Статьи о китайской экономике все как одна тревожны. Всякий раз, когда на Западе падает рынок ценных бумаг, беды Пекина приводят в качестве важного фактора, способствующего снижению индексов, повышению коэффициента задолженности и обменного курса. Даже при осуществлении разумных интервенций —  равно, как и при отсутствии таковых —  усиление волатильности на финансовых рынках страны превращается в норму, потому что китайская экономика становится все более глобализованной и подвергается таким же рыночным нагрузкам, какие действуют в других странах.

Резкое снижение экономических показателей в стране крайне маловероятно, но ее экономика несет значительные потери, и такая ситуация может сохраняться годами, если не будет разработан курс устойчивого развития. Но в определенной мере всеобщий пессимизм по поводу китайских перспектив — это перебор. Китайские темпы роста около 7% все равно выше, чем в любой другой крупной экономике, анализируемой Всемирным банком, за исключением индийской. И даже если к концу десятилетия темпы роста опустятся до пяти-шести процентов, эта «новая норма» все равно будет гораздо лучше показателей остального мира.

Следовательно, проблема — в переходе к новому пути развития. Наиболее оптимистичные обозреватели видят положительные признаки в том, что Срединное царство начало, наконец, перебалансировку, смещая акценты в экономике с инвестиций и производства на потребление и услуги. Прогресс проявляется в том, что доля потребления в соотношении с валовым внутренним продуктом с 2011 года увеличилась на два-три процентных пункта, а доля услуг — на шесть процентных пунктов.

Но такое внимание к перебалансировке ошибочно. Увеличение долей — это результат процесса роста, но не цель сама по себе и не политический рычаг, которым можно манипулировать. Темпы роста реального потребления по-прежнему высоки и устойчивы, составляя 8-8,5 процента на протяжении 10-ти с лишним лет. Теперь, когда рост ВВП опустился ниже семи процентов, доля потребления увеличится автоматически. Однако темпы роста потребления на самом деле не увеличиваются, а вскоре они начнут уменьшаться, когда произойдет спад на рынке труда. Тогда темпы перебалансировки станут весьма сдержанными.

Недавно доля услуг по отношению к ВВП выросла до 50%, а доля промышленности соответственно опустилась до 40%. Но эти цифры преувеличивают масштабы изменений в структуре производства. Еще в 2012 году эти доли составляли 45 процентов. Столь поразительный сдвиг всего за несколько лет объясняется главным образом увеличением разницы в дефляторах цен, которые используются для расчета их вклада в ВВП.

Наиболее трудоемкий сектор услуг поддерживается устойчивым ростом зарплат. Между тем, резкое снижение цен на сырье и оптовых цен оказало негативное воздействие на оценки рыночной стоимости промышленных предприятий. Настоящая разница в соотношении услуг и промышленности станет очевидна тогда, когда закончится текущий дефляционный цикл в области оптовых цен.

Во многом приходящие с китайских финансовых рынков печальные новости — это свидетельство ошибочной политики и неверных решений гораздо более раннего периода. Крах фондового рынка — это результат непродуманной стратегии, разработанной в 2014 году с целью повышения курсов акций, дабы государственные предприятия могли пустить в оборот свои акции и за счет этого расплатиться по непомерным долгам. Когда возник пузырь, крах уже нельзя было предотвратить никаким политическим вмешательством.

Риски на валютных рынках возникли из-за поспешного стремления сделать юань международной валютой. Для достижения этой цели нужно, чтобы китайская валюта была сильной и приводилась в действие рыночными механизмами. Но в условиях нынешней экономической ситуации это создает противоречие, которое невозможно разрешить политическим вмешательством.

В результате пришлось срочно тушить пожар на финансовых рынках, а это отвлекло внимание от решения серьезных проблем, связанных со значительными перекосами в реальной экономике. Все это препятствует переходу к новой норме.

Сейчас особого внимания требует вопрос о том, что делать с трудностями спроса и предложения, которые мешают более устойчивому росту. Но когда Пекин говорит об избавлении от избыточных мощностей (от которых не надо избавляться), он имеет в виду не определение «предложения», а скорее меры по увеличению производительности. А «спрос» требует реформ для содействия росту потребления и инвестиций с меньшим вниманием к долгу. Пока нет достаточно весомых доказательств того, что руководство задумалось об этих проблемах.

В основном дебаты сегодня сосредоточены на необходимости проведения рыночных реформ, чтобы исправить недочеты финансовых рынков Китая. Но не менее важно решить проблему диспропорций в реальной экономике, которая препятствует более эффективному использованию труда и капитала. В последние годы доходность инвестиций значительно снизилась, как и производительность. Конечно, отчасти это объясняется пагубными последствиями мирового финансового кризиса, но свой ущерб наносит и давняя ограничительная политика, создающая серьезные барьеры.

Ограничительная система прописки в Китае (хукоу) в последнее время привлекает к себе значительное внимание. По данным исследования Пекинского университета, уникальная система «хукоу» отличает внутреннюю миграцию в Китае от миграции в других развивающихся странах.

Пекин постепенно ослабляет эти правила, но они все равно мешают рабочим переезжать в крупные города, где самая высокая производительность труда и доход на капиталовложения. Точно так же в Китае по сравнению с другими крупными экономиками действуют исключительно жесткие ограничительные меры в отношении инвестиций в услуги с более высокой добавленной стоимостью, такие, как связь, социальные службы, юридические, страховые и финансовые услуги.

Если разрешить более свободный приток трудовых ресурсов туда, где есть самые производительные рабочие места, а также либерализовать инвестиционные вложения в услуги с более высокой добавленной стоимостью, это поможет решить проблемы спроса и предложения, что в свою очередь приведет к подъему производительности и будет способствовать более устойчивому росту в сфере потребления и инвестиций.

Оригинал перевода