Сейчас, когда до окончательного разгрома ИГИЛ (запрещено в РФ) уже недалеко, Соединенным Штатам предстоит определиться со своими дальнейшими целями в Сирии. В какой степени Америке следует сохранять военное присутствие в стране, участвовать в ее реконструкции, ввязываться во внутреннюю политику?

Для этого нужно четко сформулировать, каковы американские интересы в Сирии, и трезво проанализировать обстановку в стране. Сторонники активного вмешательства утверждают, что США должны играть одну из ведущих ролей в сдерживании иранского влияния в Сирии и вообще в регионе. Но это лишь фантазии, которые могут привести к разрушительным решениям.

Америка не в состоянии ни реформировать Сирию, ни уйти оттуда. Вашингтону нужно признать суровую реальность: его роль в этой стране, вероятно, будет ограниченной. Сирии не суждено стать стабильной прозападной державой и войти в орбиту влияния Вашингтона. И добиться доминирования там смогут только те, у кого достаточно воли и умения, чтобы серьезно инвестировать в эту страну. Администрации Трампа следует понять, что США не смогут играть в Сирии главную роль. Непризнание этой реальности грозит провалом.

Сирия не приоритет для США

Richard Sokolsky
Richard Sokolsky is a nonresident senior fellow in Carnegie’s Russia and Eurasia Program. His work focuses on U.S. policy toward Russia in the wake of the Ukraine crisis.

Сирия, несомненно, еще долго будет оставаться территорией моральной и гуманитарной катастрофы. Результатом почти семи лет гражданской войны, кампании против ИГИЛ, российского и иранского вмешательства стал крупнейший со времен Второй мировой войны поток беженцев; полмиллиона человек погибли, многие тысячи ранены и навсегда искалечены, а восстановление страны обойдется в сотни миллиардов долларов. Но у нынешней американской администрации, как и у ее предшественников, не так уж много интересов и вариантов действий в Сирии и почти нет убедительных доводов в пользу более масштабного участия.

Сирийские события уже спровоцировали ряд терактов против США, вдохновленных ИГИЛ, и впереди, возможно, напрямую организованные ИГИЛ атаки. Но фундаментальной угрозы для безопасности или благополучия США они не представляют. Более того, несмотря на волны беженцев, взлет и падение первого прототеррористического государства на Ближнем Востоке, сохраняющееся джихадистское подполье и возвращение иностранных бойцов ИГИЛ в свои страны, наихудшие прогнозы сторонников вмешательства пока не сбылись. Не произошло ни дестабилизации Ирака, Ливана, Иордании и Турции, ни масштабной волны террора в Европе или Соединенных Штатах; не случилось и региональной войны. Некоторые считают, что из-за чрезмерной осторожности администрации Обамы, а теперь и Трампа Америка отказалась от своей моральной ответственности и от своих ценностей. Но неспособность США предотвратить массовую гибель людей скорее правило, чем исключение; тут можно вспомнить холокост, Камбоджу, Руанду, Судан или Мьянму. Разве что Боснию и Косово можно считать исключением.

Режим Асада – это надолго

Как бы неприятно и политически некорректно ни было это признавать, но режиму Асада удалось выжить, перегруппироваться и восстановить контроль над большей частью страны. Правительство Асада контролирует столицу, все крупные города, порты и аэропорты, за ним остается голос в ООН. Режим в состоянии выжить, пользуясь поддержкой союзников, несмотря на разваленную экономику и ослабленную армию. Другие группы, в том числе сирийские курды, могут перейти на сторону режима, поскольку управление территориями вроде Ракки потребует от них серьезных ресурсов. Международное сообщество может не выделять Сирии финансовую помощь или поставить в качестве ее условия уход Асада. Но с помощью Ирана и России режим сможет выжить и договориться с локальными группами.

Президент Дональд Трамп недавно говорил о желательности смены власти в Сирии. Но это не более чем прожектерство. Администрация Обамы еще в 2015 году смирилась с тем, что Асад останется у власти. Иран и Россия намерены поддерживать его режим на плаву, и, что бы ни предлагали сторонники более активного вмешательства, их решения не изменят военный баланс сил и не смогут существенно повлиять на результат.

Иран – ограничить, но не вытеснить

Как бы это ни расстраивало сторонников жесткой позиции по Ирану, у Соединенных Штатов не хватит ресурсов, чтобы подорвать доминирование Ирана в Сирии, и вряд ли хватит политической воли, чтобы начать прокси-войну с Ираном, чреватую масштабными и неясными последствиями. Для Тегерана в Сирии на кону стоит гораздо больше, чем для Вашингтона. Поддержка Ирана – один из главных факторов выживания Асада, и их стратегический союз существует уже более сорока лет. Ирану необходимы сторонники, симпатизирующие шиитам (так как в регионе преобладают сунниты), а также выход на Ливан и возможность влиять на арабо-израильский конфликт. Для Асада Иран – источник экономической и сырьевой поддержки, защита от давления арабов-суннитов, не воспринимающих его как своего.

Поэтому Тегеран всегда будет готов платить за защиту своих интересов в Сирии более высокую цену, чем Вашингтон. США не в состоянии равняться с Ираном по масштабу сил и союзников, которые тот может задействовать в Сирии. В ответ на расширение американского присутствия в Сирии Тегеран может пойти на обострение в Ираке, Афганистане и, возможно, Ливане, что создаст серьезные проблемы для Вашингтона и его союзников. Иранские силы будут и дальше изводить группировки, поддерживаемые США, если только Вашингтон не решится на прямое столкновение с Ираном и его союзниками. Но еще одна война на Ближнем Востоке не вызывает энтузиазма ни у Конгресса, ни у американского общества. Быстрая и решительная победа в таком конфликте маловероятна, а масштабное развертывание там военных и других ресурсов США едва ли оправданно, учитывая, насколько ограничены американские интересы в Сирии.

Нет большой сделки с Россией

В свое время Трампу виделась возможность нового американо-российского союза в Сирии, который бы «прихлопнул ИГИЛ». Как и многие другие идеи Трампа, это лишь фантазия. Во-первых, Соединенные Штаты не нуждаются в сотрудничестве с Россией, чтобы победить ИГИЛ. Во-вторых, у России в Сирии большое преимущество, и неясно, зачем Москве принимать во внимание предпочтения Вашингтона. Режим Асада теснит оппозицию и при всемерной поддержке России намеревается вернуть контроль над всей страной.

Россия успешно и цинично воспользовалась дипломатическим процессом и зонами деэскалации в своих собственных целях: укрепить и расширить военные базы, не дать Вашингтону силой устранить неприятный ему режим, повысить статус России, сохранить Асада у власти и помочь ему восстановить контроль над утраченными территориями. У Соединенных Штатов нет никаких рычагов влияния на российскую политику в Сирии, а Владимир Путин никогда не упускает возможности вставить палки в колеса Вашингтону. К тому же Путин наверняка понимает, что обменять российское сотрудничество в Сирии на снятие санкций против России теперь уже не получится.

Что делать Америке?

Конечно, нежелание Вашингтона брать на себя серьезные риски в Сирии наносит определенный ущерб американским интересам. Сирия останется источником нестабильности. Режим Асада все так же будет провоцировать недовольство и сопротивление со стороны суннитов. Остатки ИГИЛ и «Аль-Каиды» продолжат действовать в регионе, хотя и их активность будет сдерживаться военными ударами России, Сирии и США. Растущее влияние Ирана осложнит положение Израиля, особенно если террористические группировки начнут действовать в районе Голанских высот. Но Израиль может позаботиться о себе сам, а если он попросит у США помощи, она может и должна быть предоставлена.

Администрация Трампа уже заявляла о желании противостоять Ирану. Звучали громогласные заявления, что Вашингтон вынудит Иран сдать назад, обеспечит приход к власти в Сирии более достойного правительства и поставит под вопрос доминирование России в этой стране. Но никаких конкретных мер так и не было предложено.

Однако есть несколько не очень масштабных и реалистичных шагов, которые Соединенные Штаты все-таки могли бы предпринять в Сирии. В частности, стоит совместно с Россией заняться снижением градуса конфликта между союзниками Вашингтона и Москвы, конкурирующими за контроль над освобожденными от ИГИЛ территориями. Имеет смысл продолжать удары беспилотников и спецоперации против оставшихся в стране джихадистов. Также нужно настаивать, чтобы Россия добилась от Ирана большей сдержанности в отношениях с Израилем. Не нужно иллюзий: вряд ли Москва готова к серьезным мерам на этом направлении. Но Кремль явно не заинтересован в масштабной израильской интервенции в Сирии, так как это может поставить под угрозу его собственные достижения. Стоит также поддержать предложение бывшего американского посла в Сирии Роберта Форда, чтобы Вашингтон не вмешивался в сирийские дела и ограничил свое участие помощью соседним странам, столкнувшимся с потоками беженцев.

Семь лет войны в Сирии показали, что серьезного влияния там могут добиться лишь те, кто готов к большим жертвам, да и в этом случае вряд ли удастся положить конец насилию и беспорядкам в стране. Соединенные Штаты на такие жертвы не готовы. А даже если бы и были готовы, то у Вашингтона нет подходящего решения для сирийской проблемы и уж тем более такого решения, которое бы оправдывало гибель американцев, огромную трату ресурсов и вероятную потерю авторитета.

Аарон Дэвид Миллер – сотрудник Центра имени Вудро Вильсона (Вашингтон), бывший сотрудник Государственного департамента США
Ричард Сокольски – старший научный сотрудник программы изучения России и Евразии Фонда Карнеги

Английский оригинал статьи был опубликован в Real Clear World, 27.10.2017