Нигерию неслучайно называют крупнейшей африканской демократией. Страна с населением 175 млн человек (седьмое место на планете, далеко впереди России) вот уже пятнадцать лет живет при избираемых на относительно честных и свободных выборах президентах. А на прошедших там только что выборах получилось даже так, что действующий президент проиграл – еще одно доказательство серьезности перемен в этой стране, которая провела почти все сорок первых лет своей истории при военных диктатурах, причем, как правило, худшего пошиба.

Разумеется, демократия в Нигерии несовершенна и ситуация в чем-то схожа с Индией («крупнейшей демократией мира»). Формальные демократические институты и процедуры слабо укоренены среди населения, и реальная политическая жизнь протекает в соответствии с традициями и обычаями родоплеменного, кланового и олигархического характера. Но как бы там ни было, с 1999 года это уже пятые выборы – можно с осторожностью говорить о традиции передачи власти в соответствии с итогами голосования.

Причем за это время возникали серьезные угрозы для сохранения демократического строя. На своем посту умер президент Умару Яр’Адуа, которого сменил вице-президент Гудлак Джонатан. В последние годы резко активизировалась экстремистская группировка «Боко харам», чьи преступления, типа похищения нескольких сотен школьниц, прогремели на весь мир. Что же способствовало тому, что Нигерия встала на путь демократии, несмотря на множество факторов, которые должны были бы, напротив, столкнуть ее с этого пути?

Нефть объединяющая

Нигерия, как и почти каждая постколониальная страна в Африке, не имеет давней истории. Она возникла лишь в начале XX века в результате произвольного объединения англичанами (ради удобства управления) территорий, между которыми раньше не было ничего общего.

Очень упрощенно говоря, Нигерия делится на христианский Юг и мусульманский Север. Если же говорить об этническом разделении, то в стране проживает три основных народности: йоруба, ибо (Юг) и хауса (Север). Но любое деление крайне условно. Народов и племен в Нигерии проживает около пятисот, помимо христиан на Юге, сохраняется немало язычников. В гражданскую войну 1967–1970 годов йоруба и хауса совместно воевали против ибо, провозгласивших государство Биафра, и расхождения в религии не помешали первым двум объединиться, а последним выступить против единоверцев.

Для полноты картины отметим, что основные месторождения нефти, главного источника валютных поступлений, находятся на Юге, но на землях небольшой народности иджо, чьи активисты давно уже ведут вооруженную борьбу с неясными целями, считая, что они недополучают свою часть нефтяных доходов.

Север стал жертвой терроризма «Боко харам», опирающегося на давние традиции воинствующего исламизма. Большинство северных штатов уже ввели у себя законы шариата (чего не было в первые десятилетия существования Нигерии), а столкновения на межрелигиозной почве там продолжаются едва ли не с момента провозглашения независимости.

Факторов, благодаря которым страна начала очень осторожное движение от failed state в сторону устойчивой демократии, было несколько.

Во-первых, центростремительные силы в истории Нигерии всегда были сильнее центробежных. Зависимость страны от нефти, чья добыча сконцентрирована в очень небольшом районе, обусловливает то, что все штаты, все этносы боятся потерять этот источников доходов. Они прекрасно понимают, что без нефтедолларов существовать не могут.

Во-вторых, последний из генералов-диктаторов, Сани Абача, окончательно дискредитировал военное правление. При нем страна оказалась в международной изоляции из-за вопиющих нарушений прав человека и казни политических активистов, а коррупция достигла невиданных размеров. При этом и ранее военные не добивались позитивных результатов в долгосрочной перспективе, а перевороты, как правило, отличались масштабным кровопролитием и поголовным избиением противников. По нынешним меркам, даже в Нигерии это неприемлемая цена за смену власти.

Генералы-демократы

Третий фактор успеха демократии в Нигерии довольно парадоксальный. Двое из тех же самых генералов, что руководили страной во время военных диктатур в 1970–1980-е годы, оказались способными превратиться в штатских политиков, приверженных делу установления демократии. Олусегун Обасанджо, христианин и южанин, внес наиболее важный вклад в то, что Нигерия закрепилась на пути демократии. Он был тем военным правителем в 1976–1979 годах, который впервые в нигерийской истории передал власть избранному гражданскому политику. Тот эксперимент был неудачным, и в 1983 году военные вновь захватили власть, сочтя, что «испорченная демократия хуже ее отсутствия». Обасанджо, уже в роли elder statesman, критиковал сменявшихся диктаторов и при Абаче попал в тюрьму.

В 1999 году на первых свободных выборах он закономерно оказался ведущим кандидатом и победил и на Севере, и на Юге с результатом 62,5% в первом туре. Через четыре года он получил почти тот же самый результат. Восемь лет его правления стали периодом активной внешней политики (после изоляции при диктатуре), Нигерия направляла миротворческие контингенты в Либерию и Сьерра-Леоне, а Обасанджо вел успешные переговоры с лидерами западного мира, одним из результатов которых стало списание большей части нигерийских долгов. Золотовалютные резервы Нигерии выросли при нем с $2 млрд до $43 млрд.

Внутри же страны главной темой стала история с «третьим сроком» – пойдет ли на него популярный президент? Ради этого нужно было изменить Конституцию. Хотя сам Обасанджо ни разу публично не объявлял о такой возможности, слухи упорно приписывали ему это намерение, и американский посол вынужден был заявить о неприемлемости для Нигерии такого варианта.

Как бы там ни было, но Обасанджо не решился на третий срок, а выдвинул своим преемником сравнительно малоизвестного губернатора одного из северных штатов – Умару Яр’Адуа, мусульманина, заложив, таким образом, и традицию чередования первых лиц в зависимости от вероисповедания. Правление Яр’Адуа вполне могло стать национальной катастрофой. Из-за резкого ухудшения здоровья на третьем году первого срока он отбыл на лечение в Саудовскую Аравию, и больше живым его никто не видел. Нигерийский Сенат передал его полномочия вице-президенту Гудлаку Джонатану. Процедура не совсем соответствовала Конституции, но основные политические силы страны решили не раздувать эту тему, согласившись с мирным переходом власти. Этот тревожный момент в недавней истории Нигерии стал проверкой дееспособности ее элиты, настроенности ее на компромисс и уступки. Ведь помимо спорных юридических моментов, Джонатан был христианином, что лишало мусульман полагавшегося им срока власти.

Воспоминания девяностых

Более того, в 2011 году Гудлак Джонатан выдвинул свою кандидатуру на свой первый «официальный» срок и страна проголосовала за него, в том числе и мусульманский Север. Джонатан оказался слабой фигурой, без желания и возможности создать административный ресурс. Поэтому свои вторые выборы, проходившие два дня, 28–29 марта, он проиграл.

А победителем на них стал Мухаммад Бухари – вторая важнейшая фигура, обеспечившая мирный переход Нигерии к демократии. Бухари был тем самым генералом, что сверг в 1983 году гражданского преемника Обасанджо. Но сам он ненадолго удержался у власти и был смещен менее чем через два года. После восстановления гражданского правления в 1999 году Бухари решил вернуться в большую политику. Он последовательно участвовал в президентских выборах 2003, 2007, 2011 годов, всякий раз занимая второе место. Таким образом, наряду с Обасанджо он показывал пример иной, чем прежде, ненасильственной и конституционной политики. Он не пытался расшатывать ситуацию в стране, не признавая итоги голосования или призывая сторонников выходить на улицу. В обмен победители не преследовали неугомонного генерала и не ограничивали его политическую деятельность.

В отличие от России в Нигерии общая хрупкость государственной конструкции мешает лидерам создать «вертикаль власти» и заставляет добиваться стабильности с помощью консенсуса. Демократии в этой африканской стране помогает наличие множества центров влияния, разобщенность элиты по клановым, религиозным, языковым и прочим признакам. Даже вполне реальные военно-террористические угрозы, как на Юге, так и на Севере, не служат поводом свернуть политические свободы. Неудачный демократический опыт 1960–1966-го и 1979–1983 годов давно забыт, зато свежи воспоминания о провальной военной диктатуре 1983–1998 годов, тогда как Россия сейчас отталкивается от тяжелого опыта 1991–1999 годов, а нынешний режим пока не продемонстрировал того уровня некомпетентности, как последний авторитарный в Нигерии. Нигерийская элита не боится споров и политической борьбы, видя для себя угрозу именно в авторитаризме. Российская, напротив, выступает за «подмораживание» противоречий и против их озвучивания в публичном пространстве.

Максим Артемьев - историк, публицист, доцент РГГУ