В тот же день, когда невиданный ливень затопил Тбилиси, «Вера-речка» вышла из берегов, десятки людей погибли и сотни зверей, от львов до пингвинов, разбрелись по городским кварталам из разрушенного зоопарка, части специального назначения грузинского МВД провели спецоперацию в Панкисском ущелье, где живут чеченцы-кистинцы. Откладывать операцию было невозможно даже из-за тбилисской катастрофы – слишком много сил и средств мобилизовали,  а вернуть их просто так обратно посчитали нецелесообразным и даже опасным.

Сотни полицейских и спецназовцев одновременно начали обыски и аресты в четырех селах Панкисского ущелья. Официальной целью операции была «борьба против вербовщиков Исламского государства», которые рекрутировали сотни молодых людей под черные знамена религиозных фанатиков, воюющих в Ираке и Сирии, но стремящихся распространить свое влияние на полмира. В том числе, естественно, и на мусульманские регионы Грузии.

Безгосударственное ущелье

Примечательно, что источником, казалось бы, совершенно непривычных и неестественных для христианской страны процессов стало именно Панкисское ущелье, которое за последние четверть века превратилось в настоящее проклятие Грузии.

В начале нулевых годов, когда там скрывался чеченский полевой командир Руслан Гелаев со своими бойцами, Панкиси чуть было не стало причиной войны между Россией и Грузией: 11 сентября 2002 года, ровно через год после «теракта тысячелетия» в Нью-Йорке (совпадение дат, разумеется, не было случайным), президент России Владимир Путин предъявил руководству Грузии ультиматум: либо вы разбираетесь с чеченскими боевиками сами, либо мы с ними будем разбираться на вашей территории без вашего согласия. Кстати, в том же ущелье тогда скрывались все три главных подозреваемых в организации терактов в Москве осенью 1999 года.

Президент Шеварднадзе отдал приказ провести в ущелье спецоперацию, мобилизовав части голодной и слабовооруженной армии. Руслан Гелаев вернулся на Северный Кавказ и вскоре был убит, а двух из трех террористов, взорвавших дома в Москве – Адама Деккушева и Юсуфа Крымшамхалова, – грузинские спецслужбы вскоре поймали, передав их российским властям. Третий, Ачимез Гочияев, по одной из версий, до сих пор живет где-то в лесах на стыке Грузии, Чечни и Дагестана. 

Однако решить проблему Панкисского ущелья показательной спецоперацией тогда не удалось. Регион как был, так и остается наиболее депрессивным в стране. Привычное клише требует упомянуть «безработицу среди молодежи», которой часто если не оправдывают, то объясняют распространение экстремистских идей. Но на самом деле в богатейшем регионе Кахетии, где находится ущелье, человеку нетрудно найти работу при минимальном желании. Хотя бы в сельском хозяйстве. Так что дело не в безработице, а в социальной депрессии и беспросветности: формально входя в состав Грузии, Панкиси остается «зоной безвластия», где для наведения порядка нет ни суверенитета большого государства, ни местной сильной руки типа Кадырова.

Поэтому местные жители, живущие практически вне государства, становятся легкой добычей проповедников халифата, которые предлагают им четкую, ясную и понятную идею, смысл жизни и чуть ли не весь мир как сферу приложения их кипучей энергии.

Ударники джихада

Первые признаки нарастающего в ущелье разрушительного фанатизма проявились в августе – сентябре 2012 года, когда выходцы из ущелья вместе с дагестанскими салафитами попытались создать военный лагерь близ села Лапанкури, недалеко от границы Грузии с Россией. Опасаясь обвинений из Москвы в поддержке терроризма, президент Саакашвили предложил им сдать оружие, но бойцы за веру отказались. В ходе спецоперации 11 человек, в том числе трое спецназовцев, погибли.

Тогда выяснились интересные подробности ваххабитской жизни в Панкисском ущелье. Оказалось, что там действует целая сеть, отправляющая смертников на джихад в любую точку мира. Шахиды прикидывались законопослушными гражданами Грузии, выезжали на учебу в европейские университеты, заводили там соответствующие знакомства, служили в грузинской армии и полиции, чтобы получить доступ к оружию.

От боевиков времен Руслана Гелаева они отличались тем, что в их мотивации не осталось места для светского сепаратизма. Они уже не мечтали о независимой Чечне, считая своим призванием борьбу против неверных сначала на земле пророка, а затем и во всем мире.

Казалось бы, схожие ситуации можно найти и во многих других компактных мусульманских сообществах, даже в цивилизованной и благополучной Западной Европе. Ведь известно, что Лондон и Париж тоже стали поставщиками в ИГИЛ англоговорящих фанатиков, перерезающих горло несчастным заложникам перед телекамерами.

Но в грузинском Панкиси поражает аномальное несоответствие масштабов. Население ущелья – всего около трех тысяч человек, а в ИГИЛе уже воюют сотни чеченцев-кистинцев. Около десяти из них погибли. Выходец из ущелья Тархан Батирашвили, больше известный как Омар аль-Шишани, считается одним из самых жестоких и беспощадных полевых командиров в Исламском государстве.

В ущелье его все знают, многие с ним дружили, рассказывают о нем легенды, показывают подросткам, где он жил в их возрасте, и так далее. Понятно, что такая мифология только усиливает отток молодых людей на священную войну.

Законопослушные рекруты

Известен случай, когда два молодых человека,16-летний Муслим Куштанашвили и 18-летний Рамзан Багакашвили, выехали якобы на заработки в Турцию, но вскоре опубликовали в социальных сетях свое фото на фоне черного флага с арабской вязью. Их родители ничего не знали: собравшись в центре ущелья, старики, в том числе проповедники традиционного ислама, потребовали от грузинских властей «сделать хоть что-нибудь», после чего в Тбилиси и было принято решение начать спецоперацию.

Но особых успехов добиться не удалось. Арестовали всего шесть человек по подозрению в вербовке террористов и агитации за участие в террористических формированиях, но пять из них пришлось немедленно отпустить за неимением доказательств. Тем самым еще раз доказана наивность расчета на то, что процесс вербовки можно остановить, поймав каких-то конкретных организаторов. Когда современные коммуникации и социальные сети создают практически неограниченные возможности для рекрутирования желающих воевать и умереть за идеалы, обнаружить в этих сетях конкретного человека, конкретный центр принятия решений или даже распределения соответствующих ресурсов почти невозможно.

А проблема нарастает. По утверждению кавказоведа Мамуки Арешидзе, грузинские граждане отправляются воевать в ИГИЛ уже не только из Панкисского ущелья, но и из Аджарии, где живут грузины-мусульмане, и из региона Квемо-Картли (Борчалы) с преимущественно азербайджанским населением. Иначе как иронией исторической судьбы над маленькой христианской Грузией, расположенной у берегов бушующего исламского океана, это не назовешь.

Остановить процесс, судя по всему, нет никакой возможности. Те, кто едет воевать за восстановление халифата, – это законопослушные граждане Грузии, выезжающие в Турцию или Европу и уже потом пересекающие турецко-сирийскую границу. Не брать же в заложники их родных и близких, которые в большинстве случаев ничего не знают о намерениях членов семьи.

Поэтому грузинские власти предпочитают ограничиваться масштабными, показными, но совершенно бессмысленными акциями вроде недавних обысков и задержаний в четырех селах Панкисского ущелья. Плюс ужесточают наказание за участие в террористических организациях. Если кто-нибудь из воевавших в ИГИЛе вновь окажется на территории Грузии, он понесет суровое наказание. Но очевидно, что фанатики, избравшие себе внеземной путь, уже не планируют возвращаться в родное ущелье. 

Давид Гамцемлидзе – историк, сотрудник ИД «Коммерсантъ», эксперт по Грузии, Тбилиси