Российская авиация нанесла первые авиаудары в Сирии, сообщают СМИ со ссылкой на американские дипломатические источники.

Ранее в сирийской администрации сообщили, что Россия направила в Сирию боевую авиацию после письма сирийского президента Башара Асада российскому лидеру Владимиру Путину.

В среду Совет Федерации единогласно дал согласие на использование российских вооруженных сил за рубежом.

Означает ли это более активное участие Москвы в сирийском конфликте, и чем это может обернуться для России?

Ведущий "Пятого этажа" Михаил Смотряев беседует с востоковедом Еленой Супониной и экспертом Королевского института международных отношений Николаем Кожановым.

Михаил Смотряев: Российские самолеты начали совершать боевые вылеты в Сирии. Сегодня два вопроса следует обсудить: во-первых, возможные российские политические приобретения или потери, и второе – отношения России со странами региона. В кругах, близких к сирийскому президенту, решение Москвы участвовать в конфликте будут приветствовать, но в странах региона, которые не хотят Асада - а таких половина, наверное, - не одобрят. Насколько видоизменятся отношения России со своими главными партнерами в регионе?

Елена Супонина: Москву за последние месяцы посетило очень много арабских делегаций, лидеры Турции и Израиля. Это заставило ожидать каких-то событий, и вот они наступили. Но эти визитеры, скорее всего, знали, что именно готовится. Не все они эти планы одобряли, но их молчаливым согласием Путин заручился. Все эти лидеры сегодня внимательно наблюдают за реакцией США. И я уверена, что Путин и Обама обсуждали предстоящую операцию, и больших возражений со стороны американцев не было.

М.С.: Но пока и возражать не против чего. Если только координация. По непроверенным сведениям, российские военные обращались к американцам с настойчивой просьбой, чтобы пути авиационных эскадрилий не пересекались. Согласие достигнуто не было, но какая-то координация есть. Но, как мы неоднократно говорили, авианалетами задачу не решить. Удары по базам и складам исламистов погоды не делают. И, наверное, не обязательно было приурочивать это к Генеральной Ассамблее ООН. Ограничится ли дело только самолетами, и что могло обсуждаться на встрече Путина и Обамы?

Николай Кожанов: Говорить о значительном увеличении российского военного присутствия пока не приходится. Это подчеркнул и Сергей Иванов в своем выступлении. Правда, существует опасение, ограничится ли Россия авиаударами по позициям ИГ. Поскольку для существующего режима главная проблема – не ИГ, а сирийская оппозиция.

М.С.: Ну, в первые дни эти удары носят, прежде всего, показательный характер. Что препятствовало и препятствует достижению консенсуса между Западом и Россией в решении сирийского вопроса и проблемы ИГ? Это Башар Асад. Похоже, что его немедленной отставки и казни Запад уже не требует, в этом духе уже высказался госсекретарь Керри. Правда, он сказал, что Асад поставит Москву в неловкое положение и она будет вынуждена что-то с ним делать. Можно ли вывести Асада из игры постепенно? Пока он останется как легитимная власть, в среднесрочной перспективе его будут заменять кем-то еще, или как-то по-другому этот процесс будет происходить, и возможен ли он?

Е.С.: Об этом говорить очень рано и бесполезно. Это стратегический вопрос, а у Обамы нет стратегии по отношению к Сирии. Да и Россия сейчас действует в большей мере тактически, а не стратегически. Россия четко показала, что Путин Асада сдавать не собирается. И Обама пока согласился, что Асад останется у власти. Это один из результатов переговоров президентов в Нью-Йорке. Фактически Россия начала операцию в Сирии после согласия Обамы ничего сейчас не делать, чтобы отстранить Асада от власти. Это большая дипломатическая и политическая победа России. Сирийская оппозиция сейчас в ужасе и растерянности. Они надеялись, что Обама просто так это не спустит, что он вступится за оппозицию и будет настаивать на отставке Асада. Словесно он продолжает это делать, но всем понятно, что никаких действий предпринято не будет.

Н.К.: Я согласен. Но некое представление о стратегии у России все-таки имеется. Одна из важных задач – сохранение государственности Сирии. Появится правительство, которое допустит включение более широкого круга сил. Российские политики подошли достаточно основательно к изучению западного опыта в Ливии и Ираке, где демонтаж государственных институтов и постройка государственности с нуля привели к хаосу. Поэтому Россия, с одной стороны, наращивает поддержку режима, чтобы добиться его выживания до создания базы для чуть более широкого диалога между режимом и оппозицией.

М.С.: За исключением Туниса, весь опыт арабской весны и иракской кампании 2003 года показал, что сломать существующий режим для западных сил задача нетрудная, но что с этим потом делать, никто не знает до сих пор. В этом смысле, может быть, Россия права, поддерживая Асада, не потому, что он хороший, а потому, что без него не будет Сирии.

Е.С.: Политика Путина в Сирии сейчас популярна в России. Есть отдельные голоса против, кому-то все равно, но Россия уже проводит серьезную военную операцию. Последствия вмешательства США в странах Ближнего Востока видны, но не следует сводить все только к ошибкам. Для революций были свои внутренние причины - сложные социально-экономические процессы, которые идут пока без положительных результатов. Бедные будут беднеть, а богатые пытаться сохранить власть в условиях терроризма и угрозы распада.

Россия лучше понимает, что она хочет, и действует более консервативно, чем США на Ближнем Востоке. Россия хочет сохранить Ирак и Сирию в их нынешних границах. Американцы понимают, что сделать это с каждым днем все сложнее. Россия понимает, чего нужно достичь, а вот как это сделать – мы тоже не можем предвидеть последствия своих шагов на долгую перспективу, да, наверное, никто сейчас этого не может.

Регион нестабилен, происходящие там события имеют глубокие причины и носят глобальный характер. Мы не до конца осознаем, чем это было вызвано и к чему приведет. Я вчера была в Тегеране и, гуляя по российскому посольству, вспоминала, что в 1943 году там состоялась знаменитая конференция. Параллели сейчас очень уместны. Либо все здоровые силы объединяются в борьбе с терроризмом, либо катастрофа.

М.С.: Теперь следует поговорить о роли ИГ и противодействии ему в современной российской политике. Об этом говорят с конца прошлого года. Когда стало ясно, что санкции с России скоро не снимут, Европа отступать дальше не будет. ИГ представляет собой своего рода входной билет обратно в цивилизацию, если Россия правильно разыграет эту карту. Это возможно? И как ее разыгрывать?

Н.К.: С одной стороны, после начала украинского кризиса Ближний Восток стал возможностью напомнить Западу, что Россия ему нужна по целому ряду вопросов. Но угроза радикального ислама, с которой Россия столкнулась в Сирии, - это фактор, который формирует российскую политику на этом направлении. Фактор взаимодействия Россия-Запад является вторичным. Втягивание России в международную среду произойдет естественным путем в ходе борьбы с ИГ, и она все-таки не была полностью изолирована. Но накопившееся недоверие к России станет замедлителем на пути к сотрудничеству. Говорить о создании в ближайшее время коалиции не приходится. Последние две недели Москва пыталась показать, что готова пойти на ряд самостоятельных шагов по борьбе с ИГ.

М.С.: Москва готова пойти на ряд шагов, на которые Запад, по ряду причин, пойти не готов. Владимир Путин категорически высказался против наземной операции, но, как известно, он категорически высказывался и по Крыму, который потом сделался наш, и по другим вопросам. Западные лидеры, разумеется, наземные войска против ИГ не пошлют. Китай пока никакой заинтересованности в этом не проявляет. Так что возможна своего рода торговля: мы разгребаем за вас проблему с ИГ, вы оставляете в покое Крым, мы расходимся из Восточной Украины, и эта проблема решается сама собой, вы снимаете с нас санкции, может быть, принимаете обратно в восьмерку – все довольны. Взаимное доверие для этого не нужно, его уже давно не было.

Н.К.: Ну какое-то доверие все же нужно. Одна из причин сегодняшнего противостояния – российское руководство сильно обиделось, что в Ливии его позиция не была учтена, остался без внимания запрет в 2010 году на поставки С-300 в Иран, что Запад является "неблагодарным".

М.С.: Это было до санкций, и нефть стоила 120 долларов за баррель.

Н.К.: Согласен. Но изменений не видно, риторика остается той же самой. Чтобы делать предсказания, надо подождать. Значительных подвижек в позиции России я не вижу.

М.С.: Еще один важный фактор – если Россия начнет активно действовать против ИГ, то здесь начнет взрываться все подряд. Насколько сильным будет рикошет?

Е.С.: Я не согласна, что Россия собралась своими руками разгребать чужие ошибки. Задача России – не втянуться глубоко во внутрисирийский конфликт. Путин это понимает. Но есть внутренняя логика развития такого рода конфликтов и иностранного участия в них. Политологи проводят параллели с 1979 годом, когда было принято решение о вводе советских войск в Афганистан. Эта память, эта боль должна позволить удержаться. Глубокое вовлечение в конфликт чревато еще большими рисками. А угроза терроризма – это не рикошет, она бьет сегодня по всем без разбора. Будет ли это прямой результат бомбардировок – нет. Теракты – это угроза, которая висит над всеми.

Н.К.: Отбомбиться и не втягиваться глубоко, наверное, не получится. Но ограничением служит и память об афганской войне, и экономические причины. Финансовых возможностей развертывать значительное количество войск на территории Сирии у России нет. Но война с ИГ затянется, потому что мы имеем дело с многоплановым явлением, борьба с ним должна вестись не только в военном плане, но и усилиями экономического и дипломатического характера. В последнем аспекте все развивается очень медленно, так что Россия пришла в Сирию, к сожалению, надолго.

М.С.: Начать наземную операцию в Сирии в ближайшее время, конечно, невозможно, а вот немедленно начать об этом переговоры – можно. А дальше ситуация может как-то измениться. Можно требовать создания более широкой коалиции, или направлять туда местных бойцов, предварительно сформировав региональные армии. Но вести переговоры, требуя взамен облегчить санкции или даже их снять, можно и сейчас. Такое возможно?

Н.К. Не на данный момент, потому что перед Россией стоит вызов террористической угрозы, и удар может быть нанесен в любом случае.

Оригинал передачи