Хотя в свое время Владимир Путин выстроил себе образ популиста, чтобы завоевать поддержку населения, сейчас он прежде всего представитель российской элиты. И теперь, когда популизм оказался на подъеме в Европе, а Россия отмечает столетие Октябрьской революции, это ставит его в неловкое положение. Если Путин снова встанет на популистские позиции, его обвинят в лицемерии. Но с другой стороны, если никак не расшевелить избирателей, то выступление российского лидера на предстоящих президентских выборах может получиться не очень убедительным. Между тем высокие цифры поддержки необходимы ему, чтобы обеспечить легитимность правления и защитить результаты своего правления.

Julia Gurganus
Julia Gurganus is a nonresident scholar with the Russia and Eurasia Program at the Carnegie Endowment for International Peace. Her research focus is on trends in Russian foreign policy and Russia-U.S. relations.
More >

Путин надеется, что россияне не проводят параллелей между сегодняшним днем и революционными событиями столетней давности. Но на грядущих выборах Путин однозначно будет кандидатом истеблишмента, что плохо вписывается в популистский образ, который помог ему, когда-то безликому функционеру, завоевать народную популярность и много лет сохранять высокий рейтинг. Путин постоянно высказывается в поддержку (а временами и финансирует) антисистемные силы по всему миру. Но в России это обоюдоострое оружие. Сможет ли лидер, столь прочно ассоциирующийся с российским политическим истеблишментом, сохранить массовую поддержку российских избирателей, которые все больше разочаровываются в нынешнем положении дел?

Практически нет сомнений, что на мартовских выборах Путин победит. Но ему необходим сильный мандат – что предполагает высокую явку и умеренный масштаб фальсификаций, – чтобы снять все чаще возникающие вопросы, сколько еще он намерен оставаться у власти и кто его заменит. Если судить по прошлому опыту, то кампания Путина во многом будет опираться именно на популистские методы.

Путин впервые оказался в центре внимания публики, когда президент Ельцин назначил его премьером. Тогда многие считали его управляемым бюрократом, которого семья Ельцина выбрала, чтобы сохранить сложившуюся систему отношений власти и олигархов, позволившую российской элите неимоверно обогатиться. Но Путин сразу стал подавать себя как народного президента, а не как представителя элиты.

Чтобы наладить контакт с населением, он использовал простой русский язык вместо дипломатичных политических высказываний. В 1999 году, в начале второй чеченской войны, он пригрозил «замочить [террористов] в сортире», а в 2003 году шокировал журналистов критическим замечанием в адрес непокорных олигархов: «Надо исполнять закон всегда, а не только тогда, когда схватили за одно место». Благодаря атаке на олигархов за ним закрепился имидж человека извне этой системы. В 2000 году медиамагнаты Владимир Гусинский и Борис Березовский вынуждены были бежать из страны, а в 2003 году в тюрьме оказался миллиардер-нефтяник Михаил Ходорковский. Благодаря этому Путин смог не только сконцентрировать власть в своих руках и потеснить политических оппонентов, но и укрепить представление российского общества о нем как о борце с элитами. Россияне тогда еще не оправились от краха Советского Союза, и Путин сделал ставку на могущественную патриотическую символику – например, новый национальный гимн, написанный на советскую музыку. Возрождение советского гимна разозлило многих представителей элиты, рассчитывавших, что теперь Россия выберет новый путь. Возмутился даже Ельцин: «Президент страны не должен слепо следовать за настроением людей».

Популистские жесты помогли Путину закрепить высокий уровень поддержки среди рядовых россиян, и эта поддержка стала главной опорой его власти. В августе 1999 года он был малоизвестной фигурой, а одобряли его работу только 31% россиян. Но к январю 2000 года рейтинг одобрения Путина взлетел до 84% и не опускался ниже 70% в течение большей части его первого срока; в октябре 2017 года он составил 82%.

Путин охотно использует популистские темы на международной арене. Это часть российской стратегии, цель которой – ослабить недружественные к России власти США и европейских стран. Кремль пытается сыграть на внутренних противоречиях в этих странах, чтобы подорвать их способность противостоять российским интересам. Возьмем, например, российскую поддержку ультраправой партии «Альтернатива для Германии» («АдГ»). Лидеры «АдГ» занимают жесткую антисистемную и пророссийскую позицию, часто они дословно повторяют тезисы Кремля по таким вопросам, как война на Украине. Немецкая пресса утверждает, что Кремль предоставил «АдГ» финансирование и задействовал свои пропагандистские инструменты, чтобы помочь партии более успешно выступить на сентябрьских выборах. Теперь, получив места в парламенте, «АдГ» будет озвучивать российские интересы и вставлять палки в колеса при принятии решений.

Что касается отношений с США, то тут популизм Путина сводится к изображению России как главной силы, противостоящей мировому истеблишменту. Подчеркивая опасность американской гегемонии и помогая поборникам так называемых традиционных ценностей, например противникам однополых браков, Путин обозначает Россию в качестве альтернативы сложившемуся миропорядку. Кремль берет на вооружение популистские мотивы, на которых зиждется популярность фигур вроде Дональда Трампа и Марин Ле Пен, и благодаря этому возникает ощущение, что Путин готов бросить вызов глобальному истеблишменту и бороться за интересы всех, кого не устраивает либеральный миропорядок.

Небогатый выбор

Теперь, когда Путин правит Россией уже больше семнадцати лет, он стал заложником собственного успеха. Сформулировать точное определение популизма нелегко, но есть некий набор общих признаков. Поначалу лидеры-популисты часто завоевывают большую народную поддержку, поскольку делают ставку на популярные в обществе меры и выполняют предвыборные обещания. Но чем больше лидер находится у власти, тем сложнее им поддерживать имидж борца с истеблишментом.

Латиноамериканский опыт показывает, что поддержка лидеров-популистов со временем идет на спад, хотя некоторые пытаются противостоять этому за счет перехода к авторитаризму и установления контроля над СМИ и политическим процессом. Долгое пребывание у власти, а также коррупционные схемы и опора на неформальные связи все сильнее мешают Путину использовать популистские методы для поддержания популярности. Согласно опросам общественного мнения, россияне все чаще полагают, что Путин «потворствует бюрократии, стремящейся использовать в своих интересах достояние России»; число тех, кто так считает, выросло с 34% в 2013 году до 64% в 2015 году.

Жесткий контроль за СМИ и присоединение Крыма, которое поддержало подавляющее большинство россиян, помогли Путину сохранить популярность. Он также умело перекладывает вину за многие проблемы на внешних врагов или на кого-нибудь из подчиненных. Но сейчас, когда Путин идет на новый шестилетний срок, главная угроза для него – появление в России настоящего популиста. Популизм набирает силу в Европе, и ситуация в России – усугубление коррупции, растущее имущественное и социальное неравенство – может, несмотря на репрессивную политическую среду, создать благоприятные условия для роста популярности таких политиков. Почти 80% россиян считают, что коррупция «полностью пронизывает» российское государство или «прочно укоренилась в правительстве». Недавнее исследование мирового богатства показало, что на 10% наиболее богатых россиян приходится почти 90% всех активов домохозяйств в стране, – в России этот показатель выше, чем в США или Китае.

Ведущий оппозиционный политик Алексей Навальный все это понимает. Свою президентскую кампанию (хоть власти и объявили, что участвовать в выборах он не может) он строит, апеллируя к обычным гражданам и их проблемам. Онлайн-видео Навального демонстрируют злоупотребления Путина и его ближайшего окружения. Их главный тезис – коррупция в верхах напрямую затрагивает жизнь рядового россиянина. Тысячи граждан, возмущенные этой несправедливостью, вышли в марте на протесты почти в сотне городов по всей стране. Это была первая после массовых протестов 2011–2012 годов крупномасштабная и организованная демонстрация общественного недовольства властью.

В грядущей избирательной кампании Путин может сделать ставку на тему безопасности, но тогда нужны будут новые агрессивные шаги в международных отношениях. А сейчас это рискованно: российско-американские отношения сильно ухудшились, а внешняя политика США непредсказуема. Путин может снова попытаться представить себя модернизатором, но такой подход вряд ли устроит элиты, желающие сохранить статус-кво. Популистская стратегия заманчива, но задействовать ее снова Путину уже не удастся. Этот новый популизм будет выглядеть слишком лицемерно и может еще больше разжечь недовольство, которым пытается воспользоваться Навальный. Это, конечно, не помешает Путину победить на выборах в четвертый раз, но такой подход размоет доверие к власти и усилит представление о президенте как о хромой утке. Путин сам расставил эту ловушку популизма, в которую теперь может наступить.

Английский оригинал текста был опубликован 21.11.2017