать более активное участие в процессе выработки и принятия решений, власть попыталась разбираться с последствиями. Она попыталась, усиливая наказание, разогнать людей по домам. Это абсолютно тупиковый путь. Политический кризис, который возник в конце 2011 года, никуда не делся.

Одна из форм борьбы с последствиями – имитационная политическая реформа. То, как были реализованы обещания Медведева, данные в декабре 2011 года, показывает, что власть успокоилась и решила, что протест ей больше не угрожает. Это тоже большая ошибка. На мой взгляд, политическая реформа и серьезная политическая модернизация нужны самой власти – в первую очередь для того, чтобы сохранить систему. Я считаю, сохранение нынешней политической системы без серьезного ее усложнения – невозможно.

– Прямые выборы губернаторов помогли бы ее сохранить?

– Да, но мы видим, что даже те убогие выборы, которые прошли недавно в пяти регионах при полном контроле Кремля, власть не устроили – она готова от них отказаться. Впрочем, под вполне логичным предлогом: действительно, в РФ есть регионы и национальные республики, где прямые выборы способны вызвать дестабилизацию. Власть готова вернуть непрямые выборы глав регионов, и этим воспользуются слабые губернаторы, что чревато кризисом управления.

Есть и технический – но очень важный – итог года: завершение реформ в полиции и армии и назначение «добрых» министров вместо «злых», которые провели эти реформы по прямому заданию Путина. Теперь, ненавидимые корпорациями, которые они возглавляли, они ушли, а их место заняли новые люди. Но ситуация от этих перестановок кардинально не изменилась.

– Что мы увидим в 2013 году?

– Перспективы не выглядят радужными. Главное, что их будет определять, – конфликт между планами Кремля на сохранение статус-кво и оттягивание всех важных решений (по экономическим реформам, или тратам на военную программу, или решениям по Северному Кавказу) – и реальной общественно-политической ситуацией. Элиты, на мой взгляд, уже сейчас идут вразнос, и эта тенденция усилится. В отношениях с обществом позиции власти уже в 2012 году сильно ослабли из-за антикоррупционной кампании, которая ударила не только по элитам и определенным людям, но и по авторитету власти в целом. В результате конфликты между элитными группировками будут только усиливаться. Повторюсь: в отношениях власти и общества налицо политический кризис, и он будет только развиваться, причем по любому поводу.

Оригинал интервью