Монархии Персидского залива стараются создать себе образ стран, где последние достижения прогресса успешно сочетаются с традиционными ценностями. Раньше в скачках на верблюдах жокеями были маленькие мальчики, которые часто калечились, теперь вместо них – сделанные в Японии роботы-погонщики. Специальные мобильные приложения позволяют молиться в правильном направлении и в положенное время в любой точке мира, а именитые европейские кутюрье шьют традиционные одеяния для ближневосточных клиентов.

Однако в реальности за фасадом культурной консервативности и морали скрывается совсем другая реальность, о которой старательно умалчивают. В СМИ монархий Залива не найдешь упоминаний о местных ЛГБТ-сообществах, о растущей роли феминисток, о сексуальной революции и многом другом, что идет вразрез с популярным имиджем оплота традиционных ценностей. О том, что вопросы пола в этих странах не просто существуют, но и вызывают в обществе активные споры, мир узнает только благодаря совсем уж громким новостям, типа недавнего сообщения, что в Саудовской Аравии женщинам наконец разрешили водить машину.

Курсы, казни и рехаб

Несмотря на гипертрофированную внешнюю набожность, в монархиях Залива живут обычные люди. Поэтому вполне естественно, что во всех этих странах есть ЛГБТ-общины. Они, конечно, подпольные, потому что единственная монархия Залива, где гомосексуализм не считается уголовным преступлением, – это Бахрейн. Там ранние доходы от нефти и конфессиональное разнообразие способствовали некоторому смягчению нравов, хотя речи о легализации однополых браков, само собой, не идет.

В отличие от Бахрейна в Саудовской Аравии гомосексуализм карается смертной казнью. Местные богословы продолжают настаивать, что в стране в принципе нет ЛГБТ. Отсюда высочайший уровень общественной неприязни, вплоть до отвращения людей к самим себе.

Мало того, власти в этих странах ведут активную борьбу с гомосексуализмом. Например, в Катаре практикуется «ловля на живца», когда полицейские арестовывают геев-иностранцев (как правило, выходцев из Южной Азии) и в обмен на свободу предлагают им сотрудничество для поимки других геев через подстроенные знакомства на улицах или в интернете. Если пойманный гомосексуалист оказывается иностранцем, то его в лучшем случае немедленно депортируют, хотя могут и посадить. Попавшихся местных направляют на принудительное лечение. Курс состоит из изучения основ религии, местной культуры и бедуинских традиций.

Регулярно устраиваются облавы на массажные салоны и другие подозрительные заведения. Заливные СМИ недавно пестрели заголовками об аресте 76 геев из Южной Азии, а также о закрытии 20 массажных салонов в Кувейте. В прошлом году в том же Кувейте даже звучали предложения законодательно ввести в аэропортах проверки прилетающих на гомосексуализм. Но из-за шума в мировых СМИ и приближающегося чемпионата мира по футболу в Катаре в 2022 году от такого решения все-таки отказались.

Однако, несмотря на все репрессии, однополые отношения в монархиях Залива распространены даже шире, чем в большинстве стран мир. Дело в том, что, помимо естественного процента ЛГБТ, в этих государствах взаимоотношения между полами осложняются жесточайшей гендерной сегрегацией. По консервативным канонам молодые люди впервые контактируют с противоположным полом в брачную ночь, а весь период взросления протекает в окружении исключительно людей того же пола. Поэтому в однополые отношения часто вступают те, кто бы этого не сделал, если бы имел возможность выбирать.

Для иностранных рабочих, которых во многих странах Залива гораздо больше, чем местных жителей, ко всему перечисленному добавляется острый дефицит женщин. К примеру, в Катаре с учетом приезжих доля мужчин составляет 75% населения. Это мировой рекорд.

Наконец, несмотря на запреты, вести однополую сексуальную жизнь в странах Залива гораздо проще, чем гетеросексуальную вне брака. На улицах Дохи или Абу-Даби за поведением мужчин и женщин следят сотрудники службы безопасности в штатском. Они высматривают парочки и имеют полное право потребовать от них предоставить документы на брак. Если документов нет, то пара может быть оштрафована или даже арестована за то, что публично держатся за руки или пытаются снять номер в отеле. Если то же самое делает мужчина с мужчиной, то вопросов почти никогда не возникает.

Точно оценить масштабы распространения гомосексуальных отношений в странах Залива очень сложно, и единственное, что приоткрывает завесу, это интернет. В прошлом году известная катарская газета Doha News опубликовала анонимное письмо гея-катарца, в котором детально описывалось состояние гомосексуальной общины страны. Вскоре сайт издания был заблокирован, хотя содержание текста успело дойти до мировых СМИ.

Монархии Залива видят в ЛГБТ угрозу и не теряют надежду искоренить это явление. В последнее время там без лишней огласки стали открывать клиники по «реабилитации от гомосексуализма», чем-то похожие на «гей-рехабы» в Библейском поясе в США. Лечение предполагается не только принудительное, но и добровольное. О результатах подобного лечения говорить не приходится, но создателей это не останавливает.

Под давлением демографии

Ситуация с правами женщин несколько лучше, чем с ЛГБТ. За последние два десятилетия монархии Залива сделали серьезные шаги в сторону большего гендерного равенства. Отчасти это объясняется естественными причинами – например, падением рождаемости. Еще 40 лет назад на одну женщину здесь приходилось в среднем семь детей, а сейчас не во всех семьях есть даже двое. Местные правительства стараются всячески стимулировать рождаемость, но у них мало что получается.

Из-за этого женщины начинают активнее выходить на рынок труда. Раньше в ОАЭ женщины составляли всего 2% всех работающих, сегодня более 30%, а в госсекторе – все 65%. Девушки активно осваивают технические специальности, которые считались традиционно мужскими, а в ведущих вузах Катара больше половины студентов девушки.

Тем не менее в самих монархиях эти достижения стараются не обсуждать. Раньше одна из идеологов местного феминизма, профессор Джорджтаунского университета в Катаре Амира Сонбол получала поддержку от Шейхи Моза бин Насер, жены бывшего эмира Катара, но нынешний, более консервативный эмир Тамим бин Хамад Аль Тани не особенно интересуется этим направлением. Тем не менее все больше женщин в Заливе считают себя феминистками и готовы отстаивать свои права на равных с мужчинами в шариатских судах, вооружившись глубокими познаниями в области исламской теологии.

Вымирающий брак

Еще одна трудность для взаимоотношений полов в странах Залива – это законодательный запрет на браки с иностранцами. Шариатские суды не признают подобные союзы. В Катаре, например, родитель рожденного в таком браке ребенка может угодить в тюрьму на год. Между тем число таких браков постоянно растет, вынуждая местные власти закрывать глаза на существующие законы и создавать условия для детей, появившихся на свет вне брака, заключенного по нормам шариата.

Например, открываются школы, где такие дети могут получить образование, аналогичное по качеству тому, что получают официально признанные граждане. Количество подобных заведений плохо поддается учету – информация о них часто держится в секрете. Среди самых известных – закрытая школа на территории Университета Хамада бин Халифы в Дохе. Она находится по соседству с кампусами филиалов известных американских колледжей.

В таких же полусекретных школах учатся дети, рожденные в результате браков между близкими родственниками. Подобные союзы не редки, часто будущие супруги приходятся друг другу кузенами. Как только решение о браке принято, молодожены обычно направляются в клинику, где сдают анализы, чтобы выявить возможные генетические отклонения у будущего потомства, но и это не спасает от появления детей с умственными и физическими отклонениями. Ну а видят будущие супруги друг друга первый раз непосредственно перед свадьбой.

В монархиях Залива запрещены отношения вне брака, хотя наказания отличаются в зависимости от страны. К примеру, в Саудовской Аравии за внебрачные отношения можно публично получить плетей или угодить в тюрьму на длительный срок. Понятно, что запреты не всегда работают, и внебрачные отношения получают все большее распространение. Формальное отсутствие теста на девственность перед первой брачной ночью, который популярен в Северной Африке, и наличие финансовых ресурсов для восстановления девственной плевы открывает возможность вести полноценную половую жизнь и до свадьбы. Доступность и распространение интернета также предоставляют больше опций для поиска партнера на условиях анонимности.

А официальные браки между местными жителями хоть и являются в этих странах единственной легальной формой сексуальных отношений, становятся все большей редкостью. Ведь, согласно обычаям, жених должен полностью оплатить торжества и дарить будущей жене дорогие подарки. Свадеб должно быть две, одна для мужчин, другая для женщин, а количество гостей, как правило, превышает несколько сотен.

Власти стран Залива пытаются стимулировать официальные браки, выделяя средства на поддержку молодоженов, но статистика показывает, что количество незамужних женщин растет. Местные мужчины все чаще предпочитают вступать в союзы с иностранками или использовать временный исламский брак – мисьяр. Подобный союз можно официально заключить даже на одну ночь, и он не обязывает мужа содержать или жить вместе с женой, зато разрешает сексуальные отношения. 

Бесчисленные сексуальные запреты порождают в монархиях Залива еще одну проблему – это огромный и растущий рынок секс-услуг. Два главных центра региона – Дубай, где проституция практически стала одной из главных отраслей экономики, за ней сюда ездят из других монархий и даже из Ирана. Второе место у Бахрейна, который особенно популярен у саудовцев. Возможное нарушение консервативных канонов здесь умело обходится благодаря доступности временного брака мисьяр, который трактуется максимально широко, – официальные сертификаты о браке можно получить прямо на выходе из борделя.

Так что пиар-усилия монархий Залива изобразить из себя пример успешного сочетания набожности, богатства и технологий чем дальше, тем больше расходятся с объективной реальностью. Местные жители умело обходят жесткие запреты, а многие вещи, о которых немыслимо говорить вслух, рано или поздно станут полноценной повесткой для широкого общественного обсуждения. И на их фоне отмена запрета на женское вождение, которая сегодня кажется чуть ли не революционной, будет выглядеть мелкой и совершенно недостаточной уступкой.