После утраты контроля над Крымом Украина серьезно поменяла свое законодательство в вопросах, касающихся автономной республики. Так, украинцы с крымской пропиской де-факто стали нерезидентами в собственной стране, гражданами с ограниченными экономическими и избирательными правами. А сам полуостров оказался в состоянии блокады: жесткая граница и отсутствие официального транспортного сообщения окончательно отрезали его от материка.

Тем не менее до последнего времени Киев продолжал юридически воспринимать Крым как автономию исключительно в административном смысле, не давая повода говорить о возможной федерализации страны. Однако теперь пересмотрена и эта позиция: Киев решил пойти на беспрецедентный в украинской истории шаг – объявить Крым не рядовой административной единицей, а национальной автономией крымских татар, внеся изменения в готовящийся проект Конституции.

Если он будет принят, помимо местного парламента и правительства (с полномочиями рядового облсовета и обладминистрации соответственно), на полуострове де-юре могут быть созданы государственные органы крымских татар, которые Украина признает единственной легитимной властью, представляющей автономию в условиях ее отчуждения.

Выбирая выражения

В начале июля президент Порошенко презентовал первый вариант поправок в Конституцию, которые касались стратегии децентрализации государства. В них у Крыма и Севастополя сохранялся прежний статус, а для крымских татар предусматривалось создание национально-культурной автономии.

Лидеров крымско-татарского движения такой формат, не предусматривающий никаких серьезных рычагов для защиты интересов общины (максимум «совещательный голос» при местных органах исполнительной власти), естественно, не устроил. Глава Меджлиса Рефат Чубаров тогда публично заявил, что не согласен с позицией Петра Порошенко – крымских татар интересует именно национально-территориальная автономия, и никак иначе.

Протест сработал. В середине июля в своем обращении к парламенту Порошенко сообщил, что будет просить конституционную комиссию предусмотреть в новом проекте Конституции положение, в соответствии с которым Крым, оставаясь неотъемлемой частью Украины, вместе с тем станет «национально-территориальным образованием, посредством которого крымско-татарский народ реализует свое право на самоопределение».

Столь витиеватая формулировка, видимо, понадобилась, чтобы, с одной стороны, пойти навстречу требованиям Меджлиса, а с другой – обезопасить себя от возможных обвинений в федерализации и сдаче полуострова, на этот раз крымским татарам. Судя по всему, со статусом Крыма Украина в новой Конституции хочет поступить примерно так же, как с Донбассом, – сохранить видимость административной автономии, а на деле официально включить национальные политические органы крымских татар в структуру власти государства. Благо в данном случае договариваться президенту пришлось не с донецкими ополченцами, а с вполне мирным руководством Меджлиса, которое находится в вынужденном изгнании в Киеве.

Киев согласился создать национальную автономию крымских татар, несмотря на то что доля последних на полуострове составляет всего 10–15% населения (меньше, чем и русских, и украинцев). Чтобы обойти это обстоятельство, украинская власть взяла на вооружение любимый аргумент Меджлиса о правах коренного народа, подкрепленный соответствующей декларацией ООН. 

Еще 20 марта 2014 года, практически сразу после проведения крымского референдума, Верховная рада Украины приняла постановление, признающие крымских татар коренным народом. Затем депутатами был разработан закон «О статусе крымско-татарского народа», который сейчас ожидает внесения в парламент.

Сами крымские татары тогда реагировали на новый статус довольно сдержанно: мол, они лоббировали это решение годами, а украинские власти согласились его принять только после утраты полуострова, когда Киев стал нуждаться в мощной группе поддержки в потерянном регионе. Естественно, выбор пал на лидеров крымско-татарского движения как единственно возможных союзников в сложившихся обстоятельствах. 

Мустафа Джемилев (экс-глава Меджлиса, возглавлявший его 22 года) и Рефат Чубаров также были заинтересованы в альянсе – чтобы сохранить Меджлис хотя бы в изгнании. Поэтому согласились поддержать украинские власти, став депутатами от Блока Петра Порошенко.

Этот союз выгоден обеим сторонам: Украина признает политические органы крымских татар и финансирует их деятельность из госбюджета, а они, в свою очередь, превращаются в постоянное живое напоминание о неурегулированном статусе Крыма.

Стратегия Меджлиса

Рефата Чубарова и Мустафу Джемилева сложно упрекнуть в непоследовательности. В юридическом смысле они сейчас добиваются той цели, которую зафиксировали в Декларации о национальном суверенитете крымско-татарского народа еще в 1991 году.

В этом документе есть принципиальный тезис: «Крым является национальной территорией крымско-татарского народа, на которой только он обладает правом на самоопределение». Конечно, руководство Меджлиса прекрасно осознает, что в России они еще долго не смогут получить не то что возможности самоопределения, но даже статуса коренного народа. Поэтому Меджлис пошел на сделку с более лояльным партнером, не отклоняясь от собственной стратегии.

Понятно, что для самого Крыма в его нынешнем положении предполагаемые конституционные изменения де-факто не будут иметь никаких последствий. Но эти новшества найдут отражение как в национальном законодательстве, так и в политической практике Украины. А главное, если поправки относительно политических прав крымских татар на их исторической территории будут приняты, то в глазах Запада лидеры Меджлиса могут стать единственными легитимными представителями всего полуострова. По крайней мере, сам Рефат Чубаров уверяет, что на июльской встрече аккредитованных послов G7 было достигнуто соглашение о том, что в дальнейшем во всех переговорах или проектах, касающихся будущего Крыма, должен участвовать Меджлис как отдельная сторона, которая представляет один из народов республики.

Меджлис крымско-татарского народа, как и Курултай, никогда не имел статуса гражданского объединения ни на Украине, ни в России. Они всегда находились в неком полулегальном состоянии. Максимум, что предлагали власти Меджлису (в том числе и в Москве), – регистрацию в качестве общественной организации.

Правда, в марте 2014 года украинский парламент признал его исполнительным органом крымско-татарского народа. Но это никак не отразилось на реальных возможностях Меджлиса, зато существенно усложнило выживание его политических активистов в Крыму. 

В украинские времена работе ни Меджлиса, ни Курултая власти особо не препятствовали. Да, национальные органы не признавали, но и не мешали им потихоньку налаживать свою работу. Крымские татары самостоятельно организовывали избирательный процесс, выписывали правила и процедуры политической игры и, самое главное, их выполняли.

Так, в последние годы качественно эволюционировал Курултай: на выборах 2013 года, проходивших по смешанной системе (200 мажоритарщиков и 50 представителей от формально непризнанных партий), барьер 4% преодолели семь политических сил при явке 57%. Тот состав Курултая избрал ныне действующих членов Меджлиса во главе с Рефатом Чубаровым. Именно благодаря тем выборам теперь он имеет право говорить от имени крымско-татарского народа.

После присоединения полуострова к России национальные органы крымских татар оказались в тяжелом положении. Например, Меджлис в прошлом году лишился своего здания в ходе судебного разбирательства, а часть его представителей (8 из 33) были вынуждены покинуть полуостров и обосноваться на Украине.

На материке они занялись легализацией своей структуры уже на территории Киева. Расчет следующий: если Украина все-таки решит признать национально-территориальную автономию крымских татар, Курултай официально станет полноправным элементом системы региональных советов (в роли национального парламента), а Меджлис возьмет на себя функции правительства.

Это даст крымско-татарской общине множество номинальных прав, которые, правда, пока не будут иметь никакого отношения к действительности. Например, национально-государственные органы крымских татар будут иметь квоты на представительство в местной исполнительной власти и региональных советах всех уровней в Крыму. Оперативное управление этими квотами будет осуществлять Меджлис, который также получит право накладывать вето на решения региональных властей, если таковые будут вредить культуре или быту крымских татар.

Также предполагается, что крымским татарам будет гарантирован доступ как к национальному, так и к общереспубликанскому политическому процессу, конечно, пока лишь на бумаге. Как вариант: коренные жители полуострова смогут участвовать в выборах и в Курултай, и в местный парламент, а остальные крымчане – только в парламент.

Тут, правда, возникают некоторые сложности – придется внедрять графу «национальность» (как минимум для крымских татар) и создавать четкие критерии для ее определения. Чтобы можно было разобраться, кто имеет право выбирать Курултай, а кто – нет. 

Кроме того, выборы в Курултай перейдут в компетенцию ЦИК, а деятельность Меджлиса и Курултая будет оплачиваться из украинского бюджета. Ведь раз это государственные органы, то содержать их должен официальный Киев за счет средств налогоплательщиков.

В комплексе все эти формальные изменения приведут к формированию реального крымско-татарского правительства в изгнании, которое будет находиться в Киеве и оттуда бороться за фактическое возвращение Крыма Украине, претендуя на статус единственного законно избранного руководящего органа полуострова.

Вероятно, нынешний состав Меджлиса предложит продлить собственные полномочия до тех пор, пока не появится возможность провести в Крыму выборы в Курултай по украинским законам, следуя принципу беспрерывности власти. А значит, долгие годы основным глашатаем полуострова будет оставаться Рефат Чубаров, который продолжит вести международные переговоры по крымскому вопросу от имени Меджлиса и всего крымско-татарского народа.

Так как в Киеве нет ни Верховного совета Крыма (парламента), ни Совета министров Крыма (правительства) в изгнании, то только лидеры Меджлиса и Курултая будут представлять на Украине легитимную и легальную власть Крыма, создавая для России дополнительные сложности и на международных переговорах, и на самом полуострове.

Андрей Самброс – политолог, независимый журналист, Симферополь

следующего автора:
  • Андрей Самброс