16 апреля гражданам Турции предстоит референдум о поправках в конституцию. Руководство страны между тем столкнулось с рядом внешнеполитических проблем, среди которых конфликт в Сирии и отношения с Россией, США, НАТО и ЕС. Решение всех этих вопросов тесно увязано с напряженной внутриполитической ситуацией в Турции.

Marc Pierini
Pierini is a visiting scholar at Carnegie Europe, where his research focuses on developments in the Middle East and Turkey from a European perspective.
More >

На днях Турция объявила о завершении своей операции «Щит Евфрата» в Сирии. В ходе этой операции турецкие войска и бронетехника находились в пределах 19 миль от турецко-сирийской границы, что позволяло обеспечивать снабжение и проводить спасательные операции в течение нескольких часов. Несмотря на такую территориальную компактность, операция привела к ощутимым потерям в живой силе и технике.

Операция «Щит Евфрата», по официальной версии, была задумана для борьбы с силами так называемого «Исламского государства» (запрещенно в РФ), с целью отбросить их от границы с Турцией. Частично это было достигнуто, в том числе благодаря взятию сирийского города Эль-Баб 24 февраля. Но реальная цель операции состоит в том, чтобы не дать сирийским курдам («Отрядам народной самообороны», ОНС) воссоединить район Кобани, находящийся к востоку от Евфрата, с районом Африн на Западе и тем самым не позволить им контролировать большую часть сирийско-турецкой границы. Анкара утверждает, что обе части организации сирийских курдов — и партия «Демократический союз», и ее военное крыло «Отряды народной самообороны» — лишь ответвления Рабочей партии Курдистана (РПК), сепаратистского движения турецких курдов.

И здесь внешняя политика сливается с внутренней. Курды выступают против предстоящего конституционного референдума, и, чтобы подавить оппозицию, представленную прокурдской Демократической партией народов и мятежниками из РПК, турецкому руководству нужна международная поддержка. Иными словами, нужно убедить Россию и Запад отказаться от поддержки сирийских курдов.

Но с международными реалиями это согласуется очень слабо. Как Вашингтону, так и Москве поддержка сирийских курдов необходима, чтобы взять Ракку, так называемую сирийскую столицу «Исламского государства». Силы курдов весьма эффективны, они пользуются технической и оперативной помощью США и других стран Запада, поддерживает их и Москва.

И поскольку в нынешней гибридной войне с «Исламским государством» силы курдов отличаются наибольшей боеготовностью и успешнее всего выступают на поле боя, вернуть Ракку без их участия, как требует Турция, практически невозможно. При этом ни Вашингтон, ни Москва не хотят одновременно задействовать в этом процессе силы сирийских курдов и турецкие войска: это неизбежно закончится проблемами, а то и провалом всей операции.

На политическом фронте Анкара воспроизводит те же требования: она настаивает на исключении курдов из процесса международных переговоров по Сирии, которые возобновились недавно в Женеве. Это опять-таки практически невозможно, поскольку Вашингтон стабильно добивался привлечения курдов к переговорам, считая это условием устойчивого мира на севере Сирии. Анкара, вероятно, рассчитывает, что администрация президента Дональда Трампа отойдет от предыдущего курса. Но о следующих шагах Вашингтона в этом направлении, как и по другим внешнеполитическим вопросам, остается только гадать.

Кроме того, на этом пути Турцию ждет и сопротивление Москвы. Президент Владимир Путин в сентябре четко дал понять, что Россия считает сирийских курдов одной из опор политического урегулирования. Иными словами, в Сирии Анкара столкнулась с двумя масштабными вызовами, военным и политическим.

Тем не менее Турция продолжает хвастаться своими военными успехами на территории Сирии и участием в прямых переговорах по Сирии с Россией и Ираном. В последнее время — после того как турецкий истребитель сбил российский самолет в ноябре 2015 года, а в декабре 2016 года в Анкаре был убит российский посол — Турция систематически добивается восстановления тесного сотрудничества с Россией. В какой-то степени примирения действительно удалось добиться. Это позволило Анкаре прорвать дипломатическую изоляцию, связанную с репрессиями после попытки переворота в июле 2016 года, и при этом продолжать выступать с гордыми националистическими заявлениями на внутриполитической арене.

Однако извне военные и дипломатические успехи Турции видятся довольно ограниченными, особенно учитывая возникшие для страны риски. В частности, возникает вопрос: не станет ли Анкара пешкой в игре Москвы, чья цель — подорвать влияние НАТО и ЕС, прежде всего в сфере обороны и энергетики?

В феврале министр обороны Турции заявил об успешном продолжении дискуссий, касающихся возможной закупки российских комплексов «С-400» для турецкой системы ПВО. Это демонстрирует, перед какой внешнеполитической дилеммой оказалась Анкара. Решение строить турецкую систему ПВО полностью на основе российской техники станет сигналом о сближении Турции с Москвой и серьезным ударом по политике НАТО. Во-первых, российские системы и сопровождающие их эксперты проникнут во вторую по величине армию НАТО. Во-вторых, в противоракетной обороне НАТО, о приверженности которой Турция неоднократно заявляла, появится зияющая дыра.

Тактические преимущества такого шага вполне понятны, но стратегические последствия могут быть колоссальной глубины. Особенно если предстоящий референдум подарит президенту Реджепу Тайипу Эрдогану практически неограниченные полномочия на срок до 2029 года.

По сравнению с этим в отношениях Турции и ЕС сейчас все относительно мирно, но и там произошли важные перемены на экономическом и правовом фронте. После попытки переворота в Турции было введено чрезвычайное положение — и страна теперь настолько далека от верховенства права, что успехов в переговорах о вступлении в ЕС ждать сейчас не стоит. Меры по либерализации визового режима, чего хотят как в Турции, так и в ЕС, также затормозились из-за твердого нежелания Анкары менять действующее антитеррористическое законодательство.

Если турецкие граждане проголосуют на референдуме за изменение конституции, это, вероятно, закончится установлением практически перманентного чрезвычайного положения, при котором правовые гарантии будут сведены к минимуму. Москву все это вряд ли заботит, но вот отношения Турции и ЕС перейдут в этом случае из стратегической плоскости в сугубо тактическую. Единственным масштабным совместным проектом Анкары и Евросоюза, скорее всего, останется их обновленный таможенный союз.

Политика всегда локальна, и нынешние внешнеполитические решения Турции продиктованы внутриполитическими императивами. Военные операции, ключевые решения в сфере обороны и сознательный отход от сближения с ЕС — для турецкого руководства лишь средства в борьбе за укрепление власти. Но настоящим победителем здесь, вероятно, выйдет Путин, а не Эрдоган.

Английский оригинал текста был опубликован в Strategic Europe, 27.02.2017.