В программе по международному праву в Chatham House (#2 по значимости think tank мира) в марте 2017 г. вышел объемный доклад об изменении подхода КНР к решению межгосударственных споров. Автор доклада Харриет Мойнихэн — опытный юрист, эксперт в области международного права, хотя и не китаист по профилю.

Доклад Chatham House, по словам Х. Мойнихен, не претендует на обстоятельный анализ отношения Пекина к международному праву в целом. Работа представляет собой скорее заметки на полях по итогам общения автора с коллегами в Пекине. В результате в тексте поднимается больше вопросов, чем дается ответов.

Тем не менее в исследовании ставится важный вопрос о том, как стремительно меняется роль КНР в глобальной системе решения споров между государствами в последние 15–17 лет. Пекин уже давно принимает активное участие в системе международного права, но внимание к его позиции в отношении разрешения межгосударственных споров стало нарастать сравнительно недавно. Интерес к этой проблеме в экспертной среде естественным образом усилился после разбирательства в Гаагском трибунале по вопросу Южно-Китайского моря (ЮКМ) в июле 2016 г. По итогам суда претензии КНР в акватории были найдены безосновательными, но Пекин отказался признавать решение и даже присутствовать на разбирательстве. Тем не менее, оставшись при своей позиции, Китай постарался свести репутационные последствия вердикта Гааги к минимуму и пошел на переговоры с главным истцом, Манилой, в лице нового президента Филиппин Родриго Дутерте.

Китай как новичок в международном праве

Система международного права и механизмы решения межгосударственных споров в их современном виде создавались после окончания Второй мировой войны. Тогда Китай, по сути, не принимал участия в этом процессе. И теперь второй экономике мира фактически приходится подстраиваться под правила игры, созданные другими государствами.

В таком контексте Х. Мойнихен обращает внимание на известное недоверие Пекина к международному праву как таковому. Автор доклада пишет, что в некоторой степени Китай воспринимает существующий порядок как «орудие западного империализма» (стр. 2). Тут стоит сказать, что откровенно антиимпериалистические лозунги звучали в основном при Мао Цзэдуне в период ультранационалистических настроений Большого скачка 大跃进и Культурной революции 文化革命. Но и с 1980-х гг., когда при Дэн Сяопине в Китае начался «курс реформ и открытости» 改革开放, Пекин старался не занимать активной позиции на международной арене и отстаивать лишь свои «пять принципов мирного сосуществования».

С началом XXI в. известная установка Дэн Сяопина на тихое встраивание Китая в систему международных отношений без претензий на лидерство уходит в прошлое. Китай ведет более активную дипломатическую деятельность и все больше вовлекается в систему международного права. Территориальные споры с Японией по поводу островов Сенкаку (Дяоюйдао) и конфликт в Южно-Китайском море последних лет постепенно создают Пекину репутацию более решительного и самоуверенного игрока.

Поведение КНР на международной арене дополняется и переменами внутри страны в вопросах восприятия закона и права. Х. Мойнихен обращает внимание на нарастающую дискуссию о роли верховенства права 法治 внутри страны (стр. 2). Действительно, этот термин все чаще мелькает в риторике первых лиц государства, в научных статьях и СМИ. Также автор отмечает, что государство активно развивает внутреннюю экспертизу по разным аспектам права: вкладывается в человеческий капитал, отправляя лучших юристов учиться в западные университеты. Но тем не менее Х. Мойнихен, ссылаясь на мнение своих коллег из Пекина, говорит об известной незрелости профессии юриста-международника в КНР. Пока китайские правоведы не могут составить конкуренцию западным коллегам в международных судах: они не имеют соответствующего опыта, сталкиваются с ограничениями в виде государственной цензуры и даже языкового барьера (стр 2–3).

Ничего личного, только бизнес или проверка Южно-Китайским морем

В основной части доклада Х. Мойнихен сравнивает линию поведения Пекина в судах ВТО и Гаагском трибунале по вопросу ЮКМ. Автор считает, что подход КНР к решению того или иного международного спора зависит от конкретного случая и определенной конъюнктуры (“case-by-case basis”).

На данном этапе инструменты ВТО — фактически единственный международный механизм решения конфликтов, которым Китай активно пользуется. КНР вступила в организацию в 2001 г., что существенно подтолкнуло рост ее экспортно ориентированной экономики. Х. Мойнихен отмечает, что в случае с ВТО Пекину выгодно было подстраиваться под предложенные правила игры. В докладе приводится инфографика, наглядно демонстрирующая, насколько активно КНР использует суд ВТО для решения экономических споров. И несмотря на то, что система ВТО создавалась без участия Китая, с годами он сумел органично в нее вписаться.

Другое дело — более деликатные территориальные споры, которые затрагивают вопросы «лица» и «коренных интересов» (核心利益) КНР на международной арене. Претензии Пекина на большую часть ЮКМ, возведение искусственных островов с военной инфраструктурой и попытки ограничить деятельность других государств в рамках т.н. «девятипунктирной линии» вызвали не только конфликт с соседями по акватории, но и серьезную напряженность в отношениях с Вашингтоном. Южно-Китайское море представляет собой лакомый кусок для всех государств региона: это богатый рыбой регион, по которому еще и проходит товарооборот на сумму 5,3 трлн долл. ежегодно, а запасы нефти и газа оцениваются в 11 млрд барр. и 190 трлн куб. м. соответственно. Противоречия Китая и целого ряда государств Юго-Восточной Азии по поводу использования вод ЮКМ в конечном счете вылились в иск Филиппин к Китаю в Постоянной палате третейского суда в Гааге. Китайские власти участвовать в суде отказались и не признали его решение, которое поддержало Манилу, опровергло заявления Пекина об «исторических правах» на акваторию ЮКМ и признало незаконным строительство искусственных островов в районе архипелага Спратли.

Исследование не дает однозначную оценку действиям Китая в отношении суда по ЮКМ. Отказ Китая признавать решение Гаагского суда не расценивается Х. Мойнихен как игнорирование норм международного права. Хотя Пекин и не участвовал в судебном процессе, он все же пытался доказать свою позицию, опираясь на Конвенцию ООН по морскому праву (UNCLOS), в нарушении которой его и обвиняла Манила. В итоге процесс по ЮКМ не прошел зря для Китая: Х. Мойнихен считает, что во многом из-за этого Пекин стал еще активнее вкладываться в повышение уровня экспертизы по решению территориальных споров.

Х. Мойнихен называет линию поведения КНР по вопросу ЮКМ «безучастным участием» (стр. 4) и считает сам судебный процесс своеобразной «проверкой на вшивость» для Пекина. Автор заключает, что Пекин, не имея должного опыта решения таких споров, скорее всего, решил просто не испытывать судьбу и возможности своей репутации в зале суда. Исследование миролюбиво предлагает читателям рассматривать такую реакцию Пекина как шаг на пути его интеграции в международную правовую систему.

И снова Трамп, или Китай как надежда международного права

Раньше участие Китая в международной жизни больше сводилось к статусу развивающейся «мастерской мира», которую больше всего волновали проблемы торговли и инвестиций. В этих условиях решение экономических вопросов в международном суде ВТО всегда было в первую очередь в интересах самого Китая.

Х. Мойнихен считает, что в будущем КНР неизбежно займет более значимое место в международном праве и в существующей системе разрешения конфликтов. Спустя 15 лет после вступления в ВТО статус и влияние КНР на мировой арене меняется: в Пекине стали заниматься вопросами экологии и глобального потепления, а теперь еще и переживают за судьбу глобализации и свободной торговли. Китай принимает более активное участие в работе ООН, выступает с собственными инициативами межнациональной кооперации (Всеобъемлющее региональное экономическое партнерство, инициатива Шелкового пути), создает международные институты развития (Азиатский банк инфраструктурных инвестиций) и т.д.

В исследовании подчеркивается, что процесс интеграции КНР в систему международных отношений происходит на фоне подъема националистических настроений на Западе. Непредсказуемая политика и изоляционистская риторика президента США Д. Трампа, по мнению автора, дают Пекину возможность развиваться и утверждаться в качестве важного игрока системы международных отношений и права.

Единственное, чего Х. Мойнихен не касается вовсе, — это ситуации внутри самого Китая, который переживает непростые времена: темпы увеличения ВВП падают, необходимо менять модель роста, исправлять перекосы в экономике, либерализовывать партийно-государственные институты и проч. Политическая и экономическая системы в КНР, хоть и менее, чем раньше, но все же остаются до определенной степени закрытыми для внешнего мира. Правовую систему и экспертизу, как верно отмечается в исследовании, еще предстоит развивать. В целом Китай находится в ситуации серьезной неопределенности по многим фронтам, и сейчас крайне сложно предсказать траекторию его внутреннего и внешнего развития.

Здесь и возникает вопрос, на который еще рано давать ответ: примеряя на себя роль «великой державы»大国, будет ли Китай носителем ценностей существующей западной модели международного права или станет менять ее под себя? Единственное, на что сейчас можно уповать — это на известную практичность Пекина в том числе относительно территориальных споров. Так, Х. Мойнихен вскользь выражает надежду, что потребности китайского бизнеса, которому выгодно спокойствие в Азиатско-Тихоокеанском регионе, возобладают над «коренными интересами», и КНР проявит большую гибкость в разрешении конфликта в ЮКМ.

Исходя из такой позиции, можно ожидать, что в широком смысле Пекину будет выгодно встроиться в существующую систему международного права и работать вместе с соседями по региону и западными партнерами над решением общих проблем. При таком раскладе единственно верным шагом для развитых государств Запада, как верно подчеркивает Х. Мойнихен, будет активное содействие и участие в процессе интеграции Китая в устоявшиеся правовые механизмы.

России же стоит пристальнее следить за процессом развития нового лидера международной системы у нее под боком. Китай — крупнейший внешнеторговый партнер Москвы, которая пока все больше заботится о своем формальном статусе в отношениях с Пекином, чем о реальном экономическом сотрудничестве. Россия — чуть ли не единственный сосед Китая, с которым решены все территориальные вопросы. Этим хорошо было бы воспользоваться для развития, как минимум, трансграничной торговли и привлечения инвестиций на Дальний Восток России, что пока происходит с большими трудностями.

Пекину выгодно встроиться в существующую систему международного права и работать вместе с соседями по региону и западными партнерами над решением общих проблем. При таком раскладе единственно верным шагом для Запада будет активное содействие и участие в процессе интеграции Китая в устоявшиеся правовые механизмы.

Оригинал статьи