Вечером 2 апреля на улицы Тегерана вышли толпы ликующего народа. Иранцы праздновали заключение исторического соглашения в Лозанне: снятие международных санкций с Исламской Республики в обмен на согласие Ирана отказаться от любой возможности создания ядерного оружия. У жителей Ирана есть серьезные экономические, внешнеполитические и даже внутренние, социальные причины желать того, чтобы договор воплотился в жизнь. Но стоит ли загадывать до наступления 30 июня? Пока радость иранцев смешана с обоснованными опасениями.

Местные критики называют ликование в Тегеране «пораженчеством» и нежеланием молодежи (составляющей 60% населения страны) защищать национальные интересы. Но давайте разберемся. Нет иранца, который бы не считал, что его страна имеет право на атомную энергетику или даже на ядерное оружие. В конце концов, у Израиля все это есть, а ведь он даже не является членом ДНЯО! Где справедливость и где гарантии безопасности для Ирана? Сам факт того, что «ядерный» Израиль постоянно твердит всему миру об опасности неядерного пока еще Ирана, не может не вызывать раздражения даже у наименее политизированных иранцев.

Однако все имеет свою цену. Из-за нежелания расстаться со статусом потенциальной ядерной державы, в результате изоляции и экономических проблем, иранцы уже много лет лишены множества других прав и возможностей, которые есть у членов мирового сообщества. Как сказал в одной из речей президент Ирана Хасан Рухани: «Конечно, важно, чтобы крутились центрифуги. Но еще важнее, чтобы вращались те колеса, которые движут жизнью людей».

Иранские надежды

Следует различать Иран официальный и Иран реальный. Официальный постоянно показывает по ТВ демонстрации с криками «Смерть Америке» или «Смерть Израилю». В реальном Иране с большой симпатией относятся к американцам. Простые жители Ирана недолюбливают разве что англичан, успевших хорошенько наследить в Иране за последнее столетие, и русских: слишком часто Россия использовала Иран в качестве разменной монеты в своих играх с Америкой и Англией.

Иранская молодежь не верит государственной пропаганде. От Facebook ее за уши не оттащишь, несмотря ни на какие фильтры. Иранцы смотрят по спутнику зарубежные каналы и, несмотря на ограниченные экономические возможности, активно ездят за границу. Хотя бы в Турцию или другое местное «ближнее зарубежье» вроде Ливана, Баку, открытых Западу Арабских Эмиратов. Иран сам давно готов открыться миру. И, кажется, это поняли даже на самом верху.

Иранцы встретили Мохаммада Джавада Зарифа, министра иностранных дел и главного переговорщика от Ирана из Лозанны, как национального героя. Его сравнивают с Амир-Кабиром, министром-реформатором, сделавшим для Ирана то же, что некогда сделал для России Петр Первый. Перед иранским МИДом толпа всю ночь скандировала: «Зариф, благодарим тебя!»

Причин для этого немало. Во-первых, возможность полной отмены экономических санкций. Даже если соглашение отводит на это от 4 до 12 месяцев, это ничто по сравнению с десятилетием мучений для иранского бизнеса. Последние годы принесли с собой полное отключение от мировой банковской системы, невозможность полноценно торговать нефтью, импортировать необходимые товары и сырье. Средний класс в Иране заметно шире, чем в России, ведь здесь не было социалистической революци и конфискации собственности и капиталов. А именно средний класс и буржуазия в таких условиях страдают сильнее всего.

Действующему частному производству надо как минимум закупать за границей сырье или комплектующие. Но даже если прямого запрета на их приобретение нет, нужна валюта. Санкции, кроме всего прочего, привели к нехватке валюты, и ее распределением занялось государство. Понятно, что поначалу власти старались затыкать бюджетные дыры и финансировать наиболее срочные валютные расходы. Продавать доллары за риалы тому или иному частному предприятию в таких условиях задача десятая. А у частного предприятия нет валюты, значит, нет комплектующих, нет сырья, производство стоит, люди сидят без зарплаты, и «колеса, которые движут жизнью», перестают крутиться.

Во-вторых, здесь рады перспективе восстановить отношения с мировым сообществом, и прежде всего с США. Да, дружба с Америкой – голубая мечта молодых представителей иранского среднего класса. А еще здесь мечтают об улучшении имиджа страны в мире, возможности не прятать от чужих глаз свой иранский паспорт, избавиться от ярлыка «террористов» и «обезьян с ядерной гранатой». 

Иранские страхи

Наконец, от ядерной сделки иранцы ждут изменений во внутренней политике страны. Президента Рухани поддержали по многим причинам. Не в последнюю очередь потому, что он обещал выпустить политзаключенных, гарантировать свободу прессы и много других свобод. И, конечно же, договориться с Западом. Однако преследовать сразу обе цели – внутренние и внешние изменения – нереально. Консервативные силы в правительстве Ирана настроены очень серьезно. Рухани не мог биться на двух фронтах. Тогда он принял решение полностью сосредоточиться на внешней политике. Сегодня можно осторожно говорить о его победе. Но внутри страны укрепились консерваторы: положение с правами человека в Иране сегодня даже хуже, чем в годы правления Махмуда Ахмадинежада.

На такие жертвы Рухани пошел сознательно. Если соглашение будет воплощено в жизнь, народ встанет стеной за него и за его политические решения. Консервативным силам будет нечего ему противопоставить. Тем более что все свои действия президент Рухани координировал с аятоллой Хаменеи, верховным лидером Ирана. И тот не раз подтверждал, что полностью одобряет действия Рухани и ведение переговоров Зарифом.

Получив такой кредит доверия, Рухани сможет использовать его уже через год, когда в Иране пройдут парламентские выборы. Изменить состав консервативного иранского Меджлиса будет непросто, но у сторонников Рухани впервые появится шанс на максимальное присутствие реформаторов в парламенте. Дальше – больше: так дело может дойти и до политзаключенных, и до серьезных внутренних реформ. И даже переизбрание самого Рухани через два года, когда истечет срок его президентства, практически гарантировано.

И тем не менее иранцы хоть и радуются, но при этом побаиваются. Боятся, что оговоренная сделка сорвется. И двери в мир для Ирана вновь закроются на неопределенное время.

Больше всего в Иране опасаются того, что для духовного лидера страны Хаменеи соглашение с Западом – лишь тактическая уловка. Сейчас аятолла Хаменеи всячески поддерживает усилия президента Рухани, утверждая, что Иран избирает новую стратегию сближения с миром. Будет ли он придерживаться ее и в дальнейшем, когда санкции снимут? Даже президент Рухани ничего не сможет противопоставить внезапной смене решения со стороны верховного лидера.

К тому же представители Корпуса стражей исламской революции тоже вряд ли захотят менять статус-кво. И тут дело не только в идеологических установках. Приближенный к правительству, Корпус стражей извлекал и извлекает максимум экономической выгоды из ситуации, сложившейся в Иране в результате санкций.

А еще есть Израиль, арабские страны и консерваторы в США, которые могут расценить соглашение с Ираном как угрозу собственному влиянию в мире и сделать все, чтобы сделка провалилась.

Но пускай сегодня радость и омрачена страхами, «сидение в Лозанне» дало серьезный положительный результат. Иран отказывается от титула страны-угрозы, страны-изгоя и двинулся в сторону почетного титула «нормальной страны», о котором мечтают образованные современные иранцы.

Марьям Хамеди - иранский журналист, политолог (имя изменено), Тегеран