Закончившиеся 11 декабря переговоры в Дурбане (ЮАР) по климату были достаточно напряженными, хотя в какой-то степени и предсказуемыми. Всевозможные эпитеты, раздающиеся из уст экспертов в адрес переговорного процесса, не вызывают ощущения, что страны-участницы смогли договориться по существу. «Переговорный тупик», «символический характер», «временный инструмент» — все эти выражения не вселяют надежду на продуктивность прошедшей встречи в отношении выработки сколько-нибудь действенной общей системы снижения выбросов углекислого газа (CO2) и улучшения положения с изменением климата.

Исходя из текущей ситуации, приходится признать, что заявленная цель удержания потепления климата в пределах 2°С невыполнима и существующие правовые механизмы в рамках Рамочной конвенции ООН об изменении климата не могут обеспечить снижение общего объема выбросов в той мере, которая гарантировала бы удержание двухградусного уровня потепления. Учитывая тот факт, что парниковые газы способны накапливаться в атмосфере, действия по сокращению выбросов, казалось бы, должны быть более быстрыми и действенными по сравнению с предпринимаемыми сейчас. Наравне с мерами по смягчению последствий изменения климата особую значимость приобретают адаптационные действия. Даже если страны смогут добиться стопроцентного снижения выбросов СО2, потребуется какое-то время, прежде чем исчезнет эффект от накопленных парниковых газов. В России мерам по адаптации уделяется особое внимание, и этот вопрос активно обсуждался на конференции в Дурбане.

Тем не менее вопросы, связанные с адаптационными мерами, носят технический характер. Численные же параметры дальнейших действий, согласованных на последней конференции в Дурбане, остались неизменными. Уровни снижения выбросов парниковых газов, зафиксированные в документах, достаточно низки, и в ближайшее время ужесточения количественных показателей не предвидится. Достигнутая договоренность о создании нового глобального соглашения, которое должно вступить в силу в 2020 г., является безусловным компромиссом, которому еще предстоит обрести форму конкретных действенных мер. Пока этот юридически обязательный документ будет разрабатываться, Европейский союз, Швейцария, Норвегия и ряд других стран (в том числе из Восточной Европы) останутся приверженными выполнению количественных обязательств во втором периоде Киотского протокола. После выхода из протокола Канады и отказа Японии и России от количественных обязательств доля стран Киото-2 в общем количестве выбросов СО2 окажется настолько незначительной, что Киото-2 можно будет рассматривать как временный мостик к будущему глобальному соглашению, не позволяющий сойти на нет начавшейся в конце ХХ в. инициативе по сокращению эмиссий.

Для Европы значимость продолжения политики ограничения выбросов связана с возможностью использования экономических и политических механизмов уменьшения зависимости от углеродных источников энергии. Активно проводимая политика снижения выбросов, использования альтернативных источников энергии и введения «футпринтов» (включения цены углерода в продукцию) неразрывно связана с вопросами энергетической безопасности стран ЕС.

В первой тройке лидеров по выбросам после США идут Китай и Индия, имеющие повышающийся тренд объемов эмиссий. Эти государства, находящиеся в статусе развивающихся, не связаны количественными обязательствами, как развитые страны. Но теперь, когда развивающиеся страны могут дать фору развитым по темпам экономического роста и  количеству выбрасываемых объемов СО2, ситуация кардинально изменилась. Согласие развивающихся стран выступать партнерами развитых государств по обязательствам нового глобального соглашения является необходимым условием снижения выбросов в мировом масштабе. Согласно достигнутым в Дурбане результатам к 2015 г. развитые и развивающиеся страны должны договориться о количественных обязательствах, чтобы новое соглашение вступило в силу с 2020 г.

О выходе из Киотского протокола заявила Канада, поступившая жестче, чем Россия и Япония, которые остались участниками соглашения, не взяв на себя численных обязательств. В рамках своих обязательств Канада была бы вынуждена выплатить более 13 млрд долл. в качестве штрафа за превышение квоты. Также она сделала ставку на региональное сотрудничество по углеродным рынкам с США, в частности, провинции Онтарио с американским штатом Калифорния. Кроме того, в планы Канады входит дальнейшая разработка битуминозных песков, что приведет к неуклонному повышению выбросов парниковых газов. По оценкам канадских ученых, к 2020 г. объем эмиссий возрастет в четыре раза по сравнению с 2005 г.

Япония в отличие от Канады не переоценивала свои возможности и с трудом, но выполняла взятые с самого начала обязательства. При этом она активно выступала с инициативой включить ядерную энергетику в число чистых видов энергии. Японцы не раз заявляли о нежелании выходить из Киотского протокола, но выполнение обязательств в рамках Киото-2, видимо, видится им нереальным. Как показала фукусимская трагедия, более чистый источник энергии (с точки зрения увеличения выбросов СО2), на который возлагались определенные надежды, может одновременно оказаться более опасным с точки зрения здоровья и жизни людей. К тому же с выходом России из Киото-2 закрывается окно возможностей, связанных с разработкой совместных проектов с Россией, согласно которым Япония могла бы получать компенсацию своих выбросов в виде передаваемых ей в рамках таких проектов углеродных единиц.

За счет падения производства в России после распада СССР выбросы парниковых газов на территории страны ниже уровня 1990 г. Это преимущество можно было бы использовать через гибкие механизмы Киотского протокола. Но со снятием Россией своих обязательств предприятия не будут иметь возможности привлекать дополнительные инвестиции и получать технологии. Объемы сделок по проектам совместного осуществления в масштабах всей экономики составляют около 0,1%. Это то малое, чем Россия пожертвовала ради чего-то большего. Пока разыгрывается такой гамбит, наблюдатели за переговорным процессом пребывают в недоумении. Неучастие в Киото-2 рассматривается как очередная потеря имиджа и возможных инвестиций. Однако с 1998 г. объемы выбросов парниковых газов в России неуклонно растут. И если не предпринять действенные меры по их сокращению, в скором времени будет достигнут уровень 1990 г., и тогда придется решать задачи иного порядка.

Есть еще один аспект, связанный с сокращением выбросов парниковых газов, а именно: как совместить увеличение темпов роста экономики с осуществлением экологической политики. С этой проблемой пока не удается справиться даже Евросоюзу. По-видимому, с развитием технологий данный вопрос будет решен. Но пока экологическая политика рассматривается как фактор снижения темпов роста экономики. Тем не менее экологические проблемы могут незаметно перейти в разряд экологических катастроф. А задачи такого уровня необходимо решать сообща, выражаясь современным языком — глобально, и лучше делать это заранее.