Радения обиженных «Смертью Сталина» – речь, конечно, о фильме Армандо Ианнуччи, но кавычки можно было бы и убрать: похоже, сама мысль, что Сталин смертен, многих на родине до сих пор способна оскорбить, – вещь полезная. Скандал вокруг комедии длится, и отзыв прокатного удостоверения, как выяснилось, далеко не конец истории. Московский кинотеатр «Пионер» показывает «Смерть Сталина», билеты распроданы на несколько дней вперед, Минкульт грозит карами, но предусмотренное законом наказание в данном случае – штраф от 50 до 100 тысяч рублей. А пугать Александра Мамута, которому «Пионер» принадлежит, штрафом в сотню тысяч, дело неблагодарное, у него есть. 

Горит одна звезда

Еще осенью прошлого года борьбу против «Смерти Сталина» (или правильнее будет сказать – борьбу за бессмертие Сталина) попытались начать коммунисты, но успеха не имели. Сам Владимир Мединский, министр культуры, выступил тогда против цензуры: «Вам лишь бы что-то запретить. Мы, наоборот, придерживаемся другой позиции. У нас свобода слова». 

На этот раз у группы оскорбленных деятелей культуры вроде бы все получилось: их открытое письмо на имя все того же министра и стало поводом для запрета на прокат фильма в России. Документ вышел продуманный, написанный с тем расчетом, чтобы развязать министерству руки: «Мы считаем, что фильм содержит информацию, которая может быть расценена как экстремистская, направленная на унижение достоинства российского (советского) человека, пропаганду неполноценности человека по признаку его социальной и национальной принадлежности». Сигнал о мыслепреступлении в компетентные органы превращает запрет фильма из акта предварительной цензуры (это некрасиво, цензура запрещена Конституцией) в дело законное.  

Список подписантов выглядит как настоящий парад переродившихся. Подпись Никиты Михалкова стоит второй, почетное первое место режиссер всея Руси галантно уступил дочери маршала Жукова). Мы ведь своими глазами видели, как комдив Котов, роль которого сыграл сам Никита Михалков в своем фильме «Утомленные солнцем», макал ненавистного Сталина в шоколадный торт. А вот гляди ж ты, обиделся.

Впрочем, чему удивляться. В прошлом веке Михалков демонстрировал близость с президентом Ельциным, в этом – насмерть бьется против екатеринбургского Ельцин-центра. Есть и подпись Владимира Бортко, который в перестройку снял «Собачье сердце», разобранный на цитаты антибольшевистский памфлет, но давно уже превратился в пламенного ленинца (и путинца). Есть подпись Игоря Угольникова, который во время оно радовал любителей абсурдистского юмора, без стеснения глумясь над духовными скрепами в шоу «Оба-на», а теперь стал продюсером идейно выдержанных патриотических фильмов.

Однако главной звездой кампании за вечную жизнь для Сталина стала Елена Драпеко, заместитель главы парламентского комитета по культуре. Она успела рассказать, что пришла пора жить по законам военного времени. Сообщила, что помнит ночь смерти Сталина и как все тогда плакали (ей было чуть больше четырех лет, но и это не главное: главное вот что – умер вождь 5 марта 1953 года в 21:50, но о смерти его граждане СССР узнали только на следующий день). Собирается учредить экспертный совет по защите нравственности и без трепета говорит о необходимости ввести цензуру: «Это нравственная цензура. Обязательно. Только законом невозможно отрегулировать все. Определить, что насилие на экране, а что нет, что является произведением искусства, а что не является, может только человек». И мы догадываемся, кто эти люди.

«Гадость. Сталин лежит в луже мочи, а вокруг уроды, которые делят власть», – так Драпеко передала содержание фильма Ианнуччи. Забавный нюанс: фильм ругают за явные исторические ляпы, и обоснованно ругают, если только можно в этом упрекать комедию, которая на историческую достоверность не претендует. Но как раз вот этот эпизод – точен вполне. Все так и было. 

Столкновение культур

Хочется бесконечно цитировать златоустов, успевших в пух и прах разнести ненавистный фильм. Но экономии места ради просто выделим ключевые аргументы, ставшие основой критики фильма. За пару дней государственники столько всего успели наговорить, что за руганью в адрес Ианнуччи вполне можно рассмотреть контуры идеологии нового русского консерватизма.

Итак. Варьируя термины – «грязная клевета», «искажение исторических фактов», «пасквиль», «очернение памяти», – любители Сталина подчеркивают: иностранный режиссер сделал по отношению к нашим вождям нечто такое, чего по отношению к своим не сделал бы никогда и ни при каких обстоятельствах. Это вторжение (не зря же Елена Драпеко говорила, что фильм угрожает «нравственности и безопасности» России). Покушение на наш ментальный суверенитет.

Ианнуччи жестко издевался и над английской, и над американской властью, критики вроде бы бьют мимо цели, но это не важно. Идеологический дискурс не должен зависеть от фактов, все ровно наоборот. 

Тут важно, наверное, отметить, что Ианнуччи вдохновлялся французским комиксом о сталинских временах, авторы же комикса, в свою очередь, – фильмом «Хрусталев, машину». Факты, бывает, переплетаются в сложный узор, но на то и идеология, чтобы все упростить.

Время, о котором режиссер, презентовавший фильм еще в прошлом году на фестивале в Торонто, конечно, не думал, для показа тоже выбрано неслучайно. Канун юбилея Сталинградской битвы – идеальный момент, чтобы не просто оскорбить, а оскорбить максимально болезненно. Покуситься на память о нашей великой Победе. Квазирелигиозный культ Победы – ключевой пункт развернутой в прошлое идеологии архаизации, точка сборки тысячелетней империи. Прошлая Победа дает нынешней власти очень важные права в настоящем: наследники победителей (и только они!) имеют сегодня право решать, кто фашист, а кто – наоборот. Где то есть безусловное зло, а где безусловное добро. А кто наследники? Мы наследники, вернее, наши начальники.

Конечно, речь не о содержании фильма, который может нравиться или не нравиться. Фильм можно счесть сколь угодно плохим, но нельзя же всерьез утверждать, что чернушная комедия «угрожает безопасности страны». А раз утверждают – значит, имеют в виду нечто другое. Живых вождей любить выгоднее, чем мертвых. И мы можем в прямом эфире наблюдать столкновение двух способов отношения к власти.

Власть можно считать чем-то вроде обслуживающего государственную машину персонала. Тогда комедия о ней – что-то вроде фильма о водопроводчике «Афоне». А можно видеть во власти святыню, и тогда любая насмешка над властью становится кощунством. Особенно насмешка чужого над нашей властью. Там, в фильме, Берию называют «очкастым жирдяем». Ну и что, что палач, но ведь свой! Кстати, Елена Драпеко это все сформулировала в одном из интервью с предельной точностью. Не зря же именно она стала главной звездой скандала, потеснив маститых конкурентов: «Это американцы могут себе позволить оскорблять собственную мать. А у нас за такое просто зарежут. У нас другая культура».

Естественно, развратить несмышленый народ, показав ему власть в неприглядном виде, проще простого. В этом и есть цель врага. Между прочим, даже государственникам не так уж просто оправдать власть, которая несмышленый народ уничтожала промышленными методами. Сталин благостную картину портит. Но спасает Победа. Она из профанной истории переносится в план мистический, она становится божьим знаком, она показывает, что все было не зря. И получается, что Ианнуччи попадает сразу во все болевые точки этой новой идеологии. 

Future Simple

Но похоже, что новая консервативная идеология начинает с неожиданной стремительностью устаревать, – и это, пожалуй, последний пока вывод из истории со «Смертью Сталина».

Мамут ведь точно не оппозиционер. И раз он решил, щелкнув Мединского по носу, показать публике «Смерть Сталина», значит, чувствует, что так уже можно. Или знает. Блогеры, чья задача изображать в соцсетях либерализм с путинским лицом, тоже ринулись плотным строем разоблачать министра культуры. Видимо, слухи о том, что в новом правительстве будет другой министр культуры, возникли не на пустом месте.

Вспомним бесконечный поток тверков в поддержку студентов ульяновской «лётки», которых едва не отчислили за смешную пародию на старый клип Бенасси. Это важное событие. Это показатель того, что наши сограждане – не профессиональные борцы с режимом, не записные обличители, а самые обычные, далекие от политики люди – до степени невыносимости, до тошноты устали от постных речей и поучений в духе непереваренного Домостроя. 

И начальники, не мертвые, а живые, за честь которых и бьются на самом деле насмерть с британским режиссером неравнодушные деятели культуры, отлично это все понимают. В Кремле не романтики, озабоченные созданием комитетов по борьбе за нравственность, а прагматики, озабоченные выстраиванием механизмов сохранения и воспроизводства власти.

Им, наверное, не хочется совсем, а все равно придется ослаблять духовные скрепы. Просто потому, что о будущем, в котором они очень хотят остаться, разговаривать придется не со стареющей гвардией отставных деятелей культуры, а с более молодыми согражданами – зря, что ли, кандидат Путин без устали с молодежью встречается. А она, может, и не переживает сильно из-за коррупции и покушений на гражданские свободы, (а может, и переживает, кстати, вопрос дискуссионный), но уж точно не хочет из мира, где интернет, мемы, видосы, клипы и сторисы, в мир, где учат ходить строем к героической смерти. 

И, конечно, в процессе такого разговора о собственном будущем власть с легкостью пожертвует любыми пешками из стареющей консервативной гвардии. 

следующего автора:
  • Иван Давыдов