13 января президент Узбекистана Ислам Каримов в своем послании по случаю 20-летия со дня образования Вооруженных сил вновь напомнил об опасениях по поводу «возрастания угроз» и нарастания нестабильности в центральноазиатском регионе.

Каримов связал это с предстоящим в 2014 году выводом войск антитеррористической коалиции из соседнего Афганистана. Ранее, в конце декабря, Каримов побывал на саммите Организации договора коллективной безопасности – военно-политического блока, курируемого Кремлем, где обсуждались правила размещения иностранных военных баз на территории государств ОДКБ.

Заинтересованность официального Ташкента, который чаще всего такие встречи игнорирует, по мнению аналитиков, связана с активным поиском военной поддержки и усилением обороноспособности.

NBCentralAsia спросил Алексея Малашенко, эксперта Московского Центра Карнеги: что стоит за истинными заявлениями узбекского лидера и сможет ли ОДКБ, членом которой является Узбекистан, обеспечить безопасность южных границ этой страны в случае появления реальной угрозы?

Алексей Малашенко: Во-первых, ОДКБ вряд ли может обеспечить такую безопасность. И есть кто-то, кто считает ОДКБ эффективной? Об эффективности этого блока говорят только ее начальники и политики России. Где была ОДКБ, когда шла резня в Кыргызстане [прим.: члене организации]? Узбекистан поддержал ее миротворческие усилия? ОДКБ, так же как ЕврАзЭС и СНГ, скорее что-то виртуальное.

Я думаю, что Ташкент на самом деле ратует за американское военное присутствие, и чисто из корыстных интересов. Тесное общение с США, в том числе открытие военных баз, дополнительные силы – все это предполагает финансовую помощь. Кроме того, американо-узбекское сближение может быть лишним козырем в торге с Москвой.

И последнее: имея хорошие отношения с Вашингтоном, Каримов, очевидно, надеется на их поддержку в случае обострения внутренней ситуации. Хотя последнее, с моей точки зрения, сомнительно.

Во-вторых, вряд ли талибы пойдут на север. Им хватает дел у себя в Афганистане, где после ухода американцев они начнут выяснять отношения между собой и давить на официальный Кабул. Или, если поумнеют, – примут участие в строительстве нормального национального государства.

Но даже если предположить самое худшее и некий талибский батальон вторгнется в Узбекистан, то трудно представить, что ему будет противостоять интернациональный российско-казахстанско-белорусско-армянский военный контингент. Кроме того, у Узбекистана самого имеются некие силы, чтобы разобраться с талибской «интервенцией».

NBCA: Наблюдается ли в действиях Ташкента столкновение интересов Кремля и Вашингтона?

Американские, российские плюс китайские интересы встречаются повсюду. Есть конкуренция, но кое-где есть и сотрудничество. В любом случае, разнообразие внешних «векторов» работает на руку Ташкенту, как и всем государствам в Центральной Азии, которые проводят многовекторную политику. У них всегда есть выбор.

Узбекистан, как ни одна другая страна, этими векторами «играет», при необходимости усиливая то российское, то американское направления. Кстати, узбекские колебания относительно ОДКБ – лишнее тому подтверждение. И даже если узбекские власти договорятся с Западом, то реакция Москвы будет достаточно взвешенной, ибо у России нет существенных рычагов для воздействия на узбекскую политику.

Однако и для Вашингтона Организация договора коллективной безопасности совсем не страшна. Это символ российского присутствия, а какая от него реальная отдача в сфере безопасности, до сих пор никому неизвестно.

Оригинал интервью 
iwpr.net