Власть в Молдавии захватил один человек – Влад Плахотнюк. Он не демократ и не реформатор – наоборот, прикрываясь фальшивой проевропейской риторикой, он консервирует слабости молдавского государства. 

Молдавия – небольшая страна на периферии Европы, чью политическую жизнь нелегко понять со стороны. Ни у западных экспертов, ни у руководства ЕС обычно не доходят руки до того, чтобы внимательно следить за молдавскими событиями. Тем более сейчас, когда у Евросоюза хватает своих внутренних проблем. Однако для ЕС очень важно разобраться в процессах, идущих в Молдавии, потому что их неправильная интерпретация может привести к серьезным просчетам в отношениях с этой страной. 

К концу 2015 года олигарх Влад Плахотнюк, богатейший человек Молдавии и лидер Демократической партии – крупнейшей партии в правящей коалиции, стал в стране политиком номер один. Он ловко устранил своих основных конкурентов, в том числе бывшего премьер-министра Влада Филата и предпринимателя Вячеслава Платона: первый получил девять лет тюрьмы, второй – восемнадцать. Затем Плахотнюк добился контроля над парламентским большинством и сформировал новое правительство во главе со своим давним сподвижником Павлом Филипом.

Сейчас Плахотнюк полностью контролирует молдавский госаппарат, включая суды, Генпрокуратуру и Национальный антикоррупционный центр. Независимых институтов в Молдавии больше не осталось. Отдельную роль в этом сыграли бизнес-активы Плахотнюка, состояние которого оценивается в $2 млрд. Также он напрямую или опосредованно владеет четырьмя из пяти национальных телеканалов.

Вопреки распространенному мнению Игорь Додон – лидер пророссийской Социалистической партии, который выиграл президентские выборы в ноябре 2016 года, вовсе не выступает противовесом Плахотнюку. Полномочия президента в Молдавии в основном церемониальные. К тому же, несмотря на их публичное противостояние, похоже, что Плахотнюк и Додон неформально сотрудничают. Таким образом, Молдавия, традиционно считавшаяся одной из самых демократических стран на постсоветском пространстве, оказалась под контролем одного политика.

При этом влияние Плахотнюка неформальное. Он не занимает никаких официальных постов, только должность председателя Демократической партии. Тем не менее ему удалось быстро разрушить хрупкую систему сдержек и противовесов и сконцентрировать всю власть в своих руках. Пространство реальной политики в Молдавии беспрецедентно сузилось.

Все это не значит, что Плахотнюк не сталкивается с трудностями. Самая серьезная – у него нет демократической легитимности. В Молдавии он ассоциируется с масштабной коррупцией и финансовыми мошенничествами, в том числе с исчезновением $1 млрд из молдавского банковского сектора в 2014 году. Плахотнюк пользуется доверием лишь 1% избирателей, и всего 5% поддерживают Демократическую партию. Поэтому сейчас Плахотнюку необходимо улучшить свой имидж и внутри Молдавии, и за границей.

Во внутренней политике Плахотнюк в основном занят укреплением своей монопольной власти, ограничивая реальные демократические свободы и политическую конкуренцию. Борьба с коррупцией используется лишь для устранения врагов Плахотнюка. В Индексе восприятия коррупции 2016 года Молдавия опустилась на 123-е место из 176 (год назад была на 103-м). Плахотнюк также добился принятия нового закона, по которому на молдавских телеканалах должна резко вырасти доля контента, произведенного внутри страны. Официально эта мера направлена на ограничение российской пропаганды, но на практике новые правила могут привести к закрытию небольших телеканалов, что еще сильнее ухудшит ситуацию в молдавских СМИ.

Но одного пиара вряд ли будет достаточно для того, чтобы добиться массовой поддержки для партии Плахотнюка. Поэтому олигарх продавливает реформу избирательного законодательства, которая заменит нынешнюю пропорциональную систему выборов парламента на мажоритарную или хотя бы смешанную. Это должно помочь Демократической партии выиграть парламентские выборы 2018 года.

Что касается внешней политики, то тут Плахотнюк намерен добиться поддержки ЕС и США, убедив их, что проевропейская оппозиция в Молдавии беспомощна, а популярность пророссийских партий нарастает, так что в этих условиях он единственный, кто может гарантировать сохранение европейского курса страны. В своих колонках для СМИ Плахотнюк стремится изобразить себя харизматичным проевропейским лидером, который при поддержке Запада сможет успешно противостоять российскому давлению и провести ожидаемые Брюсселем реформы, в том числе меры, предусмотренные соглашением об ассоциации Молдавии с ЕС. Создавать такой образ ему помогают известные лоббисты, включая американскую Podesta Group.

Евросоюзу следует очень внимательно анализировать действия Плахотнюка. Несмотря на проевропейскую и реформаторскую риторику, он не заинтересован в реальной модернизации Молдавии, ведь это подорвет основу его власти. У Плахотнюка нет внятной программы или идеологии, и он вполне может перейти на пророссийские позиции, если сочтет выгодным.

На кону в этой ситуации не только будущее Молдавии, но и авторитет ЕС. Если соглашение об ассоциации, важнейший модернизационный проект Евросоюза в отношениях с восточными соседями, не сработает даже в такой маленькой стране, как Молдавия, то как оно может принести пользу где-либо еще?

Войцех Кононьчук, Камиль Цалус – аналитики Центра восточных исследований (OSW) в Варшаве, специалисты по Восточной Европе

Английский оригинал текста был опубликован в Strategic Europe 4.05.2017