Гвен Ифилл: Сегодня мы разговариваем с человеком, который сыграл уникальную роль в подготовке сделки с Ираном. Уильям Дж. Бёрнс, дипломат в отставке и бывший первый заместитель госсекретаря США, возглавлял секретную группу переговорщиков, которые встречались с высокопоставленными представителями Ирана в Омане и Швейцарии — сначала в 2008 году, при президенте Джордже Буше-младшем, а затем в 2013 году, когда правительства Обамы и Рухани возобновили переговоры. Бёрнс, чья роль в этих обсуждениях стала известна лишь в конце 2013 года, участвовал и в последующих формальных переговорах, вплоть до подписания окончательного соглашения в июле 2015 года.

Ведущий корреспондент PBS по международным делам Маргарет Уорнер встретилась с Бёрнсом в Вашингтоне и задала ему несколько вопросов о соглашении и о том, действительно ли Иран будет его в полной мере соблюдать.

Маргарет Уорнер: Теперь, когда ясно, что у президента уже есть достаточно голосов в Конгрессе, чтобы претворить соглашение в жизнь, имеет ли значение с международной точки зрения, как именно он это сделает — наложит вето [на законопроект республиканцев о новых санкциях против Ирана, который может помешать сделке] или как-нибудь изловчится и вовсе избежит голосования в Конгрессе?

Уильям Дж. Бёрнс, бывший первый заместитель государственного секретаря США: Чем быстрее этот вопрос решится в Конгрессе, тем лучше для Соединенных Штатов. Это продемонстрирует нашу приверженность соглашению с Ираном, и мы сможем сосредоточиться на его реализации — весьма трудной для всех нас задаче.

Маргарет Уорнер: Некоторые конгрессмены-республиканцы уже говорят о том, что, когда соглашение вступит в силу, нужно ввести новые односторонние санкции против Ирана, не связанные с ядерной программой. Не станет ли это препятствием с точки зрения Ирана или в плане реализации сделки?

Уильям Дж. Бёрнс: Будем честны: такое возможно. Поэтому, на мой взгляд, сейчас надо говорить не о новых инициативах, а о неукоснительном выполнении уже существующих требований, что позволит противостоять как действиям Ирана по поддержке терроризма в регионе, напрямую или через подконтрольные ему силы, так и практике нарушения прав человека, которую мы по-прежнему осуждаем.

Маргарет Уорнер: То есть нужно действовать еще решительнее, чем сейчас?

Уильям Дж. Бёрнс: Да, мне кажется, мы совместно с другими странами можем еще что-то предпринять, чтобы заблокировать поставки оружия «Хезболле» и хуситам в Йемене. Сейчас, когда начинается реализация ядерного соглашения, у нас более благоприятные для этого позиции.

Маргарет Уорнер: Учитывая, насколько политически острым оказался этот вопрос — все республиканцы восстали против сделки, — в какой мере можно надеяться, что соглашение будет действительно и в полной мере соблюдаться со стороны США? Ведь мы постоянно видим попытки его подорвать.

Уильям Дж. Бёрнс: Несмотря на ожесточенные дебаты по поводу сделки, выполнение соглашения однозначно в интересах США — при условии, что и иранцы будут соблюдать свои обязательства. Поэтому крайне важно, чтобы в первый год реализации соглашения обе стороны придерживались своих обязательств. Тогда возникнет определенный импульс, которого может хватить на все время действия сделки.

Маргарет Уорнер: Как мы знаем, критики выдвигали самые разные претензии к этому соглашению. И среди тех парламентариев, чью поддержку президент потерял, есть демократ Бен Кардин, сенатор от Мэриленда и влиятельный представитель комитета по международным делам. Для него один из главных поводов для беспокойства — что в результате сделки иранцы смогут получить около $140 млрд, которые, как считает Кардин, пойдут на поддержку терроризма в регионе. Что вы на это скажете? Что США могут по этому поводу предпринять?

Уильям Дж. Бёрнс: Прежде всего надо сказать, что в любом варианте решения иранского ядерного вопроса заложены потенциальные риски. И искреннее беспокойство, подобное тому, что высказал сенатор Кардин, вполне объяснимо. Но в действительности лишь часть тех $140 млрд, к которым иранцы получат доступ, еще не распределена (на долгосрочные проекты с китайцами и другими партнерами), так что речь идет о $50 или $55 млрд. 

Да, это все равно огромные деньги. И часть этих денег, несомненно, пойдет на цели вроде тех, которые иранцы уже преследовали, будь то поддержка подконтрольных сил в регионе или попытки дестабилизировать другие страны Ближнего Востока. Но я не думаю, что в конечном счете эти деньги сыграют определяющую роль в том, насколько успешно иранцы будут добиваться этих целей. И, как я уже говорил, мы и другие страны можем многое предпринять, чтобы в дальнейшем сдержать такое поведение.

Маргарет Уорнер: Больше, чем мы предпринимаем сейчас?

Уильям Дж. Бёрнс: Да, думаю, так.

Маргарет Уорнер: Наверное, вы общались с иранцами больше, чем кто-либо еще в американском правительстве. Ожидаете ли вы, что они попробуют как-нибудь сжульничать или будут искать лазейки в соглашении?

Уильям Дж. Бёрнс: Я думаю, что они проверят на прочность все пункты, которые им могут показаться двусмысленными. Именно поэтому очень важно — особенно в первые месяцы и в первый год действия сделки, — чтобы мы и наши партнеры очень строго отнеслись к ее реализации.

Маргарет Уорнер: Когда вы говорите о проверке на прочность, вы имеете в виду, что они будут делать это открыто или что попытаются тайно нарушить условия соглашения в надежде, что их не поймают за руку?

Уильям Дж. Бёрнс: Скорее речь пойдет о прощупывании почвы по тем аспектам соглашения, которые они посчитают неоднозначными. Поэтому очень важно с самого начала требовать от них соблюдения всех взятых на себя обязательств.

Маргарет Уорнер: Обе стороны говорят о десятилетиях недоверия между двумя нашими странами. Как вы думаете, многомесячные кропотливые переговоры в какой-то степени смягчили это недоверие?

Уильям Дж. Бёрнс: Недоверие во многом сохраняется. По-прежнему остается много очень серьезных разногласий, и это нужно совершенно четко понимать. Но я думаю, что в ходе переговоров последних нескольких лет у нас выработалось достаточное профессиональное уважение друг к другу. Представители Ирана, с которыми я работал напрямую, — очень практичные и искусные переговорщики. Я бы не стал говорить, что мы устранили взаимное недоверие — оно будет существовать еще какое-то время, — но мы добились определенного профессионального уважения, и это очень важно, когда вы хотите достичь какого бы то ни было результата.

Маргарет Уорнер: Буквально вчера президент Рухани сказал, что вполне можно представить себе сотрудничество Ирана, США и Саудовской Аравии в разрешении сирийского конфликта. Ждете ли вы подобного развития событий, когда сделка будет реализована?

Уильям Дж. Бёрнс: Откровенно говоря, я не ожидаю никаких внезапных перемен в поведении Ирана, будь то по сирийскому вопросу или в отношениях с США.

Маргарет Уорнер: Вы имеете в виду, что они по-прежнему поддерживают Башара Асада и «Хезболлу»? Их обвиняют в поставке оружия в Сирию.

Уильям Дж. Бёрнс: Да, я думаю, что нынешнее иранское руководство реализует свои интересы в Сирии без всяких сантиментов. Не думаю, что что-то внезапно изменится в этом смысле. Понадобится время, и процесс этот будет очень сложным. Но я не говорю, что не надо пытаться. Просто надо реалистично к этому относиться.

Маргарет Уорнер: Неразрешенный конфликт в Сирии спровоцировал этот колоссальный миграционный кризис в Европе. Если бы вы по-прежнему были заместителем госсекретаря, давали советы госсекретарю и президенту, что бы вы порекомендовали США предпринять прямо сейчас по этому поводу, по ситуации с мигрантами?

Уильям Дж. Бёрнс: Конечно, это ужасающая трагедия. Думаю, Соединенные Штаты могли бы принимать больше беженцев, чем мы принимаем сегодня. И мы могли бы более плотно сотрудничать в этом смысле с ключевыми европейскими лидерами, например с канцлером Меркель, которая дала понять, что Германия готова принять гораздо больше беженцев. Соединенные Штаты могут гордиться своим вкладом в поддержку беженцев в последнее время...

Маргарет Уорнер: Мы, в сущности, выдавали деньги?

Уильям Дж. Бёрнс: Верно. Но мы способны на большее. Дэвид Милибэнд, глава Международного комитета спасения, призвал Соединенные Штаты принять больше 60 тысяч беженцев. Думаю, мы должны принять не меньше, чем он просит. Но мы можем предпринять и другие меры по стабилизации ситуации. Мы должны сделать все возможное и возобновить серьезную дипломатическую работу по изменению политической ситуации в Сирии. Легко сказать, но в конечном счете я не вижу возможности разобраться с миграционным кризисом, если не разрешить более глубокий политический кризис в Сирии и в целом в регионе.

Оригинал передачи