Феномен гибридных режимов (электоральных авторитаризмов) стал поистине центральной проблемой сравнительной политологии в последние десять лет. Прогрессистский образ «третьей волны демократизации» сменился пониманием того, что в большом числе стран, переживших волну либерализации в конце XX века, стадия консолидации демократии оказалась неуспешной, а установившиеся промежуточные, гибридные режимы демонстрируют долговременную устойчивость. Не будет преувеличением сказать, что именно российский «кейс» придает проблеме особенный масштаб и драматизм.

В то время как одни авторы искали причины неудач демократической консолидации на уровне структурных факторов (традиции и культурные модели, уровень социально-экономического развития и пр.), другие предпочитали более прагматичный институциональный подход, фокусирующий внимание на акторах политического процесса и политических институтах сформировавшихся гибридных режимов. В наиболее радикальном варианте такого инструменталистского подхода ревизии были подвергнуты не только закономерности исхода демократизации, но и сам факт такой демократизации в целом ряде стран «третьей волны». В рамках этого взгляда периоды «демократического возмущения» в этих странах в конце XX века интерпретировались как результат разбалансированности «старого режима», провоцирующего раскол и острую конкуренцию элит, которая, однако, протекала в рамках прежней модели взаимоотношений, основанных на принципе «победитель получает все». В результате, когда той или иной коалиции элит удается занять доминирующее положение, она начинает восстанавливать иерархические (авторитарные или полуавторитарные) политические структуры, возвращая ситуацию к естественному равновесию.

Последователи инструменталистского подхода полагают, что устойчивость режимов электоральных, или конкурентных, авторитаризмов определяется их способностью выстраивать эффективные институты, консолидировать элитные группы, маргинализовать оппозицию, противостоять давлению извне. Фактически речь идет о том, что слабая поддержка режима, открывающая оппозиции путь к успеху, является результатом его неэффективности: режимы Леонида Кучмы на Украине и Эдуарда Шеварднадзе в Грузии были институционально слабы, а потому пользовались слабой поддержкой, что и стало причиной их краха и успеха оппозиции. Сама по себе корреляция между эффективностью режима и уровнем его поддержки не вызывает сомнения, однако вопрос о каузальности выглядит открытым. В 2000 году Владимир Путин получил в наследство от Бориса Ельцина институционально слабый режим с разделенными и конкурирующими элитами, но уже через несколько месяцев располагал колоссальной поддержкой, которая, в частности, открыла перед ним возможность приступить к консолидации режима. …