Россия подготовила несимметричные ответы на возможное ужесточение американских санкций. Об этом заявил замминистра иностранных дел Сергей Рябков. По его словам, за то время, пока существуют ограничения со стороны США, Москва провела исследовательскую работу. На тот случай, если Вашингтон решит ужесточить санкционный режим, у российской стороны готова ответная серия мероприятий, сообщил Рябков. Эксперт Московского центра Карнеги Алексей Малашенко обсудил тему с ведущим «Коммерсантъ FM» Маратом Кашиным.

— Любопытно, что на прошлой неделе Евросоюз выразил свое отношение к возможным санкциям против России из-за Сирии. Евросоюз не стал вводить эти санкции, почему же тогда официальный представитель Белого дома Джош Эрнест заявляет, что американцы именно с европейскими партнерами, правительствами обсуждают возможность введения этих санкций, то есть они еще возможны?

— Во-первых, то, что они обсуждают, — это совершенно нормально, поскольку они союзники. Причем союзники, я бы сказал, в целом в отношении России, будь то, скажем, вопросы Украины или Ближнего Востока, это совершенно очевидно. И самостоятельно, отдельно вводить какие-то санкции для американцев просто не совсем удобно. Поэтому я думаю, что они стараются убедить европейцев, а кстати говоря, та же Меркель и не только она, постоянно говорит о возможности дополнительных санкций в связи с событиями в Сирии.

Время покажет, как это будет происходить, но все-таки для американцев потенциальные российские контрсанкции абсолютно безболезненны, их просто можно не заметить. Что касается европейцев, там это тоже не вызовет особой трагедии, но это все-таки неприятно, тем более что, не будем забывать, Европа далеко не едина, у каждого государства свои национальные интересы. И добивать отношения с Россией, совсем уж их портить, несмотря на солидарность общезападную или с Соединенными Штатами, там хотят не все, при всем том, что к России с ее позицией в сирийском конфликте, конечно, отношение в основном негативное. Но идут какие-то поиски для того, чтобы были и волки были сыты.

— Мы знаем, что со стороны США уже действуют антироссийские санкции из-за Украины, что еще может придумать Вашингтон, чтобы насолить Москве, и чтобы это в минимальной степени аукнулось самой Америке?

— Я повторяю, что для Америки российские санкции или контрсанкции ничего не значат. Понятно, что мы тоже будем становиться в позу, но это не самое важное. Поэтому я думаю, что те санкции, о которых сейчас говорит сам Рябков, — даже не знаю, что там можно придумать. В отношении американцев — понятно. В отношении нас? Видимо, будет закрыт доступ в Россию каким-то политикам, которые непосредственно участвуют в проведении таких акций. Что еще может сделать Россия?

— В любом случае со стороны Америки это будут либо какие-то экономические ограничения, либо индивидуальные санкции. Может быть, список увеличится. Почему Рябков говорит о несимметричных ответах? Почему они не должны быть симметричны?

— Вы знаете, а вот этого я сам не знаю, поскольку если вспомнить то, что Рябков говорил до этого, в 2015 году, например, то там прозвучала такая мысль, что Россия вводит санкции, но не всегда декларирует их публично, они как бы работают в таком полузакрытом или закрытом режиме. Это я почти его цитирую. Поэтому если мы вводим санкции и не поясняем, каким образом мы их вводим и что это такое, это совсем занятно. Я повторяю, что это не мои выдумки, я просто почти сам цитирую то, что уже говорилось в свое время.

— Сегодня Рябков прокомментировал заявление Джоша Эрнеста по поводу возможных санкций таким образом, что это, наверное, будет не война санкций, а информационная война. Потому что Рябков заявил буквально следующее: «Я готов держать пари с кем угодно, сыграть в тотализатор, что они каждый день будут говорить про санкции. Это превратилось в некий ежедневный ритуал». То есть Рябков говорит о некой информационной войне, а вовсе не о действиях.

— Информационная война со стороны России больше рассчитана на внутреннее потребление. Если посмотреть на средства массовой информации и то же телевидение и американское, и европейское, то, уверяю вас, то место, которое отводится России, российским проблемам, тем же санкциям, несопоставимо с тем количеством времени, которое мы тратим на нашу пропаганду против американцев и европейцев. Так что тут тоже величины несоразмерные. Там нет такого внимания к России.

— Где нет, в Европе или в США?

— И там, и там. Мне просто приходится смотреть самое разное телевидение — европейское, американское, английское, французское, — что-то я не вижу там систематических разговоров по поводу России. А если мы посмотрим наши новостные каналы, то начинается Америкой и кончается Америкой. Это любой увидит, это очень легко заметить.

— Как вы думаете, нынешние взаимные выпады чем-то закончатся?

— Это может быть бесконечный процесс. Мы знаем, к чему привели те выпады и вообще те отношения, которые были еще при Советском Союзе. Я думаю, что это будет еще очень и очень долго, для России это будет более болезненно, чем для Запада. А какой будет финал — честно говоря, я не верю, что все это приведет к какой-то великой войне. Да, могут быть какие-то обострения на региональном уровне, они уже происходят, но думать о глобальной катастрофе, о чем, кстати говоря, наши тоже очень любят поговорить, в отличие от западников, я не думаю, чтобы это привело к каким-то катаклизмам. Ведь у нас еще есть и терроризм, и «Исламское государство». Там проблемы, я бы сказал, намного более непредсказуемые.

Оригинал интервью