Двадцать шестого февраля в Иране выбирали парламент и Совет экспертов. Последний хоть и привлекает меньше внимания СМИ, играет очень важную роль: он имеет право смещать и назначать высшее руководящее лицо Исламской Республики – верховного лидера. Впрочем, важность голосования тут определялась не только формальными полномочиями этих институтов, но и текущим политическим моментом. Впервые с 2009 года реформаторы и либеральные прагматики попытались бросить вызов консервативному лагерю, имеющему большинство и в иранском парламенте, и в Совете экспертов.

Что на кону

К началу 2016 года политическая жизнь Ирана во многом оказалась под контролем умеренного консервативного большинства (традиционалистов), которые по мере надобности блокировались с радикальными консерваторами и теми прагматиками, что разделяют консервативные взгляды. Эти группы пользуются поддержкой верховного лидера аятоллы Хаменеи.

Они в разной степени опасаются возможных негативных последствий внутренней либерализации и уверены, что Иран должен опираться на собственные ресурсы и сохранять ведущую роль государства в экономике. Они воспринимают контакты с США и ЕС как вынужденное зло. Консерваторы согласны на ограниченное экономическое сотрудничество с европейцами, но сохраняют настрой на политическую конфронтацию с Западом и любыми способами противодействуют распространению западных культурных ценностей в стране.

Естественными противниками традиционалистов выступают реформаторский блок и прагматики либерального толка, отождествляющие себя с президентом Рухани и крупным политиком, бывшим президентом Хашеми-Рафсанджани. Хотя понятия «реформаторы» и «либералы» тут несколько условны (представители этих групп все равно верны идее исламского строя и не мыслят себя вне его), их видение будущего страны сильно отличается от взглядов традиционалистов.

Дальнейшее развитие Ирана реформаторы напрямую связывают с либерализацией экономики и социальной сферы, с укреплением связей с внешним миром (де-факто с Западом). Реформаторов и либеральных прагматиков сильно потеснили в годы президентства неоконсерватора Ахмадинежада (2005–2013). Ахмадинежад методично отодвигал представителей реформаторского движения от управления страной, ставя на ключевые посты консерваторов и выходцев из силовых структур (в первую очередь Корпуса стражей исламской революции).

Особенно негативно на либеральном движении сказался разгон выступлений 2009 года, когда иранский средний класс, студенты и интеллигенция протестовали против переизбрания Ахмадинежада на второй срок. Тогда успешное подавление «Зеленого движения», представлявшего оппозицию, позволило ослабить противников консерваторов и навесить на многих реформаторов ярлык раскольников и противников исламской идеи, поставив крест на их политической карьере.

Спустя четыре года приход на пост президента Рухани дал реформаторам и либералам надежду на возможное изменение ситуации в их пользу. Помимо снятия санкций, Рухани пообещал провести ряд социально-экономических преобразований, направленных на вывод экономики из кризиса. Существенным препятствием на пути реформ мог стать контролируемый консерваторами (около 60–65% кресел) парламент. Выборы этого года дали реформаторам шанс изменить расклад сил в пользу Рухани.

Не менее важными стали и выборы в Совет экспертов. Принимая во внимание возраст (76 лет) Хаменеи, шансы, что созыв 2016 года будет выбирать нового верховного лидера, достаточно велики. Поэтому для либеральных сил в Иране было жизненно важно усилить свои позиции в Совете экспертов, чтобы иметь возможность влиять на процесс избрания нового главы государства (с учетом того, что сам Хаменеи последовательно поддерживал консервативный курс).

Ставки сделаны

В борьбе за места в парламенте и Совете экспертов реформаторы сделали главную ставку на усталость населения от тяжелой социально-экономической ситуации в Иране, его готовность массово участвовать в выборах и, самое главное, на положительный психологический эффект от успехов, достигнутых командой Рухани в снятии санкций.

Расчет консерваторов был намного сложнее. Почувствовав реальную угрозу своим позициям, традиционалисты активизировались задолго до начала предвыборной кампании. Как и раньше, они рассчитывали на административный ресурс и эффективную пропаганду.

Списки кандидатов в парламент и Совет экспертов были сильно прорежены в ходе их утверждения в МВД и Совете стражей Конституции (обязательной по Конституции страны). Большинство исключенных составляли представители реформаторов. Из списков кандидатов в Совет экспертов был вычеркнут даже внук самого аятоллы Хомейни Хасан Хомейни. Более того, среди изгнанных оказались и некоторые умеренные традиционалисты – власти явно пытались дать фору радикальным консерваторам.

Консервативные СМИ стали активно рассказывать о проблемах в экономике страны, обвиняя президента в неспособности с ними справиться. Распространялись слухи, что Рухани заключил соглашение с ядерными переговорщиками на условиях, которые вначале не были одобрены Хаменеи. Сам верховный лидер во время кампании тоже вел себя так, чтобы своими высказываниями принизить значимость достигнутого соглашения. В Иране вновь заговорили, что термины «умеренный» и «либерал» – это синонимы слов «предатель» и «агент влияния».

Столица против провинции

На руку консерваторам играли и иранские реалии. После разгона «Зеленого движения» в 2009 году реформаторы лишились многих молодых и популярных активистов, которые не могли пройти утверждение своих кандидатур в МВД и Совете стражей Конституции. Консерваторы с притоком новой крови проблем не испытывали. 

После президентства Ахмадинежада в иранской политике сильно выросла значимость мнения провинции. Ахмадинежад одним из первых стал делать ставку на работу с избирателями не только в столице, но и за ее пределами. Этот подход стали активно использовать и консерваторы в целом. Логика здесь проста: по подсчетам одного из ведущих экспертов по внутренней иранской политике Рассама, на долю восьми крупнейших городов Ирана приходится треть населения страны, но они выбирают всего 58 из 290 мест в парламенте. Из-за этого проигрыш в традиционно прореформаторской столице и крупных городах не означает провала всей предвыборной кампании, если провинция голосует по-другому.

Сейчас иранская провинция больше ориентирована на традиционалистов, и вести здесь пропагандистскую работу для них легче. Произошло это не только из-за того, что в провинции люди всегда консервативнее. Свою роль сыграли действия Ахмадинежада на усиление контроля консерваторов над местными властями. 

С победой Рухани президентская команда сменилась с неоконсервативной на относительно либеральную. Однако на местах подобных изменений не произошло. Остальное в провинциях сделала привычка иранцев голосовать не за партии, а за личности тех, кто «делает дело»: реформаторы были лишены права участвовать в работе исполнительной власти, в то время как консерваторы стали ассоциироваться с реальной работой и пользоваться уважением.

Победа с привкусом поражения

В целом либеральные силы Ирана были в заведомо слабой позиции, а ставки, которые они сделали, могли и не сыграть. Явка на парламентских выборах была хоть и высокая, но не запредельная – около 60%. Пропаганда консерваторов работала на полную мощность и успешно высвечивала слабые места политики Рухани. Наконец, эйфория от снятия санкций могла постепенно пойти на спад: столь ожидаемого мгновенного чуда от атомного соглашения пока не произошло. Иностранные инвесторы хоть и проявляют большой интерес к Ирану, но не спешат вкладывать деньги в ослабленную экономику. На этом фоне некоторые аналитики накануне выборов заговорили не только о грядущем провале реформаторов, но и стали пророчить Рухани неудачу на президентских выборах.

И все же, судя по предварительным результатам, нельзя говорить о полной победе какой-то одной из сторон. Несмотря на все созданные консерваторами преграды, реформаторы смогли усилить свои позиции во власти – в первую очередь за счет безоговорочной победы своих кандидатов в Тегеране и успеха в крупных городах. Хотя консерваторы в ходе второго тура голосования и могут попробовать вновь стать самой крупной фракцией парламента (сейчас они уступают несколько мест реформаторам), но сформировать абсолютное большинство у них едва ли получится.

Вместе с тем переоценивать важность их успехов также не стоит. Консерваторы своих позиций существенным образом тоже не сдали. Любая законодательная инициатива парламента должна пройти сложную систему одобрений и утверждений, что позволяет руководству Ирана вмешиваться в процесс законотворчества на любом этапе.

Наконец, существующая иранская политическая система построена таким образом, что последнее слово при принятии любых решений остается за верховным лидером Хаменеи, известным своими консервативными взглядами. Смещение его с этого поста и назначение нового верховного лидера настолько деликатное дело, что, по мнению многих наблюдателей, обсуждаться оно будет не только в рамках Совета экспертов, а потребует более широкого консенсуса. Это, в свою очередь, делает итоги выборов в Совет хоть и важными, но не определяющими.