«Принятое нами решение не делает никого победителем и никого – проигравшим», – пафос председателя Конституционного суда Австрии Герхарда Хольцингера показался австрийцам забавным. Ведь лидер «Зеленых» Александр ван дер Беллен в одночасье лишился президентского кресла, а кандидат праворадикальной Партии свободы Норберт Хофер не только получил счастливую возможность вновь побороться за пост президента уже этой осенью, но и прямо сейчас в отсутствие законно избранного главы государства стал одним из трех временно исполняющих президентские обязанности – он сопредседатель австрийского парламента. 

Отличать политические поражения от побед судье Хольцингеру, видимо, не полагается по должности. Но вполне возможно, что проблемы с тем же самым и у тех комментаторов, которые теперь предрекают Австрии вслед за зеленым рассветом коричневый закат. Ближайшие месяцы вовсе не обещают Хоферу легкой прогулки, и Brexit, который уже окрестили главным политическим событием внутриполитической жизни Австрии, как ни странно, может сработать против кандидата, известного своим евроскептицизмом. 

Болотная аплодирует стоя

22 мая в Австрии состоялся второй тур президентских выборов. После подсчета 3,9 млн голосов, отданных по старинке на избирательных участках, лидировал кандидат от ультраправой Партии свободы Норберт Хофер. Но еще 766 тысяч австрийцев проголосовали по почте, и когда были подсчитаны их бюллетени, в лидеры вырвался кандидат от «Зеленых» ван дер Беллен, опередивший соперника буквально на пару десятков тысяч голосов. 

Однако, заслушав по иску Партии свободы 90 свидетелей, Конституционный суд Австрии пришел к выводу, что в целом ряде избирательных округов бюллетени, присланные по почте, посчитали с нарушениями. Где-то в отсутствие кого-то из членов избирательной комиссии и наблюдателей, где-то – в неположенное время, где-то – в неположенном месте. 

Судьи специально подчеркнули, что не видят в процедурных нарушениях признаков манипуляции, то есть сознательного стремления исказить волю граждан. Не стали они оценивать и то, в какой степени эти нарушения повлияли на итог голосования. Но и того, что теоретически они могли оказать такое влияние, показалось суду достаточно, чтобы назначить перевыборы. Причем по всей стране, а не в отдельных районах.

Есть и еще одна причина, по которой Австрию осенью ждет третий тур президентских выборов. И она говорит о сути нынешнего политического кризиса даже больше, чем небольшие злоупотребления на местах. 

В ходе судебного разбирательства обнаружился любопытный факт: оказывается, маленькая восьмимиллионная Австрия единственная страна в Евросоюзе, где нет единого времени окончания голосования. Участки должны закрыться не позднее 17:00, но в некоторых уголках страны, где проживает не более полусотни избирателей, все успевают отдать голоса к двум-трем часам дня, а то и к полудню. Вскоре МВД страны, ответственное за проведение выборов, получает первые промежуточные итоги и передает отдельным СМИ, а те спешат опубликовать их как можно быстрее. Эта практика установилась еще два-три десятилетия назад и за это время успела стать само собой разумеющейся.

Только сейчас Конституционный суд пришел к заключению, что ранняя публикация промежуточных итогов голосования может, оказывается, повлиять на действия избирателей, которые еще не успели прийти на участки. А потому любая информация – не раньше пяти вечера. Привычных нам экзитполов тоже не будет: австрийские социологи уже заявили, что для них это слишком дорогое удовольствие.

Вместе эти причины уже не частный кейс, а проблема всей политической модели, построенной на доверии по умолчанию. Что сделано, то сделано. Идет как идет. Прошлого не воротишь. Издержки неизбежны.

Это чем-то напоминает ситуацию в современном футболе: судьи ошибаются, и нередко, причем в таких судьбоносных ситуациях, как назначение пенальти или взятие ворот. Но проигравшей команде, как правило, только и остается, что разводить руками, вздыхать и жаловаться на послематчевой пресс-конференции. Разница в том, что в австрийской политике дошло до переигровки.

Австрийские журналисты каются и всерьез рассуждают о том, что всему виной тяжкое имперское прошлое. Мол, мы так и остались габсбургским осколком, где спущенные сверху требования то и дело отступали перед произволом местного чиновника. К слову, следы имперского дискурса угадываются и в бурной дискуссии о том, стоит ли австрийским властям приглашать на третий тур наблюдателей от ОБСЕ: кто мы – суверенное демократическое государство или какая-нибудь там банановая республика?

Между тем сам по себе австрийский случай не особенно уникален. Процедурные проблемы то и дело всплывают после самых разных выборов – достаточно вспомнить президентские 2000 года в США или парламентские 2011 года в России. В одном случае проигравшая сторона просто не стала протестовать. «Это Америка, и мы ставим страну впереди партии», – провозгласил тогда проигравший Альберт Гор. В другом – мнение несогласных, по сути, проигнорировали.

Подлинная уникальность сегодняшней Австрии в том, что здесь нашлась и сила (в лице праворадикальной Партии свободы), которая не согласилась с негласной конвенцией элит «что сделано, то сделано», и судебная система, готовая пересмотреть «умолчание», вызывающее раздражение у одной из влиятельных политических партий. 

Именно поэтому вторая часть фразы судьи Хольцингера: «Это решение принято с одной целью: усилить доверие к нашей правовой системе и, следовательно, к нашей демократии» – не вызывает такой уж усмешки. 

Brexit в помощь

Тем более что с правовой, а не с политической точки зрения этот вердикт не столь уникален. Как минимум два раза – в 1970 и 1995 годах – Конституционный суд Австрии уже отменял итоги федеральных выборов: правда, парламентских и только в отдельных округах. Оба раза возмутителями спокойствия выступала все та же Партия свободы, и оба раза причины недовольства были процедурного свойства. Очевидно, принимая нынешнее решение, судьи ориентировались не столько на медийный эффект, сколько на юридические прецеденты.

Сможет ли Норберт Хофер извлечь из этого выгоду? За полтора месяца, прошедшие со второго тура президентских выборов, повестка успела головокружительно измениться. Иммиграционный кризис постепенно сходит на нет, вместо него Brexit поставил вопрос о судьбе ЕС с неменьшей остротой. Казалось бы, чего еще желать кандидату от партии, годами верной своим евроскептическим принципам? Слово «Öxit» – от Österreich (Австрия) и Exit (выход) – все чаще мелькает на страницах газет и в интернет-дискуссиях.

Но нет, Хофер осторожничает. О выходе из Евросоюза говорит только как о потенциальной возможности, только если тот «пойдет неправильным путем»; и, конечно, какой правый радикал откажет себе в удовольствии напомнить о главной угрозе – в случае вступления в ЕС исламской Турции. 

Очевидно, первые результаты британского референдума – масштабный политический кризис, многотысячные демонстрации и записи разочарованных девушек в британском «Тиндере» «не лайкай меня, если голосовал за выход» – не то, с чем хочется себя ассоциировать. А ван дер Беллен наверняка постарается сыграть как раз на том, до чего его соперник хочет довести Австрию. 

В любом случае очевидно, что результаты третьего тура президентских выборов будут зависеть от внешних обстоятельств еще больше, чем итоги первых двух. И именно поэтому предсказать их так трудно. Но и сами они немедленно станут важным фактором в политике соседних стран. Два месяца назад голосование за таких, как Хофер, было протестным – октябрьские выборы должны показать, стало ли оно европейским мейнстримом.

Хотя в целом история на стороне правых популистов из Партии свободы. И в 1970, и в 1995 году, когда по их искам отменяли результаты выборов, они успешно эксплуатировали образ бунтарей против системы и в итоге приводили своих кандидатов к победе. Работающая национальная демократия может дорого обойтись плохо работающей международной.