Московский Центр Карнеги
Внутри двух главных религий России — православия и ислама — обострилась напряженность, что связано с усиливающимися тенденциями политизации и внутрирелигиозного размежевания, характерными для обеих этих религий. Светская и религиозная власти не только не могут остановить растущий раскол в обществе, но и способствуют ему, рассчитывая таким образом усилить свои позиции.
За два года на посту мэра Москвы Собянин обеспечил переход от персоналистского лужковского режима к новому, скорее технократичному механизму. Он показал себя эффективным управленцем, и хотя заметных успехов у него нет, но нет и провалов. Однако в Москве по-прежнему огромен разрыв между властью и обществом и фактически нет муниципальной власти.
В случае избрания Ромни осложнения в российско-американских отношениях возможны, но российское направление внешней политики не будет для Ромни приоритетным. В то же время политика Москвы по отношению к США должна быть стратегической, активной и определяться российскими интересами, а не стремлением в очередной раз «дать отпор» Вашингтону.
Чтобы помочь разобраться в перипетиях президентских выборов в США, время проведения которых быстро приближается, Фонд Карнеги разработал «путеводитель» по американскому избирательному процессу.
Доклад Минченко о правлении Путина отражает текущий расклад властных сил: нынешний режим — это коллективное господство правящей корпорации, персонифицируемой Путиным. Но в докладе нет ответа на системные вопросы нового времени, ознаменованного конфронтацией между властью и активными гражданами на фоне перехода от электорального авторитаризма к жесткому авторитарному режиму с элементами диктатуры.
Теракт в Казани развеял иллюзию, что Татарстану, в отличие от Северного Кавказа, удастся избежать радикализации ислама. Активность исламских радикалов в Татарстане нельзя преувеличивать, но нельзя и игнорировать, как это порой делают власти республики.
Испугавшись протестов, власть подготовила базу для резкого закручивания гаек. Но есть надежда, что власть, просто повинуясь инстинкту самосохранения, начнет вести себя более взвешенно и более либерально. Главный же позитив текущего времени — в том, что в стране восстанавливается публичная политика и появилась политическая динамика.
Вместе с возвращением Сечина — без уведомления Медведева — на пост председателя совета директоров «Роснефтегаза» из правительства ушел фактический контроль над нефтегазовым сектором. Этот удар по имиджу Медведева, возможно, должен подготовить граждан к тому, что осенью Медведева снимут.
Изменение отношения к итогам Олимпиады с негативного на позитивное, возвращение дела Мирзаева на доследование, неспособность предвидеть резонанс дела Pussy Riot — знаки того, что власть не может заранее предугадать реакцию на свои действия и сразу выработать определенную позицию: мир вокруг слишком быстро меняется, и люди в РФ и за рубежом воспринимают российские события не так, как раньше.
Благожелательная позиция РПЦ в отношении Ирана — это преломление официального «особого» подхода российских властей к этому государству. К тому же РПЦ завидует ситуации в Иране, где страной управляют религиозные деятели и где влияние религии очень сильно. Но подобная ситуация невозможна в России: если в Иране ислам определяет политику, то в РФ Церковь — интерпретатор политики светской власти.
Похоже, что на ближайшее время планируется антикоррупционная кампания, при помощи которой Путин проведет передел доходов и собственности элит, чтобы избежать неконтролируемой борьбы среди их членов. Такая кампания повысит легитимность Путина и в глазах элит, и в глазах электората.
В настоящий момент репрессивная политика Путина достаточно эффективна с точки зрения удержания власти и самосохранения властной элиты, но для развития страны в позитивном направлении это контрпродуктивно. Бесконечно закручивать политические гайки невозможно, и в итоге это приведет к конфликтам внутри самой элиты и ее распаду.
В России происходит авторитарный поворот, управление становится более жестким и репрессивным. Одновременно с этим углубляется раскол между властью и наиболее динамичной частью общества. При этом рейтинг Путина остается высоким, но его легитимность необратимо — пусть и медленно — размывается.
Становление Путина пришлось на последние советские десятилетия, поэтому репрессивные действия власти в последние месяцы схожи не со сталинскими временами, а с 1970-ми — началом 1980-х, когда режим активно преследовал диссидентов. Однако сегодняшнее пространство свободы неизмеримо шире, хотя обществу пока не хватает сил для действенного противостояния властному произволу.
В ответ на акции протеста российский режим перешел к политике репрессий, и это успешно помогает ему держать все процессы под контролем. Протестно настроенные граждане ничего не могут противопоставить власти, поскольку запрос на либеральные свободы в обществе слишком слаб и недостаточен для того, чтобы изменить ситуацию.
В ситуации, когда закон так или иначе нарушают все политические игроки, власть имеет возможность абсолютно легально использовать закон против тех, кто ей неугоден и кто не соблюдает правила игры. Это служит предупреждением для прочих представителей элиты — чтобы они не пытались своевольничать.
Сегодня, когда Россия сталкивается с многочисленными вызовами, представляется крайне актуальным комплексно проанализировать перспективы развития страны на ближайшее десятилетие.
Россияне понимают, что нынешний «рентный капитализм» — дорога в никуда, поэтому вновь обретают популярность разговоры о моделях дальнейшего развития России. Однако у страны нет достойного и мощного «проекта будущего»: любые альтернативы и меры выглядят несостоятельными.
Законопроект, запрещающий российским чиновникам иметь недвижимость и счета за рубежом, станет частью громкой антикоррупционной кампании, которая должна пополнить бюджет и поднять престиж власти. Но главная цель законопроекта — создать дополнительный рычаг влияния на чиновников, который Кремль будет использовать, если чиновник, к примеру, проявляет нелояльность.
Кандидат в президенты США от республиканцев Митт Ромни начал свое зарубежное турне. Вряд ли одна такая поездка существенно изменит расклад сил, поскольку внешняя политика, в отличие от экономики, отнюдь не является главным вопросом предвыборной кампании, но это турне все же может принести Ромни пользу.