Радикальные сдвиги, происшедшие в России за последние два десятилетия — развитие рыночной экономики, возникновение принципиально нового информационного пространства, расширение контактов российских граждан с внешним миром, — вопреки первоначальным ожиданиям, далеко не всегда приводят к изменению системы ценностей. Не только старшее поколение сохраняет те ценностные представления, которые были характерны для советского общества; иногда их отдельные черты воспроизводятся и в младшем поколении.

Между тем существует одна важная сфера, в которой система ценностей все же претерпела существенные изменения, — это детско-родительские отношения. Тенденции, поначалу характерные лишь для статистически небольших групп населения, стали охватывать все более широкий круг россиян.

Перед нами типичный пример явления, которое американские политологи Марк Пенн и Кинни Залесн назвали «микротенденциями»: «Многие из наиболее значительных движений… [сегодня] малы и… от всех скрыты… <…> …Мощные силы нашего общества — это развивающиеся, противоречащие здравому смыслу тенденции, которые завтра сформируются как ведущие». Как справедливо замечают Пенн и Залесн, микротенденции не поддаются социологическим измерениям и лишь задним числом благодаря им можно объяснить некоторые цифры, полученные в ходе массовых опросов.

В феврале 2010 года Левада-Центр обнародовал сопоставительные результаты двух исследований — 1989-го и 2007 годов — об отношении российских граждан к браку и семейной жизни. Ответы незначительно отличаются друг от друга, и это различие не носит систематического характера; комментариями сопровождаются лишь отдельные расхождения в ответах. Однако две тенденции, на первый взгляд прямо противоречащие друг другу, остаются без пояснений: в 1989-м 18 проц. опрошенных отмечали, что дети в семье доставляют много тревог и огорчений, а в 2007 году этот показатель сократился до 11 процентов. В то же время с 14 до 23 проц. возросло число респондентов, которые относят к негативным сторонам семейной жизни чрезмерную ответственность за благополучие других людей. Только при сопоставлении приводимых затем данных можно увидеть, что эти изменения представляют собой две стороны одного и того же процесса: респонденты стали серьезнее относиться к своей ответственности за других членов семьи и одновременно возросла доля тех, кто воспринимает эту ответственность как эмоциональную ценность. ...