Раньше войны велись между племенами. Или между городами-государствами. Или империями. Или странами. А кто сегодня ведет войны?

«Исламское государство» объявило войну различным странам, религиям и сектам. А также таким группировкам, как «Аль-Каида», ХАМАС, «Хезболла» и Талибан. Но что такое «Исламское государство»? Несмотря на свои попытки казаться государством и выполнять некоторые функции, которые обычно выполняются правительствами, ИГИЛ — или ДАИШ — это не государство, а скорее неправительственная, военизированная, исламистская террористическая организация, не относящаяся ни к одному государству.

И здесь кроется проблема. После парижских терактов президент Франции Франсуа Олланд заявил: «Это акт войны, совершенный армией террористов».

Акты войны прежде были монополией национальных государств. Очевидно, сейчас все изменилось. Террористов прежде называли «бандами» или «группировками». Теперь все изменилось. Президент Барак Обама подчеркнул, что теракты в Париже стали «нападением не только на народ Франции, но и на все человечество и те универсальные ценности, которые мы разделяем». С этой точки зрения, в ходе терактов в Париже атаке подверглось не национальное государство и его граждане, а набор убеждений и принципов. Очевидно, нам пора придумывать новые термины для обозначения того, что происходит.

Спустя более 10 лет после терактов 11 сентября в США господствующие взгляды на природу этой угрозы, ее причины и наилучшие способы борьбы с ней все еще остаются плодом для горячих и безрезультатных дискуссий.

Но это еще не все. Новое столетие не только принесло нам новые формы вооруженного конфликта и его участников, но и изменило наиболее часто используемое оружие, способное уносить жизни максимального числа людей и причинять наибольший вред. Самодельные взрывные устройства, дроны или беспилотные летательные аппараты, кибероружие и террористы-смертники стали самыми разрушительными, распространенными и смертельными видами оружия в современных конфликтах.

Разумеется, террористов-смертников нельзя назвать новым явлением. Во Второй мировой войне, к примеру, 3860 японских военных пилотов, называемых камикадзе, совершили сознательные самоубийства в попытке уничтожить вражеские самолеты и корабли (только 19% из них удалось добиться успеха). Между тем, с 1982 по июнь 2015 года произошло 4620 терактов с участием смертников, в которых погибло в общей сложности 45 тысяч человек. Теперь к этой страшной цифре нам придется добавить жертв парижских терактов.

Другой вид оружия, который все чаще используется сегодня и имеет огромную разрушительную силу, это самодельные взрывные устройства, которые чаще всего закладываются в людных местах и приводятся в действие дистанционно, при помощи сотового телефона или даже пульта для открывания гаража. Они представляют собой самодельные наземные мины. А наземные мины уже долгое время входят в состав военных арсеналов во многих странах мира. Во Второй мировой войне наземные мины стали причиной всего 5% жертв среди американских военных, а в войнах в Ираке и Афганистане — подавляющего большинства. В последнее время террористы не только закладывают эти самодельные взрывные устройства на дорогах в ожидании проезжающей машины или отряда солдат, чтобы привести их в действие при помощи сигнала с пульта дистанционного контроля. Привязанные к телу террориста-смертника, эти бомбы становятся разрушительным и чрезвычайно эффективным оружием, как доказали парижские теракты.

Еще один вид оружия, который также меняет природу войны в 21 веке, это дроны или беспилотные летальные аппараты. Большинство лидеров «Аль-Каиды», Талибана и «Исламского государства» были убиты ракетами, запущенными с дронов. Хотя в настоящий момент чаще всего дроны используются технологически развитыми армиями мира — в особенности США — пройдет немного времени, и террористы тоже начнут их применять. К сожалению, сочетание самодельных взрывных устройств и беспилотников может стать мощным оружием в руках террористов.

И наконец, кибервойна. Сегодня практически во всех армиях мира есть специальные люди и оборудование, главной задаче которых является защита их стран от кибератак и кибератаки в отношении других стран. Террористы тоже научились использовать интернет, чтобы координировать и финансировать свои операции, вербовать новых рекрутов по всему миру и вести эффективную пропаганду.

Что общего имеют эти четыре вида оружия? Общее у них то, что они перестали быть монополией армий и их правительств. В прошлом самые мощные и смертоносные виды оружия находились под контролем профессиональных вооруженных сил и правительств их стран. Теперь все стало иначе. Дрон можно купить в интернете, где также можно найти инструкцию для создания самодельного взрывного устройства. И если вы можете это сделать, могут и террористы. Кроме того, некоторые террористические группировки имеют доступ к людям, готовым к самоубийству — у армий современных демократий таких возможностей нет.

Войны перестали быть делом исключительно правительств. Подобно многим другим процессам, которые сейчас происходят в различных областях человеческой деятельности — от вызова такси до аренды номера в отеле на ночь — войны сегодня ведутся группировками и отдельными людьми, которые совмещают технологии, новые стратегии и новые формы организации, чтобы изменить сущность войны.

Значит ли это, что у террористов есть преимущества, которые гарантируют им победу в долгосрочной перспективе? Разумеется, нет. Но чтобы остановить их и гарантировать, что теракты, подобные парижским, больше не повторятся, демократиям требуются радикальные перемены в их взглядах на войну, боевиков, оружие, разведку и шпионаж.

Оригинал перевода