Прошедший в Японии 15–16 декабря российско-японский саммит оставляет больше вопросов, чем ответов. Решение территориальной проблемы остается в тумане, и искать его лидерам двух стран придется уже в совершенно новых условиях.

На встрече в Токио Россия и Япония подтвердили свою решимость заключить мирный договор, а продвигаться к этому предполагается через совместную экономическую деятельность на Курильских островах. По предложению японского премьера Абэ, было решено начать консультации о введении там особого режима для совместной экономической деятельности, согласовать механизмы сотрудничества и на этой основе создать условия для заключения мирного договора. Как указывалось в принятом по итогам саммита заявлении, совместная деятельность не наносит ущерба позициям сторон по проблеме мирного договора. Иными словами, приход японского бизнеса на спорные территории не означает, что японское правительство признает на этих территориях российский суверенитет. 

Достигнутые на саммите договоренности касались и гуманитарных аспектов территориальной проблемы – бывшие японские жители островов получили возможность свободно посещать Южные Курилы, в частности чтобы ухаживать за могилами родственников. Также были достигнуты конкретные соглашения по реализации выдвинутого Абэ в мае этого года в Сочи плана из восьми пунктов, касающегося экономического сотрудничества.

Японские уступки

В Японии итоги визита были восприняты в основном негативно – слишком велики были первоначальные надежды на прорыв в решении территориального спора. Но этого не произошло, поэтому многие японцы стали считать, что Япония скорее проиграла и что Абэ, согласившись на крупные инвестиции в Россию, испытывающую финансовые трудности, ничего не получил взамен.

Дипломатические неудачи Абэ нередко объясняют теорией, что Москва за последние два месяца якобы существенно ужесточила свою линию на переговорах с Токио. Произошло это из-за победы Трампа на президентских выборах в США: воодушевившись новыми перспективами отношений с Америкой, Россия потеряла мотивацию к активным действиям на японском направлении, перестав нуждаться в услугах Токио как посредника в нормализации отношений с Западом. Кроме того, Москву подбодрила и другая новость – решение ОПЕК снизить добычу нефти, которое привело к повышению нефтяных котировок.

Однако насколько верна идея, что Путину в очередной раз удалось перехитрить своего партнера? Действительно, итоги встречи на первый взгляд выглядят как дипломатическая победа России. Вопреки ожиданиям японцев на саммите не обсуждались конкретные варианты решения территориального спора, а в итогах встречи и вовсе не были упомянуты те документы, на которых японская сторона строит свою позицию по Курилам, – это прежде всего Токийская декларация 1993 года, где в числе спорных территорий были упомянуты четыре острова.

Многие наблюдатели полагают, что Абэ попросту сдал свои позиции. Например, по мнению японского эксперта Иваситы, «российский президент старался подороже продать Шикотан и Хабомаи, то есть Япония не могла бы получить два острова задаром. Но в условиях, когда Япония так пока и не получила два острова, премьер Абэ отказался от требования четырех островов. Это ситуация, невозможная на деловых переговорах».  

Много неясного остается в вопросе об «особой системе», которую надлежит создать, чтобы привлечь японский бизнес на острова. Любая особая система, выработанная совместными усилиями, по большому счету проблемы не снимает. Главным для бизнеса является вопрос о налогообложении: в чьем ведении находятся налоговые органы, каковы налоговые ставки, особенно налога на прибыль, кто конкретно принимает решения по налоговым и иным вопросам. Можно, конечно, создать сложную конструкцию «совместного управления» и даже «совместного законодательства», но привлечет ли это предпринимателей?

Неизбежная для подобных случаев запутанность в налогово-административной системе отпугнет бизнес, для которого главное – это предсказуемость, прозрачность и стабильность. Его придется либо загонять в зону совместного управления административными методами, либо привлекать какими-то невиданными преференциями, которые лягут тяжким бременем на госбюджет. В любом случае ясно, что подобное сотрудничество может состояться лишь в результате специальных административных усилий. Поэтому в реальности речь, скорее всего, пойдет лишь о применении российских законов – об этом, в частности, заявил помощник президента РФ Юрий Ушаков. Между тем основная проблема для Токио заключается в том, что, разрешая японскому бизнесу прийти на Курилы, Япония таким образом соглашается с тем, что там действуют российские законы, а значит, косвенно признает острова российской территорией.

Российские уступки

Однако при более внимательном анализе оказывается, что говорить об односторонних уступках Токио Москве было бы неверно, а существенный выигрыш получила и Япония. Прежде всего, Россия подтвердила свою решимость заключить мирный договор с Японией, отсутствие которого президент Путин назвал в интервью газете «Иомиури» «анахронизмом». Собственно, мирный договор – это эвфемизм для обозначения территориальной проблемы, поскольку иных нерешенных вопросов у России по итогам Второй мировой войны с Японией нет.

Хотя Путин специально оговорил, что в понимании России у нее нет территориальной проблемы с Японией, готовность Москвы двигать дело к мирному договору говорит о том, что российская сторона не отказывается от поиска взаимоприемлемого решения по Курилам. Это связано с тем, что сам вопрос о мирном договоре был поставлен в повестку дня в 1990-е годы по инициативе и во многом под давлением Японии, а Россия, по сути, шла на поводу у японцев.

Следующий плюс для Токио – готовность Москвы включить в совместную экономическую зону все четыре южнокурильских острова. Ведь с начала 2000-х годов Россия строила свою позицию на необходимости строгого соблюдения декларации 1956 года, по которой она обязана передать Японии после заключения мирного договора только острова Хабомаи и Шикотан. Согласившись создать особый режим для всех Южных Курил, Москва тем самым косвенно отступается от своей базовой позиции.

Почву для разговоров и различных интерпретаций дает совершенно непонятный статус будущих территорий экономического сотрудничества, размывающий российские правооснования на Курилы: ясно, что обсуждаться «особая система» будет долго и все это время можно будет говорить об «уступчивости Москвы».

В качестве определенного реверанса в сторону Токио можно рассматривать и согласие Москвы предоставить бывшим жителям островов возможность посещать их. Именно прочитав «западающее в сердце» послание бывших жителей Южных Курил, Путин заявил о необходимости прекратить «исторический пинг-понг» по поводу островов. Более того, Россия согласилась обсуждать вопрос о существенном расширении безвизового режима для поездок на Курилы и в Сахалинскую область, распространив его не только на бывших островитян, но и на всех жителей Хоккайдо.

Развивая эту инициативу, Абэ предложил сделать эти острова «зоной совместного проживания, совместного процветания» для тех, кто раньше жил на Южных Курилах, и тех, кто на них живет сейчас. Готовность создать с Японией некую зону совместного проживания / экономического сотрудничества со свободным режимом передвижения, безусловно, придает Южным Курилам особый юридический статус по сравнению с обычными регионами России. Важно и то, что подобный статус связан именно с особыми правами японцев.

Экономическое и культурно-гуманитарное проникновение Японии на Курилы, активное экономическое освоение островов японским бизнесом, бесспорно, дали бы Японии дополнительный аргумент для обоснования претензий на эти территории и позволили бы если не расшатать, то поколебать незыблемость российской позиции по Курилам.

По мнению японского эксперта Симотомаи, компромисс заключается в том, что бывшие островитяне, которые ранее не могли приехать на острова, теперь смогут это сделать, в то время как для россиян важнее увидеть преимущества от сотрудничества с Японией в экономической сфере. Иными словами, обе стороны согласились пересмотреть свои привычные подходы к проблеме Курил в пользу тех механизмов, в центре которых стоят люди.

В целом результаты саммита скорее не чья-то победа, а компромисс, где хватает уступок с обеих сторон.

Что дальше?

Скорее всего, в ближней перспективе Япония будет пытаться возобновить диалог по мирному договору и достичь компромисса по территориальной проблеме. Возможность прорывных решений во многом будет зависеть от ситуации на российско-американском фронте: если Трамп решится на политическую нормализацию отношений с Москвой, то шансы сдвинуть вопрос с мертвой точки снизятся, так как Япония в глазах России утратит свою стратегическую привлекательность.

Однако потенциальное снижение американского военного присутствия в Восточной Азии и усиление самостоятельности Японии в вопросах военной политики повышают ее значимость для России как стратегического партнера по вопросам безопасности. К тому же резкое смещение регионального баланса сил в пользу Китая заставляет Москву задуматься о путях хеджирования рисков, одним из которых становятся тесные связи с Японией в военной области.

В интересах России и координация усилий с Японией по проблеме Северной Кореи, ядерная программа которой представляет угрозу национальным интересам обеих стран. На этом фоне показательно решение возобновить диалог в формате «два плюс два» с участием руководителей внешнеполитических и оборонных ведомств двух стран.

Вопросы военной безопасности внесли новые коннотации и в территориальную проблему. Накануне встречи Москву обеспокоили перспективы размещения американских военных баз на островах в случае их передачи Японии. Незадолго до встречи в верхах руководители Советов безопасности Японии и России Яти и Патрушев провели консультации, в ходе которых, по данным японской газеты «Асахи», представитель Японии на прямой вопрос об американских базах ответил, что такая возможность имеется.

В этой связи в Японии стал обсуждаться вопрос, пойдет ли Токио на то, чтобы вывести по настоянию России «северные территории» из-под действия 5-й статьи Договора о безопасности в случае окончательного решения по вопросу границы. В Японии многие считают, что это создаст крайне опасный прецедент – тогда японцам, возможно, придется сделать то же самое и в отношении островов Сенкаку, на которые претендует Китай. В этом смысле даже хорошие отношения с Россией в глазах Японии не перевешивают важности военного союза с Америкой. Тем более подобная сделка может создать нежелательный прецедент, связанный с намерением Трампа избавить США от чрезмерных обязательств по Договору о безопасности.