Как реагирует Европа на захват Афганистана талибами?

Judy Dempsey
Dempsey is a nonresident senior fellow at Carnegie Europe and editor in chief of Strategic Europe.
More >

Стремительность, с которой талибы захватили власть, сделала посмешище из политики ЕС в сфере безопасности и обороны. Большинство западных стран оказались не готовы к тому, как быстро «Талибан» (запрещен в РФ) смог взять сначала крупные города, а затем и Кабул. Всего несколько недель назад немецкое посольство запросило Минобороны в Берлине о подготовке к эвакуации и получило отказ.

Теперь эвакуировать дипломатов и местных сотрудников все равно приходится, но уже в кошмарных условиях, царящих в кабульском аэропорту. При этом между западными странами нет никакого сотрудничества – каждая действует самостоятельно. После многих лет разговоров о том, как важно объединять и координировать усилия, афганский кризис в очередной раз показал, что на деле единой европейской политики в сфере безопасности не существует – даже на гражданском уровне и в таких чрезвычайных обстоятельствах.

Также кризис вызвал новую волну споров, какую политику Европа должна проводить по отношению к афганским беженцам. Мало кто хочет повторения того, что было в 2010-х годах, когда гражданская война в Сирии заставила покинуть свои дома шесть миллионов человек, почти миллион из которых нашли убежище в Германии.

Еще до прихода к власти талибов европейские лидеры стали готовиться к новой волне. В начале августа, словно предчувствуя кризис, министры внутренних дел Германии, Австрии, Бельгии, Греции, Дании и Нидерландов обратились к Еврокомиссии с просьбой продолжить депортацию в Афганистан тех мигрантов, которым было отказано в предоставлении убежища, несмотря на ухудшающуюся ситуацию в стране. «Прекращение репатриации может быть неверно истолковано», – говорилось в письме.

После прихода талибов к власти Ангела Меркель сообщила однопартийцам, что Германия должна эвакуировать до 10 тысяч афганцев, в том числе вспомогательный персонал посольства, правозащитников и другие категории, которым грозит опасность. Однако Армин Лашет, председатель правящей партии ХДС, надеющийся, вопреки неутешительным рейтингам, стать следующим канцлером, предупредил: «Мы не должны создавать впечатление, будто Германия может помочь всем нуждающимся. В отличие от 2015 года, сейчас нужно сосредоточиться на оказании гуманитарной помощи на месте».

Тем временем во Франции президент Эммануэль Макрон заявил: «Мы должны сыграть на опережение и защитить себя от крупных нерегулируемых миграционных потоков, которые могут быть опасными для тех, кто ими пользуется, попадая в сети торговцев людьми».

Вне зависимости от того, какое решение примет ЕС по афганским беженцам, в политическом и моральном плане кризис нанес тяжелый удар по трансатлантическим отношениям. Лидеры ЕС и НАТО не были детально проинформированы о практических аспектах и о последствиях планов Байдена вывести войска из Афганистана.

Похоже, можно ставить крест и на медовом месяце между Европой и США, который Байден обещал, вступая в должность полгода назад, и на фантазиях о «стратегической автономии», которыми европейцы тешили себя со времен президентства Трампа, и на незыблемой вере ЕС в свою способность экспортировать демократию с помощью мягкой силы.

Вкратце, после провала Запада в Афганистане трансатлантический альянс оказался в уязвимом положении и теперь вряд ли может служить примером для подражания в политическом, военном и моральном плане. Победа талибов обнажила неприятную истину: Европе и Америке не удалось экспортировать свои ценности, демократию и безопасность.

Какими будут последствия для президентства Байдена?

Aaron David Miller
Aaron David Miller is a senior fellow at the Carnegie Endowment for International Peace, focusing on U.S. foreign policy.

Президентская фортуна на редкость переменчива – то она улыбается ему, то отворачивается. Джо Байден вступил в должность, когда перед страной стояла задача восстановиться после самого серьезного кризиса со времен Франклина Рузвельта, и за эти месяцы сумел проявить себя как умелый, взвешенный и уверенный в себе политик. Он возглавил кампанию вакцинации, запустил программу стимулирования экономики и даже взялся за разработку самого масштабного за последние два десятилетия пакета законов по развитию инфраструктуры, который готовы одобрить обе партии.

А потом случился Афганистан.

Решение вывести американские войска к определенной дате стало самым смелым и рискованным за время пребывания у власти Байдена, который пообещал не перекладывать ответственность за окончание этой войны на следующего, уже пятого по счету президента. Однако в администрации мало кто представлял, что потенциальные риски так быстро станут реальными.

Талибы захватили столицы провинций, а затем и Кабул, в то время как афганские войска и силы безопасности просто разбежались. Отчаянная, запоздалая и плохо организованная эвакуация погрузила в хаос кабульский аэропорт. Президентство Байдена теперь всегда будет ассоциироваться с кадрами, на которых афганцы цепляются за колеса взлетающего самолета и падают вниз.

Пускай большая часть ответственности за происходящее лежит на трех предшественниках Байдена, но ведь и сам он не без оснований позиционировал себя как знатока внешней политики и специалиста по вопросам национальной безопасности, обещая, что уход Америки из Афганистана не станет новым Сайгоном.

Пока неясно, как афганские события скажутся на президентстве Байдена в долгосрочной перспективе. Решение вывести войска повергло в смятение европейских союзников, особенно Британию, создало угрозу новых потоков беженцев и ударило по репутации США как защитника демократических ценностей. Чтобы подправить имидж, Вашингтону теперь может потребоваться вести более жесткую политику в отношении авторитарных стран, вроде Ирана или Китая, и активнее заступаться за своих союзников, вроде Тайваня. Времена изменились, однако стоит напомнить, что всего через 15 лет после Сайгона, который казался символом краха американского авторитета, США превозносили как единственную сверхдержаву.

Другой вопрос – какой политический ущерб может нанести афганская история президентству Байдена в среднесрочной перспективе. Многое будет зависеть от того, как долго этот кризис будет оставаться в центре внимания, особенно самих американцев.

Разумеется, республиканцы попытаются максимально раздуть происходящее, представляя случившееся как возведенный в квадрат аналог захвата американского посольства в Бенгази. Они будут обвинять Байдена в том, что он потерял Афганистан, создав условия для возвращения талибов и «Аль-Каиды». Нападки республиканцев будут подкрепляться страшными кадрами с мест, показывающими, чем на самом деле является Исламский эмират Афганистан, и разговорами о преступлениях талибов.

Тем не менее, судя по опросам, проводившимся накануне вывода войск, большинство американцев его поддерживали, а значит, Байден может справиться с внутриполитическим кризисом. Главное – обеспечить безопасность американцев и их афганских союзников, остающихся в стране, и не допустить возрождения за пределами Афганистана экстремистских группировок, призывающих убивать американцев.

В обращении к нации 16 августа Байден проявил себя как президент, уверенный в правильности решения о выводе войск, несмотря на сопутствующий хаос. Он не высказывал ни сомнений, ни сожалений и в целом пытался обосновать уход американцев – пускай и плохо организованный. В то же время он не затронул вопрос, как вывод войск повлияет на американских союзников и противников и в целом на Афганистан.

Все это вполне логично, если учесть, что Байден отдает приоритет внутренней повестке и убежден в том, что ни одна внешнеполитическая проблема не представляет ни для него, ни для США такой опасности, как многочисленные трудности внутри страны. Очевидно, что этот президент делает ставку на то, что американцы в большинстве своем устали от Афганистана или вообще им не интересуются, а потому рады с этим покончить.

Какими будут отношения США и талибов?

James Schwemlein
James Schwemlein is a nonresident scholar in the South Asia Program at the Carnegie Endowment for International Peace.
More >

Вашингтону сейчас трудно определиться, как именно взаимодействовать с новыми талибскими властями Афганистана. Представляется, что пока с «Талибаном» стоит контактировать активно, но осторожно, преследуя при этом три главные цели.

Во-первых, в краткосрочной перспективе американское руководство должно обеспечить эвакуацию экспатов и афганцев, сотрудничавших с США и НАТО, а также тех, кому после победы талибов угрожает опасность. Кроме того, важно наладить поставки в страну необходимой гуманитарной помощи.

Хрупкое взаимодействие, установившееся между талибами и силами США и НАТО в международном аэропорту имени Хамида Карзая, нужно развивать, чтобы облегчить дальнейшую эвакуацию. К сожалению, в нынешних обстоятельствах вывезти из страны хоть кого-нибудь без сотрудничества с талибами практически невозможно. Вашингтон также должен удостовериться, что афганцы не останутся без еды, воды и доступа к базовой медицине и образованию.

Во-вторых, американцы должны всячески подталкивать «Талибан» к тому, чтобы соблюдать хотя бы основные права женщин и защищать меньшинства. Сейчас талибы, судя по всему, стараются улучшить свой международный имидж, уверяя разные группы афганского общества, что тем ничто не угрожает. Отсюда кадры, на которых талибы призывают женщин-врачей и медсестер продолжать работу в больницах, встречаются с небольшой сикхской общиной в Кабуле и посещают религиозные службы хазарейской шиитской общины.

Разумеется, не стоит тут же принимать эти жесты на веру, но если с порога отмести их усилия как лживые, то ни к чему хорошему это не приведет. Если США будут считать талибов изгоями, то они почти наверняка такими станут; если же Вашингтон начнет налаживать с ними диалог и призывать к более ответственной политике, то они все равно могут стать изгоями, но в этом случае все-таки появляется шанс на какой-то положительный исход для США и афганского общества. Используя дипломатию и гуманитарную помощь, Америка и международное сообщество должны подталкивать талибов к тому, чтобы примирительные заявления их представителей подкреплялись реальными делами.

В-третьих, Вашингтон должен уделить особое внимание тем рискам в сфере безопасности, которые возникли с приходом талибов к власти. По сообщениям СМИ, председатель Объединенного комитета начальников штабов генерал Марк Милли предупредил Конгресс, что скорость, с которой талибы одержали победу, может воодушевить другие экстремистские группировки и повысить террористическую угрозу.

Когда в феврале 2020 года Вашингтон заключил соглашение с «Талибаном», в его основу легли заверения талибов, что они не дадут использовать территорию Афганистана террористическим организациям, угрожающим США и их союзникам. Однако никакой конкретики в этих гарантиях не было, а дальнейший ход событий окончательно поставил на них крест. Конечно, сегодня террористам и так не сложно найти место, откуда они могут угрожать США и международной безопасности, но враждебные, неконструктивные отношения с талибскими властями создадут дополнительные риски в этой сфере.

Вместе с тем сам «Талибан» с первых же дней своего правления сталкивается с немалыми трудностями. Например, движению еще нужно обеспечить контроль над территорией за пределами Кабула и других городов и обеспечить нормальное функционирование властных институтов. А для этого талибам в идеале следовало бы привлечь к управлению страной и другие политические силы. Есть большая вероятность, что ситуация в Афганистане будет только ухудшаться. Однако поддержание контактов с новым режимом – это лучший способ избежать развития событий по еще более плохому сценарию.

Как Россия реагирует на уход США из Афганистана?

Дмитрий Тренин
Дмитрий Тренин, директор Московского Центра Карнеги, является председателем научного совета и руководителем программы «Внешняя политика и безопасность».
More >

В Москве еще несколько лет назад пришли к выводу, что в Афганистане рано или поздно победят талибы, и начали готовиться к их победе. Россия установила дипломатические контакты с «Талибаном» и занялась укреплением военного сотрудничества со своими союзниками в Центральной Азии, проводя с ними совместные учения.

Всего месяц назад глава российского МИДа Сергей Лавров провел переговоры с делегацией талибов в Москве, хотя в России движение было запрещено еще в 2001 году. Неделю назад российские военные завершили совместные учения с узбекскими и таджикскими вооруженными силами у афганской границы. А когда талибы захватили Кабул, Россия не стала эвакуировать свое посольство, предпочтя наладить контакты с новыми властями и на месте следить за тем, как будут развиваться события.

России, в сущности, все равно, кто правит в Афганистане, – главное, чтобы он не стал базой для экстремистов. Последние 20 лет Москва придерживалась мнения, что от американских военных в Афганистане ей пользы больше, чем вреда. Это, конечно, не мешало ей обвинять США в том, что при их попустительстве в стране расцвело производство и торговля наркотиками. Но в целом Россия признавала, что присутствие американских войск не позволяло экстремистам захватить страну и угрожать российским соседям в Центральной Азии.

Уход американцев был вполне ожидаем, но многих в России удивило, как стремительно вслед за этим рухнули афганское правительство и армия. Для сравнения: после вывода советских войск из Афганистана в 1989 году дружественный Москве режим оставался у власти два с половиной года и продержался бы еще дольше, если бы после распада Советского Союза новое российское руководство не решило прекратить снабжение Кабула.

Москва не преминула использовать уход США из Афганистана в пропагандистских целях. Для внутренней аудитории его приводят как доказательство ускоряющегося упадка мирового господства американцев. Для внешней – как подтверждение того, что Вашингтон – ненадежный союзник. Последний тезис рассчитан прежде всего на Украину.

Впрочем, здравомыслящие люди в Москве понимают, что поражение Америки вовсе не означает победы России. Захват Кабула исламскими радикалами воодушевил многих экстремистов, которые вполне могут начать угрожать России и ее соседям в Центральной Азии. А ведь именно для нейтрализации этой угрозы Москва в 2015 году вмешалась в сирийский конфликт.

Наконец, несмотря на весь репутационный ущерб, который понесли США, многие в России согласны с тем, что американцы наконец-то вышли из долгой и безнадежной войны. А вот получившийся в результате беспорядок придется расхлебывать прежде всего соседним странам – Китаю, Ирану, России. Причем Москве, в отличие от Вашингтона, уйти тут некуда.

Был ли уход из Афганистана ошибкой?

Stephen Wertheim
Stephen Wertheim is a senior fellow in the American Statecraft Program at the Carnegie Endowment for International Peace.
More >

Кадры из взятого талибами Кабула ужасают, а дальше все, видимо, будет еще хуже. США предали находившихся под их защитой афганцев, прежде всего женщин и девочек, и не выполнили свое обещание построить общество, свободное от талибов.

Трагедия, разворачивающаяся сейчас в Афганистане, кажется худшим вариантом развития событий. Однако было бы еще хуже, если бы США и дальше продолжали эту войну. Все новые американские солдаты отправлялись бы в Афганистан, чтобы убивать и гибнуть ради единственной цели, – отсрочить крах кабульского правительства. При таком сценарии американцы несли бы потери, но афганцам это бы никак не помогало. Для президента Байдена такой вариант был неприемлем.

Решение Байдена вывести войска было важным и правильным, хотя его непосредственные гуманитарные последствия оказались хуже, чем можно было предполагать. Большую часть из прошедших 20 лет США вели ненужную войну, гоняясь за недостижимой целью. Они пытались построить централизованное государство западного образца в стране, где его никогда не было. Они хотели сделать это государство самостоятельным, хотя оно держалось только на внешней поддержке. То, как стремительно разбежалась афганская армия, подтверждает, что в Вашингтоне сделали правильные выводы: дальнейшие усилия не обеспечили бы лучшего исхода.

Когда афганская армия рассыпалась, некоторые в Вашингтоне просили Байдена отменить вывод войск и объявить о новом наступлении. Другие утверждали, что война была разумным и не особенно затратным предприятием до тех пор, пока Трамп, а после него и Байден не решили покинуть Афганистан. Однако на этой войне погибло две с половиной тысячи американских солдат – их мнения по этому поводу мы никогда не узнаем. А очередной удар по талибам все равно не дал бы добиться того, чего не получилось сделать с помощью двух с лишним триллионов долларов и ста тысяч военных.

В Афганистане перед США по-прежнему стоят две крупные проблемы. Первая – как спасти афганцев, желающих покинуть страну и обосноваться в США или еще где-то. Вторая – как вбить клин между новыми афганскими властями и «Аль-Каидой», чтобы не допустить новых терактов против США. Это серьезные проблемы, хотя их наличие не умаляет значения вывода войск.

Наконец, есть еще и третья проблема, которая касается уже самих американцев. Как смириться с поражением и перестать предаваться фантазиям о том, что в этой безнадежной войне все-таки можно было победить.