Экономический кризис продемонстрировал уязвимость системы, но те, кто ждал, что он станет началом серьезных перемен, разочарованы. Не произошло ни поворота к политическому плюрализму, ни перестройки экономики. Начиная с президента и премьера, всеми признано, что модернизация — дело нужное и даже необходимое, но для модернизации недостаточно благих пожеланий, за нее придется бороться. Сегодня по-прежнему неизвестны ни сроки, ни характер, ни тем более исход этой борьбы. Однако если кризис не подтолкнул к изменениям, то, по крайней мере, стимулировал работу мысли. В последнее время появляются новые попытки разобраться по существу в характере режима, сложившегося в последнее десятилетие, и понять, какой же у него запас прочности. Авторы Pro et Contra вносят свой вклад в эту работу. 

Кризис как отправная точка  

Демократия-2010: прошлое и будущее плюрализма в России
Кирилл Рогов
«Чтобы представить себе, какое влияние экономический кризис и наступившая рецессия могут оказать на российскую политику, важно ответить на ряд вопросов, касающихся характера политических процессов последних лет: уяснить, что именно означают слова “дедемократизация России”, то есть какие именно элементы демократии имели место (если имели) и были демонтированы? какими механизмами они были заменены? что обеспечило относительную бесконфликтность этого процесса? и наконец — как в этом контексте может выглядеть новая волна демократизации в России?» 
   
Сверхуправляемая демократия: тандем и кризис
Николай Петров
«Одно время казалось, что кризис даст толчок к модернизации системы. По крайней мере, были какие-то признаки улучшения избирательных практик (весенние выборы), роста политической конкуренции (пусть и внутрипартийной — в ЕР), некоторой институционализации диалога правительства с экспертами и бизнесом. Но в середине 2009 года в Кремле, по-видимому, решили, что худшее миновало и модернизировать политическую систему не нужно. В результате суть системы осталась та же, несколько видоизменились формы и некоторые механизмы». 
   
Тупик авторитарной модернизации
Владимир Гельман
«Программа авторитарной модернизации к концу 2000-х в России оказалась реализована лишь наполовину: признаки авторитаризма в стране были налицо, но в то же время о продвижении по пути модернизации говорить попросту не приходилось. Хотя “детские болезни” российских реформ 1990-х были более или менее преодолены, средства их лечения привели страну к хроническим заболеваниям: с точки зрения качества управления практически все наблюдатели отмечали, что в 2000-е годы в стране наступил институциональный упадок». 
   
Упущенный шанс для «революции ценностей»
Андрей Рябов
«В условиях кризисного дефицита ресурсов неэффективность общественной системы России, основанной на монополизме и повсеместном доминировании государства в политике, экономике и социальной жизни, стала очевидной. То, что казалось успешным и даже безальтернативным в “тучные годы” нефтегазового бума: централизованная система управления страной, принятие нужных законов в кратчайшие сроки и без реального оппонирования и пр., — с наступлением кризиса быстро поблекло, показав неспособность адекватно реагировать на возникшие проблемы». 
   
Москва 2042 во власти рынка
Антон Олейник
«Заглянуть в посткризисное будущее любопытно хотя бы для того, чтобы “увидеть”, насколько обоснованны прогнозы, связанные с выходом из кризиса. В средствах массовой информации можно найти взаимоисключающие заявления — от оптимистического утверждения о том, что экономика России подает ободряющие сигналы, до пессимистических ожиданий “второй волны” кризиса, которая “накроет” банковский сектор. Споры о будущем достигли такого накала, что стали расцениваться как материал для оргвыводов». 
   
Россия в СНГ: поле интересов, а не сфера влияния
Дмитрий Тренин
«Нынешняя политика России, в основе которой — представление о сфере ее интересов, определяется категориями мышления середины 2000-х годов. По сравнению с советскими временами не только сама эта сфера стала намного меньше, но и интересы сделались более легковесными — не дотягивающие до “влияния”. В России, да и на всей территории бывшего Советского Союза, идеология сменилась всепроникающим прагматизмом. Нет никакого намека и на политический контроль со стороны Москвы». 
   
Цивилизация-должник: вызов и ответ
Александр Кустарёв
«После “смутного времени” — периода между Великой депрессией (1929—1932) и концом Второй мировой войны — западная цивилизация словно бы обрела второе дыхание и даже достигла небывалых успехов. Однако ныне стало ясно: эти достижения были оплачены средствами, взятыми в долг. Уже почти 80 лет, хотя и с перерывами, долг нарастает, и, например, бюджетный дефицит США в 2009 году превысил 11 проц. — это больше, чем сразу после Второй мировой войны. Почти во всех ключевых странах Севера сумма долга соразмерна с годовым ВВП. Чем же все это может закончиться?»   

Статьи 

1989 год и перспективы «бархатных революций»
Тимоти Гартон Эш
«1989 год стал одним из лучших в европейской истории. Это был год, когда весь мир смотрел на Европу, точнее — на Центральную Европу, а в переломный момент внимание было приковано к Берлину. Всемирная история творилась в самом сердце старого континента. Теперь, двадцать лет спустя, я склонен допускать (хотя продолжаю работать с другими европейцами в надежде доказать, что это предположение ошибочно), что, возможно, это был и последний случай (по крайней мере, в очень длительной перспективе), когда всемирная история создавалась в Европе». 
   
Летопись времени: Анатолий Черняев и его дневник
Виктор Шейнис
«С дистанции в двадцать с лишним лет отчетливее видно не только в чем преуспела перестройка и чего добиться она не сумела, но и что из произошедшего в те годы было действительно неизбежно, а что, порожденное сочетанием совпавших обстоятельств, оказалось исторически преходящим и обратимым. Дневниковые записи Черняева, роль которого во властных структурах партии и государства в те звездные годы поменялась кардинально, дают богатейший материал для размышлений не только о прошлом, но и настоящем и будущем нашей страны». 

Рецензии

Рецензии
Эндрю Уилсон, Михаил Ващенко, Сергей Панарин