Московский Центр Карнеги
В 2012 году стало окончательно понятно, что российский режим клонится к упадку. Однако падение режима может привести к появлению нового авторитарного лидера. Чтобы этого не случилось, должна сформироваться серьезная политическая альтернатива не лично Путину, а самодержавной системе, которую представляет Путин.
Петиции на сайте американского Белого дома, призывающие к расширению «списка Магнитского» и включения в него в том числе и Путина, на самом деле обращены к российской власти и являются реакцией на «законопроект Димы Яковлева». Российские законодатели болезненно восприняли петиции, в то время как ответ США на них наверняка будет сдержанным.
Поправка к «антимагнитскому закону», запрещающая усыновление российских детей американцами, как и весь «антимагнитский закон» в целом, свидетельствуют о том, что у Кремля нет адекватных мер и серьезных рычагов для влияния на США в ответ на принятие Штатами «акта Магнитского».
По итогам 2012 года стало ясно: вместо того чтобы воспользоваться окном возможностей и приступить к проведению реформ, Путин пытается сохранить статус-кво. Это главная ошибка Кремля. Политический кризис в стране продолжается, и в 2013 году мы увидим развитие конфликта между стремлением Кремля отложить все важные решения «на потом» и реальной общественно-политической ситуацией.
Состоявшиеся в октябре 2012 года парламентские выборы в Грузии и на Украине в очередной раз заставили говорить о возникновении новой политической динамики на постсоветском пространстве. Однако, в отличие от периода цветных революций, содержание этой динамики и ее возможные цели остаются пока неясными.
В отношениях друг с другом Россия и США могут или по-прежнему придерживаться тактического подхода — или же действовать в рамках долговременной стратегии, для чего потребуется преодоление взаимного недоверия.
Назвав бюджетников интеллигенцией и креативным классом, Путин стремится превратить реальный креативный класс, находящийся, в отличие от бюджетников, скорее в оппозиции к режиму, в маргинальное меньшинство. Если использовать данную логику, то получается, что на самом деле креативный класс выступает в поддержку режима.
В своем послании Федеральному собранию Владимир Путин решил не будоражить общество громкими заявлениями и не озвучил ни одной радикальной инициативы; даже внешнеполитическая тема, где были основания ожидать от Путина жесткой риторики, оказалась мало затронутой.
Вероятность того, что в обозримом будущем какая-либо страна применит ядерное оружие, невысока. Однако остаются такие угрозы, как ядерный терроризм (хотя вероятность проведения ядерного теракта также оценивается как невысокая), диверсии или аварии на ядерных объектах, аварии при хранении или транспортировке ядерного оружия.
У многих в США создается впечатление о нерешительности и неэффективности политики Обамы в сирийском вопросе, поэтому Белый дом вынужден активизировать свою политику на этом направлении.
Российский политический режим находится в кризисе. Кризисные явления также присутствуют и в экономической модели, и в социальной жизни страны. С другой стороны, существуют и признаки пробуждения: общество осознало свое недовольство властью и собственным положением и начинает искать формы выражения этого протеста.
В связи с обострением арабо-израильского конфликта и нестабильностью в Египте военное вмешательство иностранных государств в дела Сирии стало гораздо менее вероятным, т. к. подобная интервенция сделает ситуацию на Ближнем Востоке совершенно неуправляемой. Однако в отношении Ирана по-прежнему вполне возможен не только мирный, но и военный вариант решения проблемы.
Перспективы развития Дальнего Востока — это серьезная геополитическая проблема. Целью российского правительства должно быть превращение региона из «заднего двора» в «парадное крыльцо» страны. Однако пока что власть не может предложить никакого системного решения в отношении развития Дальнего Востока.
Эволюция и перестройка российского самодержавия, к чему призывают «адаптанты» внутри Координационного совета оппозиции, невозможны: самодержавие будет только деградировать, что может в итоге привести к слепому бунту. Единственный способ избежать этого — коренная структурная трансформация системы. Таковая позиция тех членов Координационного совета, кого можно назвать «революционерами».
Известные либералы, войдя в президентский Совет по правам человека, тем самым согласились стать партнерами власти и играть по правилам Кремля. Власть, формируя «карманное» гражданское общество, стремится «очеловечить» себя и подправить свою репутацию за счет чужой.
Во взаимоотношениях Россия — США исчерпан потенциал перезагрузки, но не потенциал развития отношений. Развитие и укрепление этих отношений — в интересах обеих стран, но России мешает то, что она находится в плену различных идеологем относительно США, а Штаты рассматривают РФ в лучшем случае только как тактического партнера.
Возможно, именно сейчас Кремль намерен сменить курс и предпринять новую попытку экономической либерализации, нацеленную главным образом на привлечение иностранных инвестиций, без которых невозможно экономическое развитие страны. Если Путин не воспользуется сегодняшним благоприятным моментом, больше у него такой возможности не будет.
После своего переизбрания на второй срок Барак Обама продолжит начатый им курс на перезагрузку отношений с государствами Ближнего Востока, в то время как политика в отношении Ирана и Сирии будет жесткой. Мусульманский мир не един, и в целом отношения США с ним будут складываться очень непросто.
Внешняя политика США страдает от отсутствия общего стратегического ви́дения, и порой Вашингтон, не имея внятной стратегии, вынужден следовать за разворачивающимися событиями — как на арабском Востоке и, в частности, в Сирии. Российское направление — одно из тех, где Штатам необходимо подняться с тактического уровня на стратегический.
Обама оказался более внятной и более предпочтительной кандидатурой для тех американцев, кто наиболее пострадал и продолжает страдать от кризиса. В том, что касается внешней политики, сейчас Обаме нужно думать о выстраивании прочных стратегических отношений с Россией и другими странами, с которыми таких отношений у США нет.