Несмотря на серьезные разногласия из-за Украины, Евросоюзу, похоже, удалось найти общий язык с Россией по другой постсоветской зоне конфликта – Приднестровью. Заповеднику СССР, где по-прежнему стоят памятники Ленину, пятиконечные звезды красуются на вывесках заводов, а парламент республики называется Верховный совет. При этом по всему Приднестровью висят плакаты с Владимиром Путиным, а независимость территории обеспечивают больше тысячи российских военнослужащих.

В 2014 году многие предсказывали, что Приднестровье станет следующей после Крыма и Донбасса точкой конфликта между Россией и Западом. Но этого не случилось. Приднестровье гораздо более сложный случай и из-за настроений местного населения, и из-за географии – территория отделена от России Украиной. Один местный житель сказал мне в 2014 году: «Моя голова в России, но мои ноги идут в Европу».

Отношения между Молдавией и Приднестровьем выстраивались довольно прагматично. Жители двух республик не испытывают ненависти друг к другу и свободно перемещаются через границу. Во многих отношениях Молдавия и Приднестровье – это единое экономическое пространство. Еще с советских времен молдавская часть республики была в основном аграрной, а в Приднестровье была сосредоточена промышленность. Сегодня больше 70% экспорта Приднестровья идет в Молдавию и в Евросоюз (объем торговли с последним в 2014 году составил $258 млн).

Однако в 2014 году Молдавия подписала соглашение об ассоциации с ЕС, ведущее к созданию зоны свободой торговли. Это означало, что торговые преференции, которые ЕС предоставлял Приднестровью, должны были прекратить действие с 1 января 2016 года. Единственной надеждой приднестровских политиков было заключить новую сделку с Брюсселем в рамках соглашений ЕС и Молдавии.

Сейчас двухлетние переговоры наконец увенчались успехом: торговля между Приднестровьем и ЕС продолжится. Приднестровские власти согласились на двухлетний переходный период, после которого в силу вступит новый торговый режим, аналогичный условиям соглашения с Молдавией. Европейские товары не будут облагаться пошлинами, а приднестровские производители должны предоставлять сертификаты о происхождении товара и выполнять требования ЕС по безопасности пищевых продуктов. Потеря таможенных доходов будет компенсирована за счет введения НДС.

Выбора у приднестровских властей не было. С одной стороны, Молдавия, которая все больше сближается с ЕС, с другой – Украина, которая после Майдана обходится с Приднестровьем куда жестче, чем прежде. Украина теперь не дает снабжать российские войска в Приднестровье через свою территорию и подписала новое соглашение с Молдавией о борьбе с контрабандными сигаретами и алкоголем из Приднестровья, а это давний источник дохода для жителей территории.

Москва не возражает против нового соглашения с ЕС: ее влияние в Приднестровье от этого, по большому счету, не пострадает. К тому же Россия сейчас не может позволить себе новые субсидии для Приднестровья. Москва и так уже платит там надбавки к пенсиям, которые местные жители называют «путинками», а «Газпром» ежегодно поставляет туда газ на сумму до $400 млн. В прошлом году объем торговли между Россией и Приднестровьем упал в два раза, резко сократились и частные переводы из России, объем которых прежде в несколько раз превышал бюджет территории.

В Молдавии мнения по поводу Приднестровья сильно расходятся. Одни уверены, что Кишинев не должен идти ни на какие уступки сепаратистам. Некоторые считают Приднестровье препятствием для объединения с Румынией, в состав которой Молдавия (за исключением Приднестровья) входила между Первой мировой войной и советской аннексией в 1940 году.

Другие говорят, что крах экономики Приднестровья навредит и Молдавии. Они все еще надеются, что когда-нибудь Молдавия и Приднестровье объединятся, а пока согласны и на экономическую интеграцию. Такую позицию занимает, например, Валериу Лазэр, бывший министр экономики, а ныне председатель Торгово-промышленной палаты Молдавии.

Палата помогает приднестровским компаниям вести дела с Евросоюзом и получать международные гранты. Политика спорная – налоговые поступления идут в Тирасполь, а не в Кишинев. Но Лазэр считает, что плюсы перевешивают минусы. Молдавии выгодно укрепление приднестровской экономики, а внедрение новых стандартов ЕС полезно и для России, таможенные требования которой близки к европейским.

Впрочем, ни в Брюсселе, ни в Кишиневе, ни в Тирасполе не стремятся особенно афишировать эту сделку, так как предвидят возможное противодействие со стороны как местных криминальных группировок, так и приднестровских русских националистов, усматривающих предательство в любых соглашениях с ЕС. Учитывая, что у правительства Приднестровья нет международного признания, реализация новых правил будет для него непростым делом.

Означают ли новые договоренности с ЕС политические перемены? И да и нет. Экономическая интеграция – необходимое условие политического урегулирования, но не значит, что второе вскоре последует за первым. Тем не менее новое соглашение сближает Молдавию и Приднестровье и снижает риск будущего конфликта.

Стоит также заметить, как сильно стратегия молдавских властей отличается от украинской. Молдавия использует торговлю, чтобы смягчить напряженность в отношениях с Приднестровьем, навести мосты. Украинское правительство действует ровно наоборот: в прошлом году Киев прервал практически все транспортное сообщение и торговлю с Крымом, перестал поставлять туда электричество, остановил выплату социальных пособий жителям Донбасса. Крым испытывает перебои с электричеством и экономические проблемы, и блокада едва ли вызовет там энтузиазм по поводу возвращения в Украину, даже если бы оно было в принципе возможно. Жители Крыма рассчитывают на Россию, и в январе, когда киевское правительство предложило возобновить поставки электричества, один из крымских чиновников ответил отказом. Прекращение торговли лишь закрепляет эту ситуацию.

В Приднестровье же все двери по-прежнему открыты. Так что новое соглашение – пример технократического подхода со стороны ЕС, когда торговля ставится выше геополитики. Есть надежда, что эта модель окажется действенной и в долгосрочной перспективе.

Английский оригинал статьи был опубликован в журнале Politico Europe, 16.02.2016