В середине апреля граждане Турции на референдуме одобрили пакет радикальных поправок в Конституцию. Когда изменения вступят в силу, в стране поменяется форма правления с парламентской на президентскую, пост премьер-министра будет упразднен, а полномочия президента значительно расширены, и так далее.

Турецкие власти на протяжении всей предреферендумной кампании изо всех сил старались убедить сограждан поддержать поправки, которые, по их мнению, так необходимы Турции в современных мировых реалиях. Однако, несмотря на неограниченный административный ресурс, поддержку СМИ и конфликт с европейцами, который поднял рейтинг Эрдогана среди турецких иммигрантов в Европе и его сторонников в Турции, убедить в этом удалось лишь 51,4% турок. Этого количества хватило для победы на референдуме 16 апреля, однако, вполне возможно, не хватит для того, чтобы гарантировать долгосрочную устойчивость режиму Эрдогана, которого уже в 2019 году ждет испытание президентскими выборами. 

Безопасность, курды и экономика

У турецких властей осталось не так много времени, чтобы убедить ту часть избирателей, которая голосовала против поправок, в 2019 году отдать свои голоса за Эрдогана, а не за оппозицию, а нерешенных проблем в стране хоть отбавляй – и внешних, и внутренних. Причем последние логично вытекают из первых. Так, сирийский кризис стал причиной кризиса с беженцами (почти три миллиона сирийцев находятся в Турции), привел к срыву курдского урегулирования и росту терроризма. 

Главным аргументом в пользу принятия поправок, а следовательно, и сильного президентского режима был вопрос безопасности. Накануне референдума власти обещали, что при сильном президенте вопросы безопасности будут решены сами собой. Возможно, что напуганные ростом терактов турки и голосовали за поправки, во многом принимая во внимание этот аргумент.

Однако противники поправок не связывают решение проблемы терроризма с необходимостью изменения режима в стране. По их мнению, рост терроризма – это прямое следствие необдуманной сирийской политики руководства и невозможности договориться с курдами. До 2015 года отдельные акты терроризма в Турции, конечно, случались, но в основном на юго-востоке страны, где обстановка традиционно неспокойная. С июля 2015 года количество терактов в Турции возросло в разы, они приобрели массовый характер и стали происходить в крупных городах. Неудивительно, что все больше граждан Турции, опасаясь за свою жизнь, стали предъявлять претензии к властям страны, которые не могут обеспечить их безопасность.

С вопросами безопасности тесно связан нерешенный курдский вопрос. Курды составляют примерно 20% населения Турции. Долгое время курдский вопрос был главной проблемой Турции. Решить его попытался Эрдоган и его Партия справедливости и развития (ПСР). Отказавшись от силовых методов своих предшественников, в 2012 году они запустили процесс мирного урегулирования курдского вопроса.

Кульминацией примирения с курдами стало публично зачитанное 21 марта 2013 года, во время празднования Навруза, письмо Абдуллы Оджалана, лидера Рабочей партии Курдистана (курдская сепаратистская организация, признанная в Турции, США и ЕС террористической). Отбывающий пожизненное тюремное заключение Оджалан призвал курдских партизан сложить оружие и покинуть турецкую территорию.

Однако мир с курдами продлился недолго – в 2015 году конфликт разразился снова. В июле Рабочая партия Курдистана заявила, что больше не будет поддерживать перемирие с Анкарой. Причиной срыва стали турецкие авиаудары по территории Северного Ирака, где находились курдские боевики. 

В процессе переговоров с РПК важную роль играли курдские политики из Партии демократии народов (ПДН). На волне курдского примирения на выборах 2015 года им даже удалось преодолеть десятипроцентный барьер и попасть в турецкий парламент, тем самым став четвертой системной политической партией. Однако после срыва переговоров ПДН впала в немилость. В ноябре 2016 года ряд ее депутатов, включая сопредседателей партии Селахаттина Демирташа и Фиген Юксекдаг, были арестованы по обвинению в «террористической пропаганде». Их обвиняют в связях с запрещенной Рабочей партией Курдистана.

Неудивительно, что традиционно курдские районы Турции голосовали против поправок на референдуме и крайне негативно относятся к нынешним властям, а среди курдской молодежи на подъеме националистические антитурецкие настроения. Проблему усиливает резко негативная позиция Анкары по отношению к сирийским курдам, которых Турция рассматривает как ответвление Рабочей партии Курдистана и делает все возможное (в том числе прибегает к военным действиям), чтобы не допустить усиления их позиций в Сирии. 

Помимо всего прочего, в Турции до сих пор действует режим чрезвычайного положения, введенный после попытки госпереворота в июле прошлого года, продолжаются аресты и увольнения людей, причастных к группировке FETO богослова Фетхуллаха Гюлена, на которую власти возложили ответственность за путч. Свыше 40 тысяч арестованы, 120 тысяч уволены, оппозиционные СМИ закрываются или подвергаются кадровым перестановкам. Двенадцатого мая около шестидесяти сотрудников Стамбульской фондовой биржи были арестованы. Также был задержан главный редактор онлайн-версии светской оппозиционной газеты «Джумхуриет» Оуз Гювен.

Внутренние и внешние проблемы самым негативным образом сказываются на экономике страны. Политическая нестабильность отпугивает иностранных инвесторов, в 2016 году приток прямых иностранных инвестиций в страну был на треть ниже, чем в 2015 году. Из-за участившихся терактов и запретов сверху (в случае России) иностранные туристы стали реже посещать турецкие курорты. В сфере туризма произошел спад более чем на 32%. В 2016 году турецкая лира обесценилась по отношению к доллару на 18%.

Кто, если не Эрдоган? 

Естественно, руководство Турции обещает своим сторонникам решить все накопившиеся внутренние и внешние проблемы в ближайшем будущем. Тем не менее времени у него не так уж и много. Принятые 16 апреля поправки вступят в силу через два года, а в ноябре 2019 года в Турции должны пройти президентские выборы, на которых будет избран глава государства уже с новыми, расширенными полномочиями. Среди многих критиков турецкого режима популярно мнение, что не надо спешить отчаиваться из-за результатов конституционного референдума – они еще не означают установление диктатуры Эрдогана и его автоматической победы на выборах. Учитывая множество внутренних и внешних проблем, стоящих перед руководством Турции, у оппозиции есть все шансы победить на выборах в 2019 году. 

У такого оптимизма есть серьезные основания: разрыв между «да» и «нет» на референдуме незначительный, почти половина турецких граждан (49,6%) проголосовала против конституционных поправок. Голосовали они не просто против поправок как таковых, а против установления в стране единоличного правления Эрдогана, против проводимой им политики. Вполне возможно, до 2019 года они не изменят свои взгляды и проголосуют за альтернативного кандидата в президенты.

Однако тут же возникает естественный вопрос, кто сможет противостоять Эрдогану. Турецкая оппозиция очень разрозненна, среди ее лидеров сложно выделить какого-то яркого харизматичного политика, способного бросить вызов Эрдогану. Глава крупнейшей оппозиционной Народно-республиканской партии (НРП) Кемаль Кылычдароглу вряд ли подойдет на эту роль. Хотя ему и удалось прекрасно провести кампанию против конституционных поправок, маловероятно, что он сможет повторить этот успех в 2019 году уже в качестве кандидата в президенты. Его партию традиционно поддерживают порядка 25%, которые, возможно, и отдадут ему свои голоса. Что же касается других оппозиционных сил, то им Кылычдароглу вряд ли понравится – среди курдов, части националистов и исламистов его популярность крайне низка.

Турецкие политологи, которые почти ежедневно обсуждают предстоящие выборы на местных телеканалах, сходятся во мнении, что оппозиция сможет повторить свой успех в 2019 году, то есть объединить вокруг себя всех, кто против Эрдогана, только в том случае, если выдвинет от себя объединенного и беспартийного кандидата. Задача не из простых – такой кандидат должен удовлетворять требованиям социал-демократов, левых, кемалистов, курдов, националистов и части исламистов, которая не поддерживает правящий исламистский режим. Оппозиции также нужно заполучить часть голосов традиционного электората ПСР, который, скорее всего, будет голосовать по принципу «кто, если не Эрдоган». Для этих разочаровавшихся сторонников Эрдогана нужно найти не слишком далекого от них политика.

В качестве такой альтернативной фигуры сейчас широко обсуждается бывший президент Турции Абдулла Гюль. Его кандидатуру предложил рассмотреть Дениз Байкал, популярный турецкий политик, бывший лидер НРП. Гюль – один из основателей правящей ПСР. С 2002 по 2003 год он занимал пост премьер-министра, с 2003 по 2007 год был министром иностранных дел, затем – президентом Турции. В 2014 году он ушел из активной политики, уступив президентское кресло Эрдогану.

По официальной версии, Гюль ушел добровольно. Но в Турции говорят, что причиной ухода стали его разногласия с Эрдоганом: Гюль был не согласен с давлением на оппозицию, реакцией властей на протесты в стамбульском парке Гези летом 2013 года, проводимой сирийской политикой. Впрочем, разногласия эти никогда не становились темой публичного выяснения отношений Гюля с Эрдоганом. А в мае 2016 года долгое время не появлявшийся на людях Абдулла Гюль был замечен на свадьбе младшей дочери Эрдогана.

Таким образом, 66-летний Гюль представляет собой вполне подходящую альтернативную фигуру – медийную и узнаваемую, по взглядам довольно либеральную, но в то же время близкую исламистам. Бывший президент пока не подтвердил своего намерения участвовать в выборах 2019 года, но и не опроверг. Он лишь сказал, что сейчас политикам лучше заняться решением текущих проблем.

Два с половиной года остается до президентских выборов в Турции, по итогам которых станет ясно, получит ли Эрдоган и его партия, которую в соответствии с внесенными поправками он снова возглавил 21 мая, вотум доверия турецкого народа. На данный момент турецкое общество сильно расколото, поэтому точно предугадать результат Эрдогана на президентских выборах в 2019 году нельзя. Исход выборов будет зависеть от многих факторов – прежде всего от способности турецкой оппозиции договариваться и от развития ситуации в Сирии.