Хотя официально Иран до последнего отрицал свое военное присутствие в Сирии, его жители прекрасно знали, какую серьезную поддержку страна оказывает режиму Башара Асада. Отношение к происходящему в иранском обществе было весьма неоднозначным. Но вот воздушные удары Москвы иранцы восприняли с энтузиазмом, несмотря на давно укоренившееся недоверие к действиям России. Почему?

Зачем нам Асад

С самого начала гражданской войны в Сирии Тегеран оказывал президенту Асаду серьезную помощь. Разумеется, в официальных заявлениях Ирана речь шла исключительно о дипломатической поддержке на международной арене. Мол, сирийская оппозиция — не более чем банды головорезов, нарушивших покой в стране, а США (и Израиль) в очередной раз решили устроить в регионе «цветную революцию», чего Иран допустить не может.

Такова генеральная линия партии, заданная самим Верховным лидером аятоллой Хаменеи. Ей вторят все иранские клирики — да у них и нет особого выбора. Не так давно Хаменеи создал и возглавил Совет пятничных имамов, который решает, кто именно и где будет вести главную молитву каждую пятницу. А пятничная молитва уже давно превратилась в своеобразную трибуну, с которой, через религиозных деятелей, государство делает самые громкие политические заявления.

Можно много спорить о том, насколько рациональна иранская позиция. Но Сирию Иран отдавать не намерен. Поддерживая Асада, Иран подтверждает свой региональный статус в жесточайшей конкуренции с Саудовской Аравией и Турцией. Подобную роль в свое время играла и его помощь cектору Газа, Ливану и даже Ираку с Афганистаном.

Помощь Сирии, судя по просачивавшейся время от времени информации, была весьма и весьма значительной. Уже в 2011 году Корпус стражей исламской революции обвиняли в помощи сирийской армии: поставках вооружения, финансовой поддержке, отправке войск и военных советников. Но лишь в период венских переговоров аятолла Хаменеи публично заявил о том, что Иран будет оказывать Сирии всемерную поддержку: мы сотрудничали и сотрудничаем с Сирией, никуда оттуда не уйдем и будем предоставлять ее законному правительству всю возможную помощь. По некоторым данным, Иран уже перебросил в Сирию 5-7 тысяч военных.

Косвенным доказательством присутствия иранских военных высокого ранга стала гибель в Сирии одного из командиров Стражей исламской революции генерала Хоссейна Хамедани, похороненного в Тегеране 11 октября. Хамедани был специалистом по нерегулярным боевым действиям. Он стал вторым командующим Стражей исламской революции, убитым в Сирии в 2015 году. В свое время Хамедани отличился в ходе подавления антиправительственных выступлений в Тегеране в 2009 году, и многие иранцы вспоминали его отнюдь не добрым словом. 

Хватит кормить Ливан

Многие годы поддержка Ираном Палестины, Ливана и затем Сирии шла под девизом помощи братьям-мусульманам. Глубоко религиозные простые иранцы охотно откликались на подобные посылы правительства: надо помогать верующим братьям сейчас, когда Запад так бесчинствует.

Но постепенно стали появляться разногласия. В самом деле, если Иран помогает братьям по вере в Ливане или Палестине, почему он не протягивает руку помощи, например, уйгурам в Китае? Или множеству других мусульманских меньшинств по всему миру? Получается, что одни мусульмане равнее других?

Серьезным потрясением для многих стали попавшие в интернет кадры из «угнетаемого Западом» Ливана. Девушки в бикини на фоне роскошных бассейнов с алкогольными коктейлями в руках — все это никак не вязалось с суровым образом страны, борющейся за свои религиозные убеждения.

Большинство иранцев понимают, как много денег иранское правительство вкладывает в поддержку союзников в Палестине, Ливане и Сирии. И это на фоне того, что экономическое положение основной части населения в последние годы стало чрезвычайно тяжелым. Застой в экономике, санкции, дыры в бюджете. Около 20 миллионов жителей Ирана — за чертой бедности.

Признаки недовольства такими активными внешними интервенциями проявились еще во время протестов 2009 года. Многие демонстранты тогда скандировали: «Не Газа и не Ливан, я умру только за Иран!». Проще говоря, хватит разбазаривать государственные средства, пора заниматься внутренними проблемами. Некоторые оппозиционеры и сторонники реформ считают так и сейчас: пусть они там живут как хотят, нам и дома есть чем заняться.

Но есть среди иранской интеллигенции и те, кто понимает, что все не так просто. Как правило, эти люди не раз бывали за границей, свободны от воздействия надоедливой иранской пропаганды (которая внутри страны часто достигает эффекта, прямо противоположного желаемому) и осознают важность иранской внешней политики.

«Если бы у Ирана не было такого влияния в Палестине, Ливане, Ираке, а теперь и в Сирии — разве стал бы мир с нами считаться?» — задают они риторический вопрос. Быть может, без этого Америка не пошла бы на венские переговоры, не появилась бы перспектива снятия санкций. Наконец, ИГИЛ представляет реальную опасность в регионе. Как известно, раз уж война неизбежна, лучше вести ее на чужой, а не на своей территории.

Таким образом, даже многие из тех иранцев, кто совершенно не приемлет внутреннюю политику аятоллы Хаменеи, тем не менее вынуждены согласиться, что внешняя политика страны во многом разумна и обоснованна.

Союз с северным соседом

Рассматривая любую реакцию иранцев на действия России, не стоит забывать: Иран относится к РФ очень и очень подозрительно. Старшее поколение все еще не может избавиться от отголосков пропаганды времен холодной войны. Те, кто помоложе, хорошо помнят, как, пытаясь усидеть на двух стульях, Россия то защищала интересы Ирана, то сдавала его США в последние годы. Правда, как и во многих других странах, в Иране сформировалась прослойка своеобразных фанатов президента Путина: им важна не Россия как таковая, а фигура человека, осмеливающегося перечить Америке.

Воспринятые поначалу осторожно, действия России в Сирии буквально через несколько дней вызвали у многих иранцев положительную реакцию: «Вы только посмотрите! Европейцы уже два года бомбят ИГИЛ — и безрезультатно. США вообще его вырастили и выкормили — и, конечно, всерьез бомбить не станут. А Россия пришла — и сразу всыпала ИГИЛ всерьез».

Иранцы любят пересказывать и следующую фразу Владимира Путина: в ответ на заявление США, что большинство баз ИГИЛ расположено под землей и потому добраться до них с воздуха затруднительно, президент России заметил, что, мол, воду на Марсе США обнаружить смогли, но не в состоянии засечь подземную базу террористов на Земле.

Общественное мнение в данном случае совпадает с позицией иранского правительства: надо давить террористов на чужой территории, пока они не придут на нашу. Естественно, к террористам Иран официально причисляет всю сирийскую оппозицию, поэтому в целом иранцам все равно, кого русские бомбят: лишь бы не Асада.

Даже прошедшая в западных СМИ информация о том, что несколько русских ракет, выпущенных по целям в Сирии, взорвались на территории Ирана, не вызвала у иранцев негативной реакции. Мол, если бы ракеты попали в населенный пункт — одно дело. А так, даже если это и не западная дезинформация, ракеты упали где-нибудь в пустыне. Ну что ж, бывает — Америка вон вообще целилась в террористов, а попала в госпиталь.

Зато обе страны теперь сообща борются против одного врага — и для иранцев этот момент очень важен. Большинство из них осознает, что Россия в Сирии преследует свои интересы. Но ведь ни одна страна не станет рисковать жизнями людей и тратить большие деньги, не имея своего интереса, резонно рассуждают жители Ирана. Главное — есть результат. И пока интересы России и Ирана совпадают, иранцы не видят причин не поддерживать северного соседа.

Марьям Хамеди — иранский журналист, политолог (имя изменено), Тегеран.