Интенсивность нынешних контактов Москвы и Тегерана не имеет аналогов в постсоветской истории России. И российские, и иранские власти решительно настроены на создание надежного фундамента для двустороннего диалога; ориентированность стран на укрепление связей во многом обусловлена их геополитическими интересами. И все же, несмотря на реальную возможность улучшения отношений, существуют серьезные препятствия, которые могут затормозить сотрудничество или даже помешать ему.

Открывая новую страницу

  • Начало нового периода в российско-иранских отношениях было ознаменовано возвращением в Кремль в 2012 г. президента Владимира Путина.
     
  • Восстания в арабских странах, начавшиеся в 2011 г., привели к ослаблению политического и экономического присутствия России на Ближнем Востоке. Эти обстоятельства способствовали тому, что Москва начала активнее поддерживать контакты с Тегераном.
     
  • В 2014 г. напряженность, возникшая между Россией и Западом в связи с украинским кризисом, также подтолкнула Кремль к укреплению сотрудничества с Ираном.
     
  • Иранские власти видят в усилиях Москвы по улучшению отношений с Исламской Республикой долгожданный шанс сформировать тесное партнерство с Россией.
     
  • Тегеран испытывает все бо́льшие сомнения по поводу возможности быстрого и полного снятия с него штрафных экономических санкций. В связи с этим иранские власти вынуждены вести более активный диалог со странами (такими, как Россия), готовыми к сотрудничеству даже перед лицом санкций.
     
  • Возможно, Исламская Республика также считает связи с Россией планом «Б» в случае, если переговоры по ядерной программе провалятся или не приведут к желаемому для Ирана результату.

Что дальше?

  • Урегулирование ядерной проблемы не будет иметь серьезных негативных последствий для российско-иранского диалога, обе стороны сохранят интерес к сотрудничеству по широкому кругу вопросов.
     
  • Внешние факторы продолжат создавать пространство для сотрудничества между Россией и Ираном. Однако формирование всестороннего стратегического альянса с Тегераном по-прежнему не в интересах Москвы, поскольку это могло бы повредить ее диалогу с другими субъектами включая Израиль и Совет сотрудничества государств Персидского залива.
     
  • У российско-иранских экономических связей есть ограничения. Чтобы извлечь выгоду из имеющихся в их арсенале возможностей, Москва и Тегеран должны определить, до какой степени и в каких областях реальное экономическое сотрудничество наиболее вероятно.
     
  • Россия и Иран должны также определить, в каких политических сферах их сотрудничество имеет смысл и может быть эффективным — иными словами, в каких вопросах они могут не ограничиваться одними лишь консультациями. По некоторым вопросам позиции России и Ирана близки, но нет уверенности, что они смогут прийти к соглашению.
     
  • Без четких ответов на эти экономические и политические вопросы дальнейшее развитие диалога между Москвой и Ираном едва ли возможно.

Введение

С тех пор как в 2012 г. Владимир Путин вернулся на пост президента России, российско-иранские отношения пережили существенную перемену курса по сравнению с тем охлаждением, что наблюдалось в двустороннем диалоге между Россией и Ираном в последние два года президентства Дмитрия Медведева. Неожиданные повороты в отношениях Москвы и Тегерана стали практически нормой еще в 1990-е годы 1. В результате поначалу, в 2012 г., активизация контактов между Россией и Ираном казалась лишь очередным «колебанием маятника» в их диалоге. Однако в 2015 г. уже есть основания полагать, что при определенных условиях сближение между Москвой и Тегераном может привести к качественному изменению в их взаимоотношениях.

Интенсивность нынешних контактов Москвы с Тегераном не имеет прецедентов в постсоветской истории России. На этот раз, считают политологи в России, и российские, и иранские власти решительно настроены на создание надежного фундамента для двустороннего диалога, который в долгосрочной перспективе позволит обеспечить прогресс в политических и экономических связях и предотвратить излишние негативные флуктуации 2. Решимость обеих сторон предопределена существующими политическими реалиями. Усиливающаяся конфронтация с Западом подтолкнула Москву к активизации на Ближнем Востоке и в Азии, чтобы компенсировать негативные политические и экономические последствия напряженности в отношениях с США и Европейским союзом (ЕС), избежать международной изоляции, а также нейтрализовать возможные угрозы безопасности для Кремля в неевропейских регионах Евразии. Эти факторы, в свою очередь, привели к активизации контактов России с Тегераном.

Что касается иранских властей, то они видят в попытках Москвы улучшить отношения с Исламской Республикой долгожданный шанс наладить тесное партнерство с Россией. Первоначальные иллюзии иранского руководства относительно оперативного решения вопросов, связанных с ядерной программой Ирана, и быстрого снятия санкций развеялись. Возможно, иранские чиновники полагают, что немедленное политическое примирение с США — и в меньшей степени с ЕС — едва ли возможно. В этих условиях поддержка Россией усилий Тегерана на ядерных переговорах воспринимается как некая гарантия того, что эти дискуссии все-таки смогут привести к положительным для Исламской Республики результатам. Интерес Москвы к развитию двусторонних связей также воспринимается как знак того, что независимо от результата переговоров всегда найдутся страны, готовые к сотрудничеству с Ираном. Кроме того, сходство между российскими и иранскими взглядами на региональные проблемы немаловажно для Тегерана в его стремлении к гегемонии на неспокойном Ближнем Востоке. И укрепление контактов между двумя странами по региональным вопросам может принести выгоду иранским властям.

Впрочем, говорить о формировании нового регионального партнерства — или альянса — между Россией и Ираном пока рано. Хотя обе стороны намерены установить более близкие отношения, остается большим вопросом, окажется ли решимость российских и иранских элит достаточной, чтобы совершить качественный скачок в характере диалога между Москвой и Тегераном.

Движущие силы российско-иранского диалога в 1991—2011 гг.

По мнению некоторых аналитиков, трудно найти другую страну, отношения которой с Москвой претерпели бы так много резких поворотов за столь короткое время, как это было с Ираном 3. Между 1991 и 2011 гг. периоды интенсивного политического диалога России и Ирана зачастую внезапно прерывались долгими паузами, в ходе которых Москва и Тегеран активно обменивались обвинениями в том, что противоположная сторона не выполнила обещаний или обязательств по соглашениям.

Применительно к Москве это непостоянство в двусторонних отношениях можно объяснить следующим: действия российской дипломатии в Иране преимущественно определялись желанием Кремля использовать контакты с Тегераном скорее для того, чтобы усилить свое влияние на геополитическом поле, нежели для углубления двустороннего сотрудничества как такового. Основную роль в определении подхода Москвы к Исламской Республике сыграли (а в некоторых случаях продолжают играть) главным образом следующие три задачи:

  • поддержание определенного уровня позитивного диалога с Западом (преимущественно с Соединенными Штатами);
     
  • обеспечение господствующего положения Москвы на пространстве Содружества Независимых Государств (СНГ) как одной из сфер национальных устремлений России;
     
  • обеспечение стабильности вблизи границ СНГ и России (включая недопущение распространения ядерных вооружений).

В то же время поведение властей Ирана в отношении России также периодически подвергалось влиянию движущих сил, не имевших прямой связи с двусторонним диалогом между этими странами. В период между 1991 и 2012 гг. борьба между про- и антизападными элитами в Исламской Республике, претензии Тегерана на гегемонию на Ближнем Востоке, а также изменения в уровне конфронтации между Тегераном и Вашингтоном неоднократно заставляли Иран корректировать его подход к России.

Эти факторы не всегда позитивно влияли на российско-иранский диалог. Например, внимание, которое Москва уделила контактам с Вашингтоном, побуждало российские власти рассматривать отношения с Ираном как очередной рычаг, который Кремль мог бы использовать в политических играх с США. Москва разыгрывала эту карту и во времена возобновления дружеских отношений между США и Россией, и в периоды, когда отношения между ними были напряженными, в зависимости от обстоятельств то замораживая сотрудничество с Тегераном, то усиливая его. Наглядный пример — заключенное в 1995 г. соглашение Гор-Черномырдин. Согласно этому конфиденциальному документу, подписанному под сильным американским давлением в очередной период сближения Москвы и Вашингтона, российское правительство согласилось остановить выполнение контрактов по экспорту военного оборудования в Исламскую Республику к 1999 г. и не заключать новые контракты с Ираном в этой области. Ожидалось, что американские власти, со своей стороны, начнут сотрудничество с российским военно-промышленным комплексом и остановят несанкционированные поставки американского военного оборудования на Ближний Восток, а также в страны, граничащие с Россией. В дополнение к этому соглашению в 1998 г. Москва решила не доводить до конца контракт по поставке Тегерану исследовательского реактора. Причина этого решения была та же, как и в случае с соглашением Гор-Черномырдин: Россия надеялась наладить отношения с Вашингтоном и в обмен ждала от Запада финансово-экономической помощи 4.

Эти шаги дорого обошлись России. К 2000 г. поставки российского военного оборудования в Иран прекратились (один из российских экономистов оценил убытки военно-промышленного комплекса России в 3 млрд долл. 5) . Более того, секретные подробности этого соглашения были в одностороннем порядке обнародованы американцами в ходе президентской гонки 2000 г. Это, в свою очередь, нанесло серьезный урон российско-иранским отношениям: с тех пор иранские власти укрепились в убеждении, что России нельзя полностью доверять 6.

Для Москвы неудача с соглашением Гор-Черномырдин стала серьезным уроком, убедившим некоторых российских политиков, что в будущем не следует заключать такие сделки с США 7. Тем не менее понимание этого не привело к каким-либо значительным изменениям в треугольнике США — Россия — Иран, и диалог между Москвой и Тегераном продолжал зависеть от позиции Кремля по его взаимоотношениям с Вашингтоном.

Связь между перепадами в российско-иранских отношениях и динамикой диалога между Москвой и Вашингтоном можно проиллюстрировать и более свежим примером. Очередное сближение между Москвой и Тегераном случилось в 2006—2009 гг. и было ознаменовано достижениями в области сотрудничества в энергетическом секторе. Диалог начался в ту пору, когда российско-американские отношения переживали серьезные трудности: Москва была глубоко обеспокоена намерениями США разместить новые противоракетные системы в Восточной Европе и разочарована тем, что американцы поддержали стремление Украины и Грузии вступить в Североатлантический альянс. Окончание этого периода сближения Москвы и Тегерана совпало с началом перезагрузки российско-американских отношений, инициированной администрацией президента США Барака Обамы. По мнению экспертов, перезагрузка отчасти обеспечила поддержку Россией в 2010 г. резолюции 1929 Совета Безопасности ООН, проложившей дорогу для введения жестких экономических санкций против Ирана Соединенными Штатами, Европейским союзом и их партнерами, отказа Москвы экспортировать в Иран зенитно-ракетные комплексы С-300 в том же 2010 г. и фактического введения односторонних санкций в отношении Ирана тогдашним президентом России Медведевым 8.

Ситуация вокруг иранской ядерной программы также влияла на развитие диалога между Москвой и Тегераном. Российские власти никогда не скрывали, что превращение Ирана в ядерную державу не отвечает их интересам. Обнародование данных о секретной иранской ядерной программе в начале 2000-х годов встревожило Москву. Вследствие этого Кремль наложил значительные ограничения на сотрудничество с Исламской Республикой в военной, ракетно-космической и ядерной сферах. В 2006—2009 гг. Москва также поддержала ряд резолюций Совета Безопасности ООН в отношении иранской ядерной программы, поскольку у российских властей были сомнения по поводу намерений иранского руководства.

Беспокойство Москвы усилилось в 2009 г., когда Тегеран внезапно обнародовал планы по созданию второго завода по обогащению урана. Затем, в октябре-ноябре 2009 г., Иран отказался обменивать низкообогащенное ядерное топливо на высокообогащенное. Сделка, активно поддержанная Россией, была направлена на то, чтобы снабжать топливом находящийся в Иране исследовательский реактор под европейским контролем. Россия была убеждена, что обмен станет для Запада свидетельством мирных намерений Ирана и уменьшит беспокойство Москвы относительно возможного использования Ираном низкообогащенного урана в «грязных» бомбах. В то время Медведев характеризовал поведение Ирана (включая отказ от сделки) как «неподобающее». Он признал, что Иран приближается к тому, чтобы получить возможность производить ядерные вооружения, а посему счел новые международные санкции неизбежными. Такое положение дел привело к принятию двух резолюций Совета Безопасности ООН, чреватых серьезными последствиями, и в сентябре 2010 г. Россия под руководством Медведева наложила на Иран дополнительные санкции включая запрет на продажу зенитно-ракетных комплексов С-300 9.

Намерения Кремля по обеспечению доминирующего положения России в СНГ не всегда положительно влияли на развитие диалога между Москвой и Тегераном. В некоторых случаях российское руководство считало сохранение хороших отношений со странами СНГ более важным, нежели развитие отношений с Ираном в позитивном русле. Именно такая ситуация возникла в связи с разделом Каспийского моря между Азербайджаном, Казахстаном и Россией в 2002 г., когда Москва нарушила предыдущую договоренность о том, что этот вопрос должен решаться исключительно в формате, предполагающем участие всех пяти прикаспийских стран: Азербайджана, Ирана, Казахстана, России и Туркмении. Это позволило Москве улучшить отношения с Астаной и Баку, но нанесло временный ущерб отношениям с Тегераном, власти которого ожидали, что все территориальные вопросы будут решаться совместно 10.

На развитие диалога между Москвой и Тегераном также влияло стремление России поддерживать определенный уровень добрых отношений с другими ключевыми игроками на Ближнем Востоке. Например, иранские власти традиционно с пристальным вниманием следили за развитием российско-израильского сотрудничества. Любые достижения в сфере двусторонних контактов этих стран (например, визиты Путина в Израиль в 2005 и 2012 гг., а также введение безвизового режима для российских и израильских туристов в 2008 г.) вызывали у Ирана вопрос, почему Москва избегает такой же степени сотрудничества с Тегераном. Однако, отдавая должное российскому руководству, нужно сказать, что Кремль пытался сбалансировать отношения с Израилем и Исламской Республикой, считая обе страны в равной степени важными для региональных интересов Москвы. В контактах с израильскими властями российское руководство избегало любых шагов и заявлений, которые Тегеран мог бы счесть антииранскими, и наоборот. И все же, по мнению опрошенных экспертов и представителей власти, такой подход не вызвал положительного отклика ни у Ирана, ни у Израиля 11.

Тегеран также не всегда был надежным партнером для Москвы в течение двух последних десятилетий. Например, в декабре 2008 г. российское руководство было неприятно удивлено, когда, несмотря на первоначальные договоренности, Иран проголосовал против Санкт-Петербурга в пользу Дохи в качестве места расположения исполнительного офиса и секретариата Форума стран — экспортеров газа. Голос Ирана оказался решающим при голосовании членов организации.

Результат оказался досадным и неожиданным для российского руководства. Накануне голосования российская делегация сообщила в Москву о полной уверенности в исходе голосования. Члены делегации полагали, что сделали все, чтобы большинство участников поддержало Санкт-Петербург; они достигли договоренности об этом с иранцами. Однако в результате, как это восприняли в официальных кругах, Россия проиграла крошечному арабскому государству. Кроме того, российское руководство в полной мере осознало, что в лице Форума стран — экспортеров газа оно создало организацию, благодаря которой появилась возможность влиять на международный рынок газа, но получить контроль над ней Москве не удалось 12.

Руководство Ирана так и не предоставило официального объяснения этого антироссийского демарша. Российские эксперты предположили, что иранское правительство попыталось обменять сотрудничество с Россией на более тесные связи с арабами, особенно со странами — участницами Совета сотрудничества государств Персидского залива (2008 г. был недолгим периодом сближения между Ираном и монархиями Персидского залива). Так или иначе, решение о штаб-квартире форума является одним из самых известных примеров той легкости, с которой иранское правительство способно менять курс в отношениях с Москвой 13.

Настороженное партнерство

Характеризуя российско-иранские отношения с 1991 по 2011 гг., видный российский специалист по Ирану Владимир Сажин назвал их «настороженным партнерством» 14. Он справедливо отмечает: хотя позитивный диалог между Ираном и Россией соответствует интересам Москвы, российское правительство внимательно следило, чтобы развитие отношений не достигло того уровня, на котором могло бы представлять угрозу для диалога с другими странами.

В то же время в период между 1991 и 2011 гг. и Россия, и Иран тщательно старались не переступать черту, за которой любой диалог между ними стал бы невозможен. Немалую роль здесь сыграл фактор географической близости. Геостратегическое положение Ирана позволяло ему влиять на ситуацию в районе Каспийского моря, на Кавказе, в Центральной Азии и на Ближнем Востоке. Эта объективная реальность подтолкнула Москву к обсуждению с Ираном широкого круга вопросов международной политики, таких как конфликт в Нагорном Карабахе, положение в Ираке и Афганистане, стабильность в Таджикистане, деятельность НАТО на Южном Кавказе (главным образом сотрудничество НАТО с Грузией и Азербайджаном), присутствие нерегиональных держав на Ближнем Востоке и в Центральной Азии, строительство транскаспийских трубопроводов и нестабильность на Кавказе. Ввиду общности взглядов России и Ирана на решение некоторых из этих проблем считалось (и по-прежнему считается), что поддержка Исламской Республики важна для успеха действий по восстановлению и усилению положения России в регионе после распада Советского Союза.

Российская политическая элита также помнит, что в отличие от Турции Иран не пытался использовать распад Советского Союза для энергичного распространения своего влияния на Кавказе и в Средней Азии за счет пропаганды идей Исламской революции или финансирования местных националистических и радикально-религиозных движений. Более того, в середине 1990-х годов Москва и Тегеран объединили усилия, чтобы остановить гражданскую войну в Таджикистане 15.

Такое поведение свидетельствует, что Тегеран может быть полезным партнером, хотя в своих действиях иранские власти руководствовались не альтруистическими, а прагматическими соображениями. После распада Советского Союза они не рассматривали Россию в качестве политической угрозы или идеологического соперника. Напротив, Исламская Республика ожидала, что сотрудничество с Россией выведет ее из международной изоляции 16.

В период второй чеченской войны, с 1999 по 2009 гг., диалог с Тегераном принес Москве важные результаты. В 1999 г. иранские власти не только отказались поддерживать сепаратистов, но также использовали положение страны как председателя Организации «Исламская конференция», чтобы принять пророссийскую резолюцию на саммите организации. Этот шаг значительно уменьшил напряженность в данном вопросе между Россией и рядом арабских стран.

В таких обстоятельствах к 2012 г. российские власти выработали неофициальную дипломатическую стратегию, предполагавшую балансирование между Ираном и его политическими оппонентами — не только США, но и Израилем и рядом стран — участниц Совета сотрудничества государств Персидского залива. Российское руководство сознавало, что любой альянс или стратегическое партнерство с Ираном неизбежно ухудшит его отношения с мировыми лидерами 17.

И все же в 2012 г. на смену «настороженному партнерству» пришли другие отношения.

Что случилось после 2012 г.?

Возвращение Путина в Кремль в 2012 г. ознаменовало начало нового периода в российско-иранских отношениях. На его ви́дение важнейших приоритетов России на международной арене серьезно повлияли провал перезагрузки в российско-американских отношениях и возникновение напряженности в отношениях с Западом из-за Сирии. Кроме того, Москва была крайне раздосадована тем фактом, что ее преимущественно прозападная позиция в ливийском конфликте в 2011 г. не получила позитивного отклика ни от Вашингтона, ни от Брюсселя. Разочарованный предшествующими попытками устранить расхождения с Западом, президент России, пришедший к власти уже на третий срок, был более решительно, чем когда-либо, настроен развивать отношения с незападными странами.

Это, естественно, отразилось на позиции Москвы по Ирану. Уже через два месяца после избрания Путина президентом он встретился с иранским коллегой — тогдашним президентом Махмудом Ахмадинежадом. Встреча прошла 7 июня 2012 г. в кулуарах саммита Шанхайской организации сотрудничества (ШОС). Во время публичной части мероприятия Путин четко заявил о заинтересованности России в дальнейшем развитии отношений с Тегераном. Он также перечислил вопросы, которые, с его точки зрения, стороны должны обсудить в первую очередь. Список включал в себя иранскую ядерную программу, российско-иранское ядерное сотрудничество, развитие экономических связей (которые, по мнению Путина, не раскрыли своего потенциала) и правовой статус Каспийского моря. Что еще более важно, Путин назвал Иран «давним традиционным партнером» России 18. До 2012 г. такие заявления нечасто появлялись в обращенных к Ирану речах российских официальных лиц 19. Более того, на сей раз подобные заявления значили куда больше, чем просто слова.

Удовлетворенный результатами встречи с Ахмадинежадом в Шанхае, Путин инициировал незапланированный визит Сергея Лаврова в Тегеран, произошедший менее чем через неделю после встречи президентов в июне 2012 г. 20 Визит российского министра иностранных дел продемонстрировал, что политическая повестка дня оказалась даже шире, чем та, которую Путин озвучил в Шанхае. По сообщениям российских СМИ, Лавров дал понять, что Москва заинтересована в более тесном сотрудничестве с Тегераном по ситуациям в Сирии и Афганистане.

Со времени поездки Лаврова в Иран в 2012 г. интенсивность диалога Москвы и Тегерана постепенно возрастала. Кремль выступал за вовлечение Ирана в международные дискуссии по ситуациям в Афганистане, Ираке и Сирии. В сентябре 2014 г. Лавров даже назвал Исламскую Республику «естественным союзником» России в борьбе против религиозных экстремистов на Ближнем Востоке. Все эти жесты должны были продемонстрировать, что в настоящее время Иран для России не просто один из южных соседей 21.

Переход президентской власти в Иране от Ахмадинежада к Рухани не оказал значительного влияния на тенденцию к укреплению отношений. Путин и Рухани встречались в кулуарах четвертого саммита стран Каспийского моря 29 сентября 2014 г. Они также провели переговоры в Бишкеке, в кулуарах саммита ШОС (13 сентября 2013 г.), в кулуарах саммита Конференции по взаимодействию и укреплению доверия в Азии (23 мая 2014 г.) и 12 сентября 2014 г. в Душанбе, снова на саммите ШОС. Визит в Бишкек стал первой зарубежной поездкой Рухани в качестве президента и был воспринят как знак того, что его правительство заинтересовано в стратегических связях с Россией и Китаем.

Повестка нынешнего российско-иранского диалога также включает в себя экономические вопросы. Политический эксперт, близкий к российскому правительству, в интервью «Gulf States News» отметил, что «...у России и Ирана есть уникальная возможность создать экономическую основу для сотрудничества, и основной задачей является не упустить этот шанс... У обеих сторон есть конкретные предложения, и теперь они обсуждают подробности этих предложений и согласовывают свои позиции» 22.

В 2014 г. российский министр энергетики Александр Новак, возглавляющий также Российско-иранскую комиссию по торгово-экономическому сотрудничеству, установил хороший личный контакт с иранским министром нефти Бижаном Намдаром Зангане и главой иранской Организации по атомной энергии Али Акбаром Салехи. Усилия Новака привели к заключению всеобъемлющего соглашения о принципах торгово-экономических отношений между двумя странами, подписанного Новаком и Зангане в Москве 5 августа 2014 г. Приветствуя принятие документа, Путин заявил, что эту юридическую рамочную основу необходимо наполнить конкретным содержанием 23.

Соглашение заложило важный фундамент для одиннадцатой встречи совместной комиссии, состоявшейся в сентябре 2014 г. Согласно некоторым источникам стороны договорились в десять раз увеличить объем двусторонней торговли (на тот момент он составлял 1,5 млрд долл.) к 2017 г., а общий объем заключенных гипотетических инвестиционных контрактов может потенциально достичь 70 млрд долл. 24

Причины нового сближения

Как и в прошлом, растущая заинтересованность Москвы в отношениях с Ираном обусловлена рядом внешних факторов.

Первые шаги, сделанные Кремлем навстречу Ирану, были главным образом спровоцированы событиями «арабской весны». Когда в середине 2012 г. российские власти решили активизировать контакты с Исламской Республикой, они были серьезно обеспокоены ослаблением своего политического и экономического присутствия в регионе. Москва считала Тегеран одним из последних плацдармов на Ближнем Востоке и попыталась укрепить там свои позиции.

Среди из первых шагов в этом направлении можно отметить неофициальную поддержку деятельности российского бизнеса в Иране. Кремль сквозь пальцы смотрел на то, что российские компании находили лазейки в режиме американских и европейских санкций, введенных против его иранских партнеров. Это, в свою очередь, вызвало позитивный отклик у Ирана. Незадолго до окончания второго срока президентства Ахмадинежада обе стороны заговорили о возможности возобновить поставки зенитно-ракетных комплексов С-300 (или аналогичных систем) в Иран.

Последствия «арабской весны» в регионе подтолкнули Москву к еще большей активности в поддержании контактов с Тегераном после победы Рухани на президентских выборах 2013 г. К тому времени правящий режим Исламской Республики, обеспокоенный растущей напряженностью в иранском обществе и возможностью революционной весны в собственной стране, решил ослабить контроль над политический жизнью, позволив народу действительно выбрать президента из нескольких кандидатов (в отличие от выборов 2009 г., когда Ахмадинежад сумел победить в первом туре скорее всего с помощью подтасовки голосования). Неудивительно, что население, уставшее от радикальных взглядов руководства, избрало Рухани, наиболее умеренного политика, пообещавшего долгожданную либерализацию в стране и нормализацию отношений с Западом.

Выступление Рухани на сессии Генеральной Ассамблеи ООН 24 сентября 2013 г. явно свидетельствовало, что улучшение отношений Тегерана с Западом является главным приоритетом, а это встревожило Москву. К тому времени российские власти уже получили от Тегерана ряд сигналов, что окно возможностей для углубления отношений может быть закрыто, если Кремль не активизирует усилия по улучшению отношений с Исламской Республикой. В середине августа 2013 г. Москва не сумела организовать визит Путина в Иран, поскольку Тегеран не согласился с форматом, предложенным Кремлем. Российское ви́дение поездки Путина не соответствовало первоначальным ожиданиям Тегерана: например, иранцы собирались организовать полномасштабный президентский визит, тогда как российские власти планировали поездку Путина в Иран как один из этапов его турне по прикаспийским странам 25.

Российское руководство было шокировано отказом Ирана принять предложенный Москвой формат визита Путина. Кремль привык диктовать находящемуся в полуизоляции Ирану условия встреч российского президента с иранским коллегой. Решение Рухани не встречаться с Путиным на российских условиях явно продемонстрировало, что в отличие от предшественника, готового использовать любую возможность для установления более теплых отношений с Москвой, Рухани ожидал от России большего уважения. Это обусловлено тем, что Рухани было легче, чем Ахмадинежаду, выбирать партнеров для диалога на международной арене. Впоследствии Россия пришлось пересмотреть свой подход и углубить диалог с Ираном даже по сравнению с тем, каким он был в последний год президентства Ахмадинежада.

В 2014 г. напряженность между Россией, с одной стороны, и США и ЕС — с другой в связи с украинским кризисом стала еще одной причиной для Кремля усилить сотрудничество с Ираном. Не имеющий прецедента (по крайней мере после окончания холодной войны) масштаб конфронтации с Западом убедил Москву, что укрепление контактов со странами Ближнего Востока крайне важно. Российские власти были убеждены: хорошие отношения со странами Ближнего Востока станут гарантией того, что Кремль избежит международной изоляции и сможет восполнить финансовый ущерб, нанесенный санкциями США, ЕС и их партнеров. Москва также разрабатывала планы координации усилий с Тегераном на энергетическом рынке, чтобы европейцы не могли использовать ресурсы Ирана для ослабления зависимости от российского газа. Кроме того, Тегеран стал в глазах Москвы важным региональным лидером, способным повлиять на общественное мнение в исламском мире. Главной целью сотрудничества России с Ираном в этом плане стало создание противовеса антироссийской кампании в арабских СМИ, которую поддерживали Катар и Саудовская Аравия.

С экономической точки зрения Исламская Республика приобретает все больший вес в качестве экспортера сельскохозяйственных товаров. Иранская продукция (преимущественно фрукты и овощи) может помочь, по крайней мере частично, заменить некоторые европейские продукты, которые Россия не может ввозить из-за санкций 26.

Напряженность в отношениях с Западом также вынудила российские компании искать торговые и инвестиционные возможности в Азии, в том числе и в Иране. Существует несколько областей, где российский бизнес ищет возможности сотрудничества с Ираном: нефть и газ, продукты нефтехимии, ядерная энергетика, производство электроэнергии и железнодорожная инфраструктура. В ноябре 2014 г. Россия и Иран подписали пакет соглашений об участии Москвы в создании ядерных энергетических установок в Исламской Республике в количестве, достигающем восьми единиц. Ожидалось, что два первых реактора будут построены на Бушерской АЭС в дополнение к энергоблоку, созданному российскими инженерами и переданному иранцам в 2013 г.

Российское военное сотрудничество с Ираном было почти заморожено в 2010 г., когда Медведев запретил экспорт в Иран зенитно-ракетных комплексов С-300. Основу для возобновления сотрудничества заложило соглашение, подписанное во время визита в Тегеран российского министра обороны Сергея Шойгу 19—21 января 2015 г. В нем оговариваются рамки российско-иранского сотрудничества в области информационного обмена, военной подготовки, обучения, координации антитеррористических действий, а также в других областях. Экспорт комплексов С-300 снова стал возможен 13 апреля 2015 г., когда Путин снял наложенный Медведевым запрет. Российские производители оружия надеются, что этот шаг приведет к значительным поставкам вооружений.

К 2014 г. иранцы также заинтересовались развитием более тесных экономических и политических связей с Россией. С одной стороны, они сочли, что нынешняя конфронтация Кремля с Западом приблизит его к Исламской Республике, и выразили готовность подтолкнуть Москву к углублению двустороннего сотрудничества посредством новых экономических контрактов. С другой стороны, Тегеран может рассматривать укрепление отношений с Россией в качестве плана «Б» на случай, если переговоры по ядерной программе провалятся или не приведут к желаемым результатам.

В этих условиях едва ли можно считать простым совпадением, что министр экономического развития России Алексей Улюкаев посетил Иран сразу после того, как Тегеран не смог прийти к всеобъемлющему соглашению с группой «5 + 1» (Китай, Франция, Россия, Великобритания и США плюс Германия) во время переговоров в Вене в ноябре 2014 г. В ходе этой поездки Улюкаев и Мохаммед Реза Нематзаде, министр промышленности, рудников и торговли Ирана, подписали меморандум о взаимопонимании, направленный на укрепление торговых и инвестиционных связей между двумя странами, а также стратегическое партнерство между Российским агентством по страхованию экспортных кредитов и инвестиций и Фондом экспортных гарантий Ирана. Эти меры направлены на смягчение негативного воздействия международных санкций на российско-иранское экономическое сотрудничество.

Россия и иранская ядерная проблема

Нарастающее противостояние между Россией и Западом навело некоторых экспертов на мысль, что Москва, возможно, будет менее заинтересована в поиске всестороннего решения иранской ядерной проблемы. По мнению этих экспертов, решение ядерной проблемы уже не в интересах России: сделка между Тегераном и Западом может повлечь за собой облегчение режима санкций, наложенных на Иран, и возвращение западных компаний на иранский рынок. Это, в свою очередь, создало бы дополнительные трудности для российского бизнеса: в большинстве областей россияне плохо подготовлены к конкуренции с европейскими и американскими компаниями 27. Более того, некоторые аналитики утверждают, что решение ядерной проблемы лишит Кремль его статуса силы, представляющей для Ирана противовес США и Евросоюзу. Следовательно, власти Исламской Республики могут утратить интерес к политическому диалогу с Россией 28.

Некоторые политические аналитики также утверждают, что Россия не будет эффективно участвовать в деятельности группы «5 + 1», потому что эта группа может раздражать Иран, чья помощь так нужна Москве в ее конфронтации с Западом. Другие эксперты замечают, что Россия может попросту начать шантажировать США и ЕС, угрожая, что, если Запад продолжит вводить санкции против России, она может пересмотреть вопрос о своем участии в группе 29.

Тем не менее последние два года Россия активно работала над обеспечением эффективного диалога между властями Тегерана и Запада по ядерной проблеме. Предложения Лаврова в 2012 г. подготовили почву для нынешнего этапа переговоров. Российские дипломаты принимали активное участие в обсуждениях между Ираном и «5 + 1» в ноябре 2014 г. В кулуарах переговоров заместитель министра иностранных дел Сергей Рябков провел двусторонние консультации практически со всеми заинтересованными сторонами. Эти усилия не прошли незамеченными, по крайней мере в Тегеране. 25 ноября 2014 г. Рухани лично позвонил Путину, чтобы обсудить результаты переговоров в Вене и заверил российского президента, что Иран намерен продолжать диалог с группой.

Президент Ирана снова позвонил Путину, чтобы обсудить аспекты переговоров по ядерной проблеме 26 марта 2015 г. Это произошло в тот день, когда в Лозанне начался следующий раунд переговоров между Тегераном и группой «5 + 1». Как и в ноябре 2014 г., российские дипломаты приняли активное участие в обсуждениях, проходивших до 2 апреля. Они были полностью удовлетворены результатами переговоров и параметрами будущего окончательного соглашения («Совместного комплексного плана действий»), заключенного между Ираном и «шестеркой». Рябков при этом выразил надежду, что «Совместный комплексный план действий» может быть подписан не позднее 30 июня 2015 г. без дальнейших проволочек 30.

Даже соглашение между Россией и Ираном по созданию новых ядерных энергетических установок в Исламской Республике рассматривается некоторыми аналитиками как часть усилий Москвы по решению ядерной проблемы. С точки зрения этих экспертов, сделка помогла, по крайней мере временно, снизить напряженность, связанную с требованиями Ирана предоставить ему технологии, позволяющие производить собственное ядерное топливо. Другие заявляют, что российско-иранское соглашение могло также проложить дорогу для использования в будущем произведенного в Иране гексафторида урана либо его перемещения в Россию или третью страну 31.

У «Совместного комплексного плана действий» есть потенциал для создания уверенности, что Тегеран не будет втайне осуществлять военную ядерную программу. Более того, даже если Исламская Республика нарушит договоренность, у международного сообщества будет по меньшей мере год на то, чтобы отреагировать на попытки Ирана перейти «ядерный порог». Такой результат полностью удовлетворил Москву. Интенсивный диалог с иранскими властями также убедил российское правительство в том, что Тегеран всерьез настроен на выполнение ядерной сделки. В общем и целом Кремль убежден: у него есть необходимые гарантии того, что иранская ядерная программа будет мирной 32.

Вопреки упомянутым негативным ожиданиям соглашение между Ираном и группой «5 + 1» не должно нанести серьезного удара по отношениям Москвы и Тегерана. С экономической точки зрения Россия ничего не теряет. В последние восемь лет, когда европейские предприятия ушли из Ирана, российские компании не смогли существенно расширить свое присутствие на иранском рынке. В 2011—2014 гг. доля Ирана во внешнеторговом обороте России даже сократилась с 0,5% до 0,2%. К 2014 г. общий объем российских инвестиций в Исламской Республике также не достиг впечатляющей величины, составив менее 50 млн долл. 33 В то же время области, в которых иранские компании сумели достичь определенного успеха (такие как ядерная энергетика), традиционно являются сильными сторонами России, и конкуренция с Западом может только стимулировать активность россиян в этих областях.

С политической точки зрения комплексное соглашение также не будет представлять угрозу связям Москвы с Ираном. Хотя ядерная проблема по-прежнему остается важным аспектом отношений Запада с Тегераном, российско-иранская повестка дня куда шире. Обе страны глубоко вовлечены в переговоры, касающиеся Афганистана, Кавказа, Ирака, Сирии и постсоветской Центральной Азии. Во многих случаях они заинтересованы в сотрудничестве по этим региональным вопросам. Например, Москва и Тегеран видят друг в друге ключевых игроков в переговорах о правовом статусе Каспийского моря. Они также совместно борются с наркоторговлей и торговлей людьми, трансграничной преступностью и террористическими организациями в Азии.

Урегулирование ядерной проблемы не должно оказать значительного негативного влияния на российско-иранский диалог, стороны сохранят интерес к сотрудничеству по широкому кругу вопросов. Ядерное соглашение с Ираном, возможно, даже окажется выгодным для Москвы: оно могло бы снять санкции, тормозящие экономическую активность России в Исламской Республике, и послужить гарантией того, что Иран не станет очередной горячей точкой на границах СНГ.

Проблемы, с которыми предстоит столкнуться

Несмотря на потенциал для улучшения, существуют серьезные преграды, которые могут затормозить или даже остановить укрепление сотрудничества между Ираном и Россией.

Формирование надежного политического и экономического фундамента требует времени, а именно его России и Ирану может не хватить. Нет гарантий, что отношения Москвы и Запада в очередной раз не изменятся и что эти изменения, в свою очередь, не окажут влияния на интересы России в Иране. Как показало президентство Медведева, у Москвы может возникнуть соблазн принести в жертву некоторые свои интересы в Исламской Республике ради очередной перезагрузки отношений с США.

Международное положение обеих стран также может сыграть свою роль. Растущая конфронтация с Западом усилила заинтересованность России в налаживании связей с Ираном, тогда как определенное улучшение отношений Ирана и ЕС ослабило зависимость Исламской Республики от контактов с Москвой. Иран периодически напоминает России об этом, заявляя о готовности предпринять шаги, которые отнюдь не в интересах России. Например, уже несколько раз иранские власти заявляли о намерении прийти на смену России в качестве поставщика газа для Европы. Пока эти заявления выглядят не более чем политической бравадой. И все же нельзя исключить, что в будущем Иран мог бы принять участие в проекте, подобном газопроводу «Набукко» (предполагалось, что он будет идти от турецких границ к Австрии).

В этих обстоятельствах Кремлю необходимо проявить изобретательность, чтобы Тегеран по-прежнему не утратил интереса к двустороннему диалогу, а также остался верным предыдущим договоренностям. Тем не менее может оказаться, что это задача не из легких: пока неясно, насколько далеко Россия готова пойти в политических контактах с Ираном и что она может ему предложить. Создание всеобъемлющего стратегического альянса с Тегераном по-прежнему не в интересах Москвы, поскольку это может нанести серьезный урон диалогу России с рядом стран, таких как Израиль и участники Совета сотрудничества государств Персидского залива. Кроме того, влияние Ирана в таких странах, как Афганистан, Ирак и Сирия, зачастую превосходит российское. В результате единственная помощь, которую Москва может предложить в решении этих проблем, — вероятно, моральная поддержка. Это, в свою очередь, позволяет иранцам рассматривать Кремль только как второстепенного помощника в некоторых областях (например, в Сирии) 34.

Помимо этого, по ряду вопросов позиции России и Ирана могут быть близки, но нет уверенности, что они совпадут. Различия в позициях двух стран, в свою очередь, могут создать трудности в их диалоге и даже стать источником напряженности. Такова, например, ситуация с российской и иранской позициями по правовому статусу Каспийского моря. Подход Ирана к этой проблеме близок к российскому ви́дению ситуации. Однако Москва и Тегеран далеки от того, чтобы достичь полного согласия, и между ними даже существует напряженность. Имеются серьезные разногласия по вопросу территориального деления Каспийского моря. Например, Россия и Иран не смогли прийти к консенсусу по режиму навигации в зонах, находящихся в юрисдикции отдельных государств. К тому же Тегеран периодически настаивает на полной демилитаризации Каспийского моря или, в качестве другого варианта, на ограничении военного потенциала пяти прикаспийских государств и установлении совместной системы контроля над вооружениями.

Есть пределы и у российско-иранского диалога в плане экономического сотрудничества. Помимо черных металлов, древесины и нефтепродуктов у России очень невелик набор товаров, которые она может предложить Ирану, причем он постоянно уменьшается. Как объясняют официальные представители Торгово-промышленной палаты Российской Федерации, не международные санкции, растущее экономическое присутствие Китая в регионе или несговорчивость иранских властей препятствуют российским компаниям вести бизнес в Исламской Республике, а скорее растущая технологическая пропасть между Россией и Западом, да и российские экономические проблемы. В настоящее время Ирану не хватает инженерной и технологической поддержки, а также оборудования, которое позволило бы совершенствовать существующие и строить новые нефтеперерабатывающие предприятия и заводы по производству сжиженного природного газа. Однако Россия не может предоставить Ирану необходимой помощи, оборудования и технологий. Более того, она сама испытывает в них большую потребность. С нарастанием российских экономических проблем технологическое отставание будет только увеличиваться.

Международные санкции против Ирана также резко ограничивают возможности российско-иранского сотрудничества. Вследствие этого интенсивный обмен высокопоставленными делегациями и идеями не приносит больших практических результатов. Российские чиновники разных уровней регулярно посещают Иран, но число инвестиционных российско-иранских соглашений большого масштаба или значительной стоимости колеблется возле нулевой отметки (если не считать сделку 2014 г. по созданию в Иране новых ядерных энергетических установок). На сегодня все дискуссии о многомиллиардных инвестициях в иранскую экономику, включая контракты на гипотетическую сумму в 70 млрд долл., которые обсуждались на встрече совместной комиссии в сентябре 2014 г., не были претворены в жизнь. Более того, с 2011 г. объем торговли между двумя странами непрерывно сокращается более чем на 30% ежегодно и к 2014 г. упал примерно до 1,5 млрд долл. (что по крайней мере в два раза меньше, чем объем российско-египетской и российско-израильской торговли) 35.

Российско-иранское ядерное соглашение, заключенное в ноябре 2014 г., безусловно, может улучшить ситуацию. Однако одного этого контракта недостаточно, чтобы значительно способствовать развитию экономических связей. Хотя данный проект направлен на строительство восьми атомных энергоблоков, некоторые ведущие российские специалисты по ядерной энергетике говорят, что в ближайшем десятилетии едва ли возможно построить в Иране более двух энергоблоков 36. Кроме того, существующие штрафные меры, принятые Западом в отношении Тегерана, возможно, создадут проблемы с поставками оборудования, необходимого для реализации проектов. Санкции также могут усложнить проведение финансовых трансакций. Иными словами, может получиться так, что иранские власти не смогут заплатить российским подрядчикам.

Заключение

В общем и целом, несмотря на стремление обеих стран к улучшению взаимоотношений, России и Ирану предстоит преодолеть серьезные препятствия на пути практического воплощения их планов.

Пространство для дальнейшего сотрудничества могут создать внешние факторы. Вследствие российской конфронтации с Западом Москва чрезвычайно заинтересована в развитии отношений с Тегераном. Иран также постепенно разочаровался в возможности быстрого решения ядерной проблемы и полной отмены штрафных экономических мер, принятых США, ЕС и их партнерами. Это, в свою очередь, побудило власти Исламской Республики активнее вести диалог со странами, готовыми сотрудничать с ней даже в условиях санкций.

И все же, чтобы использовать шанс, данный Москве и Тегерану, они должны решить проблемы, природа которых не имеет большого отношения к действиям третьих сторон. А именно России и Ирану придется глубже проанализировать собственный потенциал для развития двусторонних отношений. Они должны определить, до какой степени и в каких областях возможно реальное экономическое сотрудничество между ними и в каких политических сферах их сотрудничество может быть эффективным, — иными словами, в каких аспектах они могут пойти дальше простых консультаций. Без четких ответов на эти вопросы дальнейшее развитие диалога между Москвой и Тегераном едва ли возможно.

Примечания

1 Орлов В. Иранский фактор в определении внешнеполитических приоритетов России. — М.: ПИР-Центр, 2010. — С. 2.

2 Iran and Russia Seek Closer Economic Ties // Gulf States News. — 2014. — 38, Iss. 978. — Oct. 2; Интервью с российским экспертом по Ирану, Институт востоковедения РАН, Москва, 26 октября 2014 г.

3 Орлов В. Указ. соч. — С. 2.

4 Евсеев В. Российско-иранское настороженное партнерство // Вест. Кавказа. — 2010. — 5 июля // http://www.vestikavkaza.ru/analytics/politika/22111.html.

5 Там же.

6 Там же.

7 Интервью автора с российским экспертом по российской внешней политике, Москва, 20 января 2015 г.

8 Blank S. A New Rapprochement between Moscow and Tehran // Eurasia Daily Monitor. — 2011. — 8, Iss. 212. — Nov. 16.

9 Выступление на совещании с российскими послами и постоянными представителями в международных организациях // http://kremlin.ru/transcripts/8325.

10 Кузнецова О. Роль и место Исламской Республики Иран в развитии ситуации вокруг каспийской нефти // Иран и Россия / Под ред. Н. Мамедовой; Ин-т востоковедения РАН. — М., 2004. — С. 82—91.

11 Серия интервью автора с российскими дипломатами, а также с иранскими и израильскими экспертами по Ближнему Востоку, проведенных в Москве (сентябрь 2014 г.), Лондоне (май 2014 г.) и Тель-Авиве (июнь 2014 г.).

12 Интервью автора с российским экспертом по энергетическому сектору российской экономики, Москва, 25 октября 2011 г.

13 Интервью автора с российским экспертом по энергетическому сектору российской экономики, Москва, 25 октября 2011 г.

14 Сажин В. Иранский узел // Металлы Евразии. — 2003. — № 5. — С. 20—23.

15 Более подробно см.: Parker J. Persian Dreams: Moscow and Tehran since the Fall of the Shah. — Washington: Potomac Books, 2009.

16 Тренин Д., Малашенко А. Иран: Взгляд из Москвы / Моск. Центр Карнеги. — М., 2010. — С. 23—24.

17 Мамедова Н. Взаимные интересы России и Ирана: Историческая эволюция и нынешний этап // Россия и исламский мир: Историческая ретроспектива и современные тенденции / Ин-т востоковедения РАН. — М, 2010. — С. 36.

18 Встреча с президентом Ирана Махмудом Ахмадинежадом. 7 июня 2012 г. // http://www.kremlin.ru/news/15590.

19 Интервью с российским дипломатом, Москва, 7 декабря 2012 г.

20 Интервью с российским дипломатом, Москва, 7 декабря 2012 г.

21 Лавров: Сирия и Иран — наши естественные союзники в борьбе против ИГ // Взгляд. — 2014. — 15 сент. (http://www.vz.ru/news/2014/9/15/705727.html).

22 Russia Considers Nuclear Cooperation with Iran // Gulf States News. — 2014. — Iss. 980. — Oct. 30; Iran and Russia Seek Closer Economic Ties // Gulf States News. — 2014. — Iss. 978. — Oct. 20.

23 Iran and Russia Seek...

24 Envoy: Tehran, Moscow Agree to Boost Trade Value to $15bln // FARSNEWS. — 2014. — Sept. 20 (http://english.farsnews.com/newstext.aspx?nn=13930629000333); Iran and Russia Seek... — Р. 11.

25 Сажин В. История с визитом Путина в Иран достойна изучения в институтах международных отношений // http://www.iran.ru/news/analytics/89096/Vladimir_Sazhin_istoriya_s_vizitom_Putina_v_Iran_dostoyna_izucheniya_v_institutah_mezhdunarodnyh_otnosheniy.

26 Однако не стоит преувеличивать значение Ирана как экспортера сельскохозяйственной продукции в Россию. На сегодня возможности масштабного импорта продуктов питания из Исламской Республики еще только обсуждаются сторонами. Пока лишь иранские огурцы, лук, изюм и фисташки нашли дорогу на российский рынок. В 2015 г. на полках российских продуктовых магазинов могут также появиться иранские молочные продукты, рыба и другие морепродукты. Более подробно см.: Левченко А. Россельхознадзор: поставки продовольствия в РФ из Ирана начнутся в январе 2015 г. // ТАСС. — 2014. — 21 дек. (http://tass.ru/ekonomika/1663181).

27 Интервью автора с американским экспертом по российской внешней политике, Вашингтон, 30 октября 2014 г.

28 Интервью автора с британским экспертом по России и Ирану, Лондон, 17 марта 2015 г.

29 Серия интервью автора с американскими и российскими экспертами по России и Ирану, Москва и Вашингтон, октябрь-ноябрь 2014 г.

30 Переговоры в Лозанне подготовили почву для итогового соглашения по ядерной программе Ирана // ТАСС. — 2015. — 3 апр. (http://tass.ru/mezhdunarodnaya-panorama/1877420).

31 Интервью автора с российским экспертом по вопросам нераспространения ядерного оружия, Москва, 24 декабря 2014 г.

32 Путин объяснил причину снятия запрета на поставки С-300 в Иран // http://lenta.ru/news/2015/04/16/s300iran/.

33 Данные взяты из: http://www.customs.ru/.

34 Hamidi I. The Russo-Iranian Struggle for Syria // The Now. — 2015. — Mar. 2 (https://mobile.mmedia.me/lb/en/commentaryanalysis/564905-the-russo-iranian-struggle-for-syria).

35 Данные взяты из: http://www.russianembassy.org.il и http://www.ved.gov.ru/exportcountries/eg/eg_ru_relations/eg_ru_trade/.

36 Интервью автора с российским экспертом по вопросам нераспространения ядерного оружия, Москва, 24 декабря 2014 г.