Содержание

Одно сверхкрупное нефтяное месторождение привело Азербайджан к процветанию в начале XXI века. В 2000-х его экономика росла самыми высокими темпами на постсоветском пространстве. Однако уже в ближайшие годы страну, по всей видимости, ждет серьезное падение добычи нефти. К будущему кризису Азербайджан не готов: доходы от нефти в основном шли на текущее потребление, ненефтяная экономика слаба.

Азербайджан — государство в восточной части Закавказья на побережье Каспийского моря. Население — 9,8 млн человек. Темпы его роста с 1950 по 2015 год несколько выше среднемировых — 1,87% в среднем в год (1,39% в 2010–2015 годах) против общемирового темпа роста в 1,66% (1,18% в 2010–2015 годах). Население чуть старше, чем в среднем в мире: медианный возраст 30,9 года (среднемировой уровень 29,6 года)1. Этнический состав: 91,6% — азербайджанцы, 2% — лезгины, 1,3% — русские, 1,3% — армяне (в отделившейся де-факто от Азербайджана Нагорно-Карабахской республике основное население армяне), 1,3% — талыши. Религия — ислам (96,9%, в основном шиизм). Основной язык азербайджанский.

Нефть на территории современного Азербайджана добывали еще несколько тысяч лет назад, в основном для медицинских целей. Промышленное производство тем не менее стартовало только в конце XIX века. Пионерами добычи азербайджанской нефти стали Товарищество нефтяного производства братьев Нобель и основанная Ротшильдами компания Caspian and Black Sea Oil Industry and Trade Society и Royal Dutch Shell2. Основными местами нефтедобычи были Баку и Апшеронский полуостров.

Первый бум случился в самом начале ХХ века: к 1905 году добыча нефти выросла до 0,2 млн б/д, составляя в то время половину всей мировой. После первой русской революции последовал спад, а после революции 1917 года, к началу 1920-х, добыча упала в четыре раза. С того времени и до начала Второй мировой войны идет рост азербайджанской добычи, и в 1941 году она достигла пика в 0,5 млн б/д. В период войны происходит резкое падение до 0,2 млн б/д, а в послевоенные годы восстановление шло крайне медленно. В конце 1960-х был достигнут локальный пик в 0,4 млн б/д, и с тех пор показатели плавно снижались, дойдя до 0,2 млн б/д к концу 1990-х годов3. Только в 2000-х стране удалось выйти на новый пик нефтедобычи.

В первые годы независимости, провозглашенной в 1991 году, Азербайджан вел войну с армянскими вооруженными формированиями за контроль над Нагорным Карабахом и прилегающими территориями. Неудачи на фронте привели к нестабильности политической власти — за два года сменилось два президента, Аяз Муталибов и Абульфаз Эльчибей. После мятежа в Гяндже в июне 1993 года Эльчибей фактически передал власть бывшему первому секретарю ЦК КП Азербайджанской ССР Гейдару Алиеву. В октябре 1993-го Алиев был избран президентом, а в мае 1994-го стабилизировал политическую обстановку в стране, подписав соглашение о прекращении огня с Нагорным Карабахом и Арменией.

Контракт века

В том же году, в сентябре, правительство Азербайджана заключило «контракт века» о совместной разработке трех нефтяных месторождений — Азери, Чираг и Гюнешли (АЧГ) в азербайджанском секторе Каспийского моря, в 120 км от побережья страны (открыты в 1981–1987 годах). Соглашение о разделе продукции (СРП) сроком до 2024 года подписали BP, Ramco (Великобритания), Amoco, Unocal, Exxon, McDermott и Pennzoil (США), «Лукойл» (Россия), Statoil ASA (Норвегия), Itochu (Япония), TPAO (Турция), Delta Nimir (Саудовская Аравия), а также Государственная нефтяная компания Азербайджана (SOCAR)4. Все участники соглашения образовали консорциум «Азербайджанская международная операционная компания» (АМОК), состав которого незначительно менялся со временем (часть акционеров продала свои доли, в настоящий момент основной акционер — BP).

Ускоренная разработка консорциумом офшорных месторождений привела к резкому росту добычи нефти уже в конце 1990-х годов. Первая нефть с месторождения Чираг стала поступать в 1997-м, что позволило довести добычу до 0,3 млн б/д в 2005-м. Тогда же, в 2005 году, первая нефть стала поступать с месторождения Азери, а в 2008-м — с глубоководного месторождения Гюнешли. В итоге к 2010 году производство нефти и газоконденсата достигло рекордного уровня в 1 млн б/д, при этом три четверти производства приходилось на блок АЧГ5.

Одновременно резко выросла добыча природного газа из-за начала разработки в 2006 году месторождения Шах-Дениз — также в результате подписания СРП с консорциумом международных нефтегазовых компаний (основной акционер BP)6. Добыча выросла с 5,2 млрд м3 в 2005 году до 18,2 млрд м3 в 2015-м7. С 2007 года Азербайджан стал нетто-экспортером газа (9,8 млрд м3 потребляется на внутреннем рынке).

Для транспортировки нефти и газа в рамках СРП были построены нефтепроводы Баку — Супса (1999), Баку — Тбилиси — Джейхан (2006) и газопровод Баку — Тбилиси — Эрзурум (2006), а также несколько других нефте- и газопроводов меньшей мощности.

В течение 2000–2010 годов Азербайджан неоднократно пытался стать транзитной страной для поставок среднеазиатского и ближневосточного газа в Европу. В июне 2007 года был принят Региональный стратегический документ ЕС по содействию странам Центральной Азии в период 2007–2013 годов8, в котором диверсификация поставок топлива объявлялась одной из основных целей международной политики ЕС9.

Концепция Южного коридора, призванного воплотить эту цель, состояла из нескольких проектных трубопроводов. Основным из них является «Набукко» — из Эрзурума (Турция) в Баумгартен-ан-дер-Марх (Австрия). Азербайджанское морское месторождение Шах-Дениз, разрабатываемое BP, было объявлено основным источником газа, призванным обеспечить коммерческую рентабельность этого проекта. Первый этап его уже эксплуатируется и в данный момент поставляет 8,4 млрд м3 в год в Грузию, Турцию и Грецию через южнокавказский трубопровод Баку — Эрзурум («компаньон» более известного нефтепровода BTC: Баку — Тбилиси — Джейхан)10.

Однако для увеличения мощности поставок нужны вспомогательные источники. Есть две разные региональные группы поставок: Большой Ближний Восток и Центральная Азия, каждая из них проблематична11. Поставки из Ирана были невозможны до последнего времени из-за санкций. Впрочем, они все равно шли бы в обход Азербайджана. По дну Каспийского моря и далее через территорию Азербайджана мог бы пройти среднеазиатский газ. Наибольшие запасы и перспективы добычи имеются у Туркменистана12. Однако точные объемы запасов газа в Туркменистане неизвестны: страна отказалась присоединиться к «Инициативе прозрачности добывающих отраслей»13 (Extractive Industries Transparency Initiative — EITI). Из-за отсутствия гарантий поставок от Туркменистана австрийская газовая компания OMV Gas GmbH, возглавляющая консорциум по строительству «Набукко» из Туркмении и Азербайджана в страны ЕС, в июне 2013 года официально объявила об аннулировании проекта.

Транзитером же азербайджанской нефти и газа является Турция — стратегический партнер Азербайджана. Как отмечается на официальном сайте Министерства иностранных дел Турции, эта страна первой признала Азербайджан вскоре после его объявления о независимости 30 августа 1991 года. Отношения Азербайджана и Турции находятся на уровне стратегического партнерства, что подтверждается интенсивными контактами на высоком уровне. С целью дальнейшего укрепления двухсторонних отношений в 2010 году был создан Совет стратегического сотрудничества высокого уровня — High Level Strategic Cooperation Council (HLSC).

Между странами активно развиваются двусторонние экономические отношения, в том числе в энергетической сфере. Турция стала инвестором в развитие нефтяного сектора. Турецкая компания Türkiye Petrolleri Anonim Ortaklığı (TPAO) имеет долю 6,75% в разработке месторождений АЧГ и 9% в месторождении Шах-Дениз. Турция — основной торговый партнер Азербайджана: на турецкие товары приходится 2,4 млрд долларов азербайджанского импорта из 13,9 млрд (второй по значимости импортер — Россия с 2,1 млрд).

Нефтяной бум

Резкий рост добычи нефти и газа в Азербайджане совпал по времени с ростом цен на углеводороды. В 1991-м Brent стоила 38,2 долл./барр., в 2010-м — 86,4 долл./барр.14 В итоге сочетание эффекта низкой базы 1990-х и роста добычи и цен на углеводороды привело к ошеломительному росту ВВП страны. Если в 1990-х годах среднегодовые темпы роста ВВП были отрицательными, то в 2000-х он составил 14,6%, причем в отдельные годы этот показатель превышал 20%: в 2005-м (26,4%), 2006-м (34,5%) и 2007-м (25%)15. Ненефтяной ВВП также рос, но его темпы роста не превышали 15% ВВП в год. Такие показатели редкость для экономической истории, хотя нефтедобывающие страны, в особенности небольшие, иногда показывают подобную динамику. С 1992 по 2014 год ВВП Азербайджана в текущих долларах вырос с 1,2 до 75,3 млрд долларов (рекорд среди бывших республик СССР), а ВВП на душу населения увеличился со 159 долларов в 1992-м до 8 тыс. в 2014-м (из них 2,3 тыс. на душу населения — чистый нефтегазовый экспорт). 

Высокий рост ВВП совпадал с высокими темпами роста экспорта, среднегодовой показатель которых составил в 2000-х годах 18,8%, причем 93%16 экспорта — нефтегазовый (для сравнения: в России в 2013–2014-м, в годы самых высоких цен на углеводороды, нефтегазовый экспорт не превышал 70%). Доля нефтегазового экспорта в ВВП в 2014 году составила 30% (в России — 17%, в Мексике — 1,3%). Чистый экспорт не учитывает производство для внутреннего потребления, деятельность нефтесервисных компаний, транспортировку нефти и газа, сферу обслуживания нефти и газа и так далее. Поэтому доля нефтегазового сектора в ВВП выше, чем просто отношение чистого нефтегазового экспорта к ВВП: в 2007 году доля нефтегазового сектора в ВВП, по данным МВФ, превысила 50%17.

Зависимость бюджета Азербайджана от нефтегазовых доходов за годы бума резко увеличилась. Если в 2003–2007 годах доля трансфертов из Государственного нефтяного фонда в бюджет в среднем составляла около 10% ВВП, то в 2010–2014 годах она превышала 50% ВВП, а в 2014-м дошла до 58,2%. Учитывая другие статьи бюджета, связанные с нефтегазовым сектором18, прежде всего налоги на прибыль компаний (SOCAR и других), доходы бюджета от нефти и газа в 2013-м составили 72% (для сравнения: в России в конце 2000-х — начале 2010-х около 30%; в Ираке, Кувейте, Ливии, Омане, Гвинее и Брунее 90–95%). При этом доля бюджета к ВВП росла на протяжении всего периода нефтяного бума: с 18% ВВП в 1994 году до 46% в 2010-м19. Ненефтяной дефицит бюджета (дефицит бюджета за вычетом нефтегазовых доходов) в 2013-м достиг 53,8% ненефтяного ВВП, в 2015-м, после падения цен на нефть, опустился до 32% ненефтяного ВВП20.

Успехи страны в 2000-х и в начале 2010-х — это в основном успех АЧГ. В разработку блока консорциум вложил 28,7 млрд долларов, а его доход составил 73 млрд. Доходы Азербайджана от СРП «АЧГ» тоже велики: с 2001 по 2015 год в его Государственный нефтяной фонд поступило 124,9 млрд долларов21.

Благодаря увеличению поступлений от продажи нефти и росту экономики Азербайджан практически безболезненно пережил политические перестановки в 2003-м: во время предвыборной кампании Гейдар Алиев снял свою кандидатуру на пост президента в пользу сына — Ильхама Алиева22. Тот выиграл выборы 15 октября 2003 года, набрав 79,5% голосов. Оппозиция не признала итоги выборов, но протестные выступления, организованные партией «Мусават», были подавлены. Ильхам Алиев постепенно избавился и от старой элиты, окружавшей его отца. В октябре 2005 года власть объявила о предотвращении попытки государственного переворота; 12 человек включая трех министров были арестованы. Во второй раз Ильхам Алиев был избран президентом 15 октября 2008 года, получив свыше 88% голосов избирателей. В марте 2009 года в Азербайджане был проведен референдум, одобривший поправку к конституции: теперь один и тот же человек мог избираться президентом страны более двух раз. На выборах 9 октября 2013 года Ильхам Алиев был избран президентом в третий раз, набрав 86,4% голосов. В сентябре 2016-го в стране прошел референдум, по итогам которого срок правления президента увеличился с пяти до семи лет (за изменения высказались около 80% голосовавших).

Ильхам Алиев контролирует не только политическую сферу страны. В 2012 году Organized Crime and Corruption Reporting Project (OCCRP) назвал его коррупционером года. По мнению OCCRP, имеется немало «хорошо документированных доказательств» того, что на протяжении многих лет семья Алиевых систематически захватывала доли в наиболее прибыльных бизнесах.

Двойной удар: по ценам и по добыче

Помимо политического транзита рост добычи позволил Азербайджану довольно успешно пройти кризис и 2009 года — темпы роста ВВП в этом году оставались высокими, 9,4%. Однако после пика добычи в 2010-м последовал довольно ощутимый спад. К 2015 году, по данным оператора АМОК  BP, добыча упала до уровня 0,85 млн б/д23. Одновременно последовал и другой удар — после падения цен на нефть правительство было вынуждено резко девальвировать национальную валюту, манат.

В декабре 2006 года, на фоне огромного потока нефтедолларов, власти допустили укрепление курса маната, снизив его с AZN0,92/$ до AZN0,87/$. В следующие несколько лет манат плавно укреплялся к доллару. В июне 2011-го центробанк Азербайджана стал опасаться излишнего укрепления маната, и без того уже переукрепленного, и курс был зафиксирован на уровне AZN0,78/$. После резкого падения цен на нефть в феврале 2015-го правительство провело однократную девальвацию маната, зафиксировав его на уровне AZN1,05/$. Однако отток капитала продолжался — с пика в 15 млрд долларов в середине 2014 года золотовалютные резервы центробанка Азербайджана сократились до 5 млрд в декабре 2015-го. Тогда же власти пошли на новую девальвацию маната — до уровня AZN1,55/$, одновременно отпустив курс. В настоящее время курс составляет AZN1,6/$. В итоге девальвация маната оказалась более существенной, чем у других валют стран СНГ, зависимых от нефтегазового экспорта (казахстанского тенге и рубля).

Рост ВВП Азербайджана снизился в 2015 году до 1,1%, а 2016-й по прогнозу МВФ будет первым годом рецессии за последние 20 лет, ВВП упадет на 2,4%. Счет текущих операций, по данным МВФ, остается слабо положительным, хотя до 2015-го профицит был двузначным; причина в высоком профиците торгового баланса.

Впрочем, настоящее испытание у Азербайджана впереди. Контракт на разработку АЧГ с консорциумом заканчивается в 2024 году, а никаких новых крупных месторождений не обнаружено, притом что геологоразведка в стране была достаточно активна во все время бума. По некоторым прогнозам24, уже к 2025 году добыча нефти может упасть более чем вдвое. Даже если предположить, что эти прогнозы чересчур пессимистичны, Азербайджану все же стоит готовиться к дальнейшему снижению.

Падение добычи повлечет за собой оскудение нефтедолларового потока. Поддержать прежний уровень расходов отчасти поможет Государственный нефтяной фонд, объем которого на 1 октября 2016 года составлял 35,8 млрд долларов25. Однако эти резервы небезграничны, особенно учитывая высокую зависимость бюджета от трансфертов из фонда и возросший в последние годы уровень госдолга (с 12% ВВП в 2010-м до 36% ВВП в 2015-м).

Неуслышанные предупреждения

Всего в резервы Государственного нефтяного фонда (ГНФ) с 2003 года поступало лишь 27% доходов от продажи нефти и газа, остальные 73% уходили в бюджет, то есть на текущее потребление. При этом существенное сбережение нефтегазовой ренты выполнялось лишь в первые годы работы фонда. Начиная с 2009-го трансферты в бюджет стали превышать 90% расходов фонда (в 2008-м — 88%)26.

Вместе с тем будущие проблемы Азербайджана в связи с исчерпанием блока АЧГ были хорошо известны экономистам заранее. Еще в 2004 году в брошюре МВФ «Managing Oil Wealth: The Case of Azerbaijan» экономисты фонда предупреждали правительство о краткосрочности нефтегазовой ренты и необходимости адаптации бюджетной политики к резкому снижению доходов после 2024-го27. Более того, высокие трансферты начиная с 2008 года из фонда в бюджет последовательно нарушали «Долгосрочную стратегию управления нефтегазовыми доходами на период 2005–2025 годов». В этом документе, принятом в виде указа президента Азербайджана № 128 от 23 сентября 2004 года, указывалось, что уровень сбережений ГНФ не должен быть ниже 25% от его поступлений после достижения пика производства28.

Понятно, почему это происходит: парламент не осуществляет надзор за деятельностью ГНФ, а гражданское общество лишено возможности ее контролировать29. Отказ от правила, согласно которому уровень сбережений ГНФ не должен быть ниже 25%, чреват тяжелыми последствиями. В этом случае государство — для поддержания уровня расходов при снижении добычи нефти или падении нефтяных цен — неизбежно окажется перед необходимостью либо исчерпать ГНФ, либо получить высокий дефицит бюджета, либо то и другое. Такая ситуация создает неустойчивость всей финансовой системы государства и грозит Азербайджану долговым кризисом или резким снижением уровня жизни населения, что, вероятно, произойдет уже в середине 2020-х годов30.

На уровне деклараций власти постоянно призывают к диверсификации экономики. Так, на международном экономическом форуме в Давосе в 2012 году Алиев отметил, что получаемые от нефтяного сектора доходы создают возможности для диверсификации экономики страны и это является одним из главных приоритетов государственной политики. В 2014 году была принята «Государственная программа по развитию промышленности на 2015–2020 годы» и концепция развития «Азербайджан-2020: взгляд в будущее»31. Программа указывает на приоритетное значение экспорта: «Независимо от объема внутреннего рынка развитие промышленности требует перехода от импортозамещающего подхода к производственной модели экспортной направленности. Одна из причин этого заключается в том, что в малых экономиках объем рассчитанного на внутренний рынок производства не позволяет сократить расходы на себестоимость, а другая — в том, что невозможно на протяжении длительного периода обеспечивать высокие темпы роста внутренних потребностей»32.

Ненефтяной сектор экономики слаб: доля обрабатывающей промышленности в общем промышленном производстве в 2014 году составила 11,2%, а если исключить нефтеперерабатывающую промышленность, то меньше 10%. При этом еще в 2005-м ее доля составляла 17,2%. Доля машиностроения — 2,8% (4,9% в 2005-м), легкой промышленности — 0,6% (1,2% в 2005-м), пищевой — 2,4% (3,3% в 2005-м)33. Между тем рабочие места концентрируются в основном в обрабатывающей промышленности — 101,5 тыс. человек против 24 тыс. в нефтегазовой34.

Среди крупных ненефтяных компаний выделяются заводы по производству тракторов и сельскохозяйственной техники в Гяндже, автомобилей — в Нахичевани (около 5 тыс. автомобилей в год), электронного оборудования — в Мингячевире, солнечных панелей — в Сумгаите, металлоконструкций — в Гарадаге, керамических плит — в Аджикабуле35.

Декларации о развитии ненефтяного экспортного сектора так и остаются декларациями. Кроме нефти и газа, Азербайджан практически ничего не экспортирует: из 11,4 млрд долларов экспорта в 2015 году на ненефтяной экспорт приходится всего около 1 млрд долларов. При этом основные его статьи — сельскохозяйственные товары с низкой добавленной стоимостью: 312 млн долларов — фрукты и овощи, 212 млн — сахар, 153 млн — растительные и животные масла36.

Достаточно серьезную роль в экономике играют денежные переводы трудовых мигрантов, работающих за пределами Азербайджана, в основном в России. По данным World Bank, за 2015 год они составили 2,4% ВВП (среднемировой уровень — 0,74%), а всего с 1995-го в среднем 2,17%. Но все-таки этот источник в экономике Азербайджана не играет столь существенной роли, как, например, в Таджикистане (28,8% ВВП в 2015-м и 33,2% в среднем в год с 2002-го)37.

Нефтегазовые доходы, вероятно, во многом были потрачены неэффективно. Это в первую очередь относится к масштабным спортивным сооружениям. Национальный стадион в Баку обошелся в 710 млн евро38; за право принять у себя Гран-при Европы в 2016 году (восьмой этап мирового чемпионата «Формулы-1») Баку заплатил около 40 млн долларов39; почти столько же ушло на постройку трассы Baku City Circuit. Кроме того, деньги тратятся на многочисленные парки и музеи им. Гейдара Алиева, которые построены почти в каждом крупном населенном пункте, и на памятники родителям Ильхама Алиева.

Практически ничего не сделано в ненефтяном секторе для привлечения иностранных инвестиций — в рейтинге Doing Business 2015 Азербайджан занимает 63-е место, уступая своим соседям, бывшим республикам СССР: Армения на 35-м месте, Грузия, резко улучшившая бизнес-климат во время президентства Михаила Саакашвили, на 24-м. В Corruption Perceptions Index (ежегодно публикуемый международной организацией Transparency International «Индекс восприятия коррупции». — Прим. ред.) Азербайджан стоит на 119-м месте, также уступая соседям по региону: у Армении 95-е, у Грузии 48-е место40.

Существенные средства идут на армию. В 2015 году страна потратила на военные нужды 321 доллар на душу населения, или 4,6% ВВП (Грузия — 2,4%, Армения — 4,5%), или 13,5% бюджетных расходов (в Грузии — 8,1%, в Армении — 16,4%)41. Высокая доля оборонных расходов во многом объясняется вялотекущим конфликтом с Арменией по поводу принадлежности Нагорно-Карабахской республики42. Периодически конфликт переходит в острую фазу с боевыми действиями; последний период обострения был в апреле 2016 года.

Особую роль в окружении семьи Алиевых играют представители «нахичеванского» и «ереванского» («эриванлы») кланов, то есть азербайджанцы — выходцы из Нахичеванской АССР и Армении. Для этих двух кланов национальный, прежде всего армянский, вопрос остается острой проблемой. Отсюда и постоянные обострения конфликта, поддерживаемые и радикалами со стороны Армении, и НКР43. Правящая партия «Новый Азербайджан» служит основным политическим инструментом нахичеванского и ереванского кланов. Не исключено, что при серьезном ухудшении экономической ситуации в стране оттесненные от власти влиятельные в прошлом кланы, прежде всего шушинский44, вновь заявят о себе45.

Случай Азербайджана во многом уникален. Руководству страны было известно, что нефтяное благополучие будет иметь определенные временные рамки. Международные экономические организации рекомендовали сберегать нефтяную ренту для смягчения предстоящего транзита в постнефтяное будущее. Однако во многом все эти предостережения были проигнорированы, а текущие нефтяные доходы направлялись на потребление. Кризис нефтезависимой экономики Азербайджана, если не случится новых крупных открытий, произойдет уже через три-пять лет.

Примечания

1 World Population Prospects: The 2015 Revision. — United Nations, Department of Economic and Social Affairs, Population Division. — 2015.

3 Lacustrine Sandstone Reservoirs and Hydrocarbon Systems / Ed. O. W. Baganz, Y. Bartov, K. M. Bohacs, D. Nummedal. — Tulsa: American Association of Petroleum Geologists, 2012. — P. 147.

8 European Community Regional Strategy Paper for Assistance to Central Asia for the period 2007–2013, 2007 // http://eeas.europa.eu/central_asia/rsp/07_13_en.pdf.

9 Там же.

10 Там же.

11 Там же.

12 BP, Statistical Review of World Energy 2009.

14 Там же.

20 IMF Country Report №13/164, 2013: 27. IMF Country Report №14/159, 2014: 29.

22 До августа 2003 года И. Алиев был первым вице-президентом SOCAR, затем был назначен премьер-министром.

24 Lacustrine Sandstone Reservoirs and Hydrocarbon Systems. P. 147.

29 Aslanli K. Fiscal Sustainability and the State Oil Fund in Azerbaijan. — Journal of Eurasian Studies. — Vol. 6. №2. 2015. — P. 114–121.

30 Там же.

33 Статистический сборник ГКС. Промышленность Азербайджана. — Баку, 2014. — С. 226.

34 В компании SOCAR работают около 60 тыс. человек, однако учитываются зарубежные офисы компании в Грузии, Турции, Румынии, Казахстане, Австрии, Великобритании, Швейцарии и трейдинговые дочерние компании в Швейцарии, Сингапуре, Вьетнаме и Нигерии, а также непрофильные активы. См. Статистический сборник ГКС. С. 211.

41 SIPRI Military Expenditure Database 2015 // http://milexdata.sipri.org.

42 Территория, контролируемая НКР, считается властями Азербайджана частью страны.

44 Все первые секретари ЦК КП АССР до 1969 года, то есть до прихода к власти Гейдара Алиева, представляли именно шушинский клан.