Проблема использования истории в политических целях актуальна во всех посткоммунистических странах Европы, которые после распада коммунистической системы занялись формированием новой идентичности. Подобное злоупотребление историей равно неприглядно и в форме поощрения национализма на антироссийской основе, как это порой происходит в государствах Центральной и Восточной Европы, и в форме отказа от обсуждения трагедий коммунистического прошлого, как это делается в России. Защищая от «фальсификаций» государственную версию истории СССР и замалчивая преступления коммунистического режима, политическое руководство России восстанавливает — пусть частично — преемственность с советским тоталитаризмом и тем самым создает еще большие препятствия для формирования новой российской нации.

Историческая политика

Россия: власть и история
Алексей Миллер
«Все ключевые элементы исторической политики без труда обнаруживаются в российской практике последних двух лет. Во-первых, налицо попытка насаждения в школе единственного, редактируемого из политического центра, учебника истории. Во-вторых, создаются специальные политически ангажированные структуры, совмещающие задачу организации исследований в области истории с контролем за архивами и издательской деятельностью. В-третьих, осуществляется попытка законодательного регулирования исторических интерпретаций». 
   
Голодомор и строительство нации 
Георгий Касьянов
«Президент Ющенко использовал историческую политику как идеологическое основание строительства нации, а в центр исторической политики поместил проблему голода 1932—1933 годов. Обращение Ющенко к этой теме совпадает по времени с активизацией борьбы за перераспределение власти (2006—2008). Еще одной причиной интенсификации исторической политики при Ющенко был расчет на то, что национально ориентированная гуманитарная политика и историческая политика как ее элемент поможет восстановить морально-политическое единство Украины». 
   
Польские споры об истории в XXI веке
Роберт Траба
«На рубеже 2004—2005 годов был запущен еще один механизм публичного создания новой версии истории, который я называю “новой исторической политикой”. Ее главным лозунгом стал отказ от “критического патриотизма” и возвращение к неоконсервативной национальной идеологии под девизом “патриотизм завтрашнего дня”. Парадоксальным образом “патриотизм завтрашнего дня” истолковывался со “вчерашней” точки зрения. Суть его, как и прежде, сводилась к созданию общности, которая опирается в первую очередь на ценности этнического патриотизма XIX века». 
   
Китай: возвращение Небесного повеления 
Ольга Борох, Александр Ломанов
«В наши дни в центре китайских дискуссий находятся события, которые разворачивались начиная с середины ХIХ века: они связаны с вторжением в Китай иностранных держав, с поиском путей преодоления экономической бедности и военного бессилия, с революционным движением и переходом к социализму. Сохраняется официальный исторический дискурс, в котором переплетаются история государства и правящей партии. Вместе с тем за три десятилетия реформ в Китае появилось пространство для выражения различных точек зрения». 
   
Германия и Франция: проработка прошлого
Ютта Шеррер
«Национал-социализм и в будущем останется важным фактором немецкой исторической политики. Новые поколения ставят новые вопросы, воспринимая прошлое без надрыва и с меньшей однозначностью. Можно ли представить себе диктатора, подобного Гитлеру, человечным, как в фильме “Крушение” режиссера Оливера Хиршбигеля, или делать его посмешищем, как в фильме “Мой фюрер” режиссера Дани Леви? То, что было табу для старшего поколения, с изменением исторической политики предстает совсем в ином свете». 
   
Эстония: политическая борьба за место в истории
Александр Астров
«Эстонских политиков, вполне сознательно переписывающих историю, меньше всего интересует при этом Россия. Как и в экономике, основные интересы эстонской “исторической политики” находятся на Западе, где разворачивается весьма своеобразное противостояние, определенное Глюксманом как “Запад против Запада”. Для Эстонии, помимо всего прочего, это означает выход за рамки другого, более раннего историко-политического дискурса “спора историков”, в свое время во многом определившего параметры восстановления независимости». 

Статьи 

Проблема вынужденной федерализации
Ирина Бусыгина, Михаил Филиппов
«Без полноценной демократии, в особенности на региональном уровне, невозможно обеспечить стабильность, а значит, и эффективность федерации. Более того, в отсутствие развитого демократического процесса и партийной системы федерализм как конституционная форма приводит к росту анархии, которая либо заканчивается распадом федерации, либо провоцирует переход к жесткой централизации, то есть фактический отказ от федерализма. Такой теоретический вывод подтверждается как опытом последних лет Советского Союза, так и политической динамикой Российской Федерации». 
      
Искушение верховенством закона
Томас Карозерс
«В последнее десятилетие тенденция к расширенной трактовке верховенства закона столкнулась с контртенденцией. Авторитарные и полуавторитарные режимы все чаще публично приветствуют сам этот принцип, но настаивают на редуцированной, “процедуралистской” его трактовке. Они обещают своим гражданам справедливость и эффективность, но при этом выносят права человека за рамки концепции верховенства закона. Особенно наглядно это демонстрируют два крупнейших государства, бросающих вызов демократии западного образца, — Россия и Китай». 

Рецензии