До последнего времени действия российской авиации в Сирии были вполне успешными. Она не несла потерь и сумела остановить отступление войск Асада, грозившее перерасти в коллапс. Благодаря российским самолетам и вертолетам сирийская армия даже перешла в наступление. Впрочем, попытка наступать сразу по всем направлениям, в том числе противоположным, оказалась для измотанной четырехлетней войной армии не вполне удачной. Были достигнуты лишь чисто тактические успехи, говорить о коренном переломе в войне пока не приходится.

В Москве достаточно быстро оценили обстановку и приняли решение увеличить группировку, начав использовать Дальнюю авиацию с российской территории. Сирия стала при этом очень хорошим полигоном для испытания систем оружия, которые Россия до сих пор не применяла в боевых условиях. Однако надеяться, что все будет идеально, мог только очень наивный человек. Россия наступила на интересы слишком многих стран — в первую очередь, региональных держав, успевших за годы войны потратить немало сил и средств на поддержку враждующих группировок. Турция просто не могла не ответить на вмешательство России. Этим ответом и стало уничтожение Су-24. Возможно, Анкара всерьез испугалась того, что французский президент действительно сможет добиться создания антихалифатовской коалиции, причем с участием России, что для Турции совершенно неприемлемо.

Пустые надежды

Обстоятельства данного инцидента не оставляют никаких сомнений в том, что самолет был сбит целенаправленно. Даже если полностью верить турецкой версии событий, бомбардировщик находился в воздушном пространстве Турции менее минуты. Как минимум за это время турки не успели бы поднять истребители в воздух — то есть они были подняты заранее, организовав классическую воздушную засаду.

Точно так же, за столь короткое время невозможно было сделать не то что десять, но даже два предупреждения. Наконец, Су-24 шел не в глубь воздушного пространства Турции, что действительно можно было бы расценить как угрозу, а параллельно границе, срезая ее выступ. То есть, только войдя в ее воздушное пространство (если это на самом деле было), он сразу же из него выходил, заведомо не неся никакой, даже локальной угрозы Турции. Соответственно, ни о какой «защите суверенитета Турции» здесь нет и речи, налицо заранее спланированная акция с целью уничтожения российского бомбардировщика. Нет особых сомнений и в том, что это именно месть за бензовозы под предлогом защиты сирийских турок.

Реакция российского руководства на случившееся несколько удивительна: похоже, оно на самом деле не ожидало от Анкары подобного шага. Это притом, что прекрасно знало о вышеупомянутых «не секретах». Не могло оно не знать и то, что по всем принципиальным геополитическим вопросам (это не только Сирия, но и Крым, а также ситуация в Закавказье) позиция Анкары не просто не совпадает с позицией Москвы, но прямо ей противоположна, а сложная геополитическая игра Турции по созданию нового варианта Османской империи идет полностью вразрез с интересами России. Видимо, в Кремле всерьез верили в то, что газ, туризм и некоторая антизападная фронда Эрдогана делают нас партнерами и чуть ли не союзниками.

Из-за такой удивительной слепоты политического руководства страны грубую ошибку совершило и командование российской группировки в Сирии: оно было обязано обеспечить сопровождение ударных самолетов, работающих вблизи турецкой границы, истребителями, тем более что они в Сирии есть (четыре Су-30). Если бы это сопровождение было, никакой атаки со стороны турок однозначно не случилось бы.

Новые возможности

Гибель двух российских военнослужащих в ходе данного инцидента — трагедия, но войн без потерь не бывает, а профессия военного подразумевает повышенный риск гибели. Потерю бомбардировщика, изготовленного еще в СССР, и не очень дорогого многоцелевого вертолета ВС РФ уж точно переживут. В остальном же Россия может извлечь из произошедшего очевидную пользу.

Во-первых, хочется надеяться, что политическое руководство России избавится от всех иллюзий по поводу «партнера» в лице Анкары и начнет относиться к ней адекватно.

Во-вторых, Россия получает фактический карт-бланш на любые действия против «умеренной прозападной оппозиции», представители которой убили летчика Су-24, расстреляв его в воздухе (это военное преступление), а затем и морпеха в спасательном Ми-8.

В-третьих, случившееся разрушает давнюю идею Турции о создании на севере Сирии «освобожденной бесполетной зоны». Совершенно очевидно, что Россия не признает этой зоны, распространяя на нее боевые действия (в том числе и против ВС Турции, если таковые там окажутся). Более того, анонсированная переброска в Сирию ЗРС С-400 позволит уже нам создать вполне реальную бесполетную зону почти над всей территорией Сирии, при этом в радиусе ее поражения оказывается и значительная часть Турции. Это коренным образом меняет всю военную ситуацию в Сирии.

Наконец, инцидент с самолетом в очередной раз подчеркнул абсолютную виртуальность нынешнего НАТО. Эта виртуальность уже в полной мере проявилась в ситуациях с Грузией и Украиной, но ее формально можно было списать на то, что эти страны, несмотря на безоговорочную прозападную ориентацию, все же не входят в альянс, соответственно, юридических обязательств перед ними НАТО не несет.

Турция в НАТО входит, при этом ее вооруженные силы — вторые по боевому потенциалу после американских. В последние годы Анкара весьма вольно относилась к своему членству в альянсе, но, сбив Су-24, немедленно о нем вспомнила и потребовала защиты. Ответ был абсолютно ожидаемым, точнее — единственно возможным: НАТО выразило словесную поддержку Анкаре и предложило ей самой решать свои проблемы в отношениях с Москвой.

Какие ответные меры применит Россия против Турции и до какой степени использует открывшиеся перед ней новые возможности в Сирии, сейчас ответить невозможно. Здесь очень многое зависит от целеполагания Кремля. Если цель — разгром «халифата», «Ан-Нусры» и другой радикальной оппозиции Асаду, можно значительно приблизиться к ее достижению. Если цель — отпилить для Асада небольшой кусок власти в Сирии, или абстрактно «укрепить позиции России на Ближнем Востоке», или тем более снова «подружиться» с Западом, то она в любом случае достигнута не будет. Впрочем, политика Кремля традиционно ситуативно реактивна, поэтому ее цели могут достаточно быстро меняться в зависимости от изменения обстоятельств. Из-за чего результат действий России становится еще более непредсказуемым.

Александр Храмчихин – заместитель директора Института политического и военного анализа

следующего автора:
  • Александр Храмчихин