Евросоюз  на четыре месяца приостановил санкции против Александра Лукашенко и высших белорусских чиновников. Решение принято сразу после президентских выборов, хотя ОБСЕ не признал их демократическими. Приостановка санкций дает повод задуматься: а может ли Россия воспользоваться опытом Лукашенко, чтобы также убедить Запад открутить санкционную политику назад?

Замораживание санкций на четыре месяца – это безусловный пример для изучения: «Белоруссия» пишем, «Россия» в уме. Разговоры о том, ну когда же и при каких условиях санкции начнут снимать, не прекращаются. Пример Белоруссии позволяет вывести некую формулу из пяти элементов, на первый взгляд достаточных для пересмотра Западом своих санкционных решений.

Жесты на фоне

Элемент первый – появление поблизости угрозы пострашнее. Александра Лукашенко называли последним диктатором Европы. Санкции против Белоруссии ЕС начал вводить еще в конце 1990-х годов: за нечестные выборы, нарушение прав человека и так далее. С тех пор ограничения варьировались, но в основном касались въезда в ЕС белорусских чиновников, а также ряда предприятий. Политика была понятна: ЕС стремился принудить Лукашенко к демократизации страны, создавая для него как минимум дискомфортные условия.

К 2015 году, то есть после почти двух десятилетий разного рода санкций, демократом Лукашенко не только не стал, но и продолжал шлифовать блеск своего авторитарного режима. Зато по соседству появился режим посерьезнее: Россия. Ее лидера Владимира Путина начали критиковать на Западе за сворачивание демократических свобод практически с самого прихода к власти, с разгрома НТВ. Ценностное расхождение между Европой и Россией с годами усиливалось, достигнув апогея в 2013 году, вместе с консервативной волной, появлением духовных скреп, насаждением традиционных ценностей, противопоставляемых ценностям загнивающей гейропы. Выборы не признавались демократическими, российскую власть критиковали за преследование и посадки оппозиции, ширился список политзаключенных со справкой Amnesty International.

Но этого было недостаточно, чтобы вводить против России санкции, потому что с Россией в отличие от Белоруссии активно торговали и имели много общего. Лишь украинский кризис переполнил чашу терпения, и санкции стали неизбежны. Но не за проблемы с демократией, а за агрессию в отношении соседа. В глазах европейских политиков и чиновников Лукашенко тут же приобрел весьма умеренный и, главное, миролюбивый вид.

Тогда для Белоруссии открылась возможность для второго элемента – «добрые жесты». Лукашенко вступил в активную фазу диалога с Западом, посылая сигналы, что готов на уступки. Например, отпустил политзаключенных: в августе Лукашенко помиловал шестерых. И ничего, что в 2014 году белорусские власти возобновили смертные казни; в сентябре 2015 года арестовал оппозиционера Алеся Михалевича, а в октябре провели выборы с самым большим результатом у победителя (84%) и самым высоким процентом досрочного голосования (36%) за всю историю независимой Белоруссии. В нынешней ситуации более важными считаются жесты – отпустил политзаключенных. Это не меняет политики Лукашенко, но позволяет получить повод для смягчения санкций. А повод для руководства Евросоюза – это важно.

Поучаствовать, успокоиться, отодвинуться

Третий элемент – это выполнение миссии. Лукашенко очень повезло с Украиной. Украинская революция 2014 года и последующий конфликт с Россией создали условия для абсолютно новой роли Белоруссии в региональной политике. Лукашенко предложил посреднические услуги и получил добро всех участников: Киева, европейских рулевых Берлина и Парижа, Москвы. Минский процесс стал фундаментом мирного урегулирования украинского конфликта. Услуга была оценена всеми.

Четвертый элемент – политическая тишина, отсутствие политических скандалов. Лукашенко нужно было постараться никого не посадить или не разогнать. Хотя особых усилий тут не потребовалось – выступать против него уже практически некому: белорусская оппозиция находится в глубоком кризисе, ее лидеры – в политическом гетто, а информационные ресурсы блокируются. Тем не менее это были первые выборы, на которых Лукашенко был настолько уверен в своих силах, что обошелся без массовых арестов и не гонялся за благосклонностью России.

Наконец, пятый элемент – условно «отодвинуться от врага». Тут Лукашенко предоставил богатый материал: это и открытая поддержка новой украинской власти вопреки позиции Москвы, и резкая критика Таможенного союза и угрозы выйти из него, подрыв продовольственной блокады, которую Кремль попытался устроить европейским производителям, бойкот парада Победы 9 Мая, ну и, наконец, – отказ разместить в Белоруссии российскую военную базу. Вообще, это стандартная тактика Лукашенко: по ходу метаний между Востоком и Западом он периодически критикует Россию, причем иногда весьма резко и провокационно. Но в нынешней ситуации это помогло ему смягчить отношения с ЕС – сближение с Россией спровоцировало бы недоверие Европы.

Весовая разница

Россия, наблюдая за происходящим с Белоруссией, примеряет кафтан на себя, но кафтан не лезет. Казалось бы, многие элементы успеха Лукашенко сейчас есть и у Москвы. Угроза пострашнее – это ИГИЛ. Переключить внимание Запада с Украины на Сирию отчасти получается (что уже выражено в фактическом продлении Минских соглашений на 2016 год). С символическими жестами доброй воли тоже проблем не будет: если понадобится, могут и ПАРНАС к думским выборам допустить или вычеркнуть «Голос» из списка иностранных агентов. Тут у Кремля широкое поле возможностей – за последние годы наворотили немало.

А вот с третьим элементом загвоздка. Миссию Путин вроде нашел подходящую – победить ИГИЛ. Но пока получается так, что с одним врагом Запада (ИГИЛ) Россия борется, а другого (Башар Асад) поддерживает. Это как если бы Лукашенко в рамках минского процесса не только кофе подносил, но и вдруг начал бы требовать от Берлина и Парижа уважать право наций на самоопределение. Но даже если Путин решит сдавать Асада, делать это он будет с максимальными почестями. То есть демонстративного отстранения от врага тоже не получится. Зато политическую тишину Путин вполне мог бы обеспечить не только внутри России, но и на востоке Украины. Благо там к нему прислушиваются.

Но все-таки в этой формуле из пяти элементов применительно к России чего-то не хватает. А не хватает понимания, что Лукашенко и Путин для Запада фигуры далеко не одноплановые. Первого не считают угрозой – его наказывают и поучают в рамках поддержания западной демократической идентичности. То есть не для него, а для себя. Ты демократ до тех пор, пока рядом с тобой диктатор. А вот Путина наказывают и поучают за страх, который он вызывал на уровне потсдамских инстинктов самосохранения. Чтобы смягчить политику, нужно поверить. А сирийская кампания тут скорее работает на противоположный результат, просто потому, что непонятно. Страх, как известно, основан во многом на непонимании. И до тех пор, пока Путина не понимают, давление на него будет оставаться высоким. Именно этим он и отличается от Лукашенко, который хоть и плохой парень, но предсказуемый.

Татьяна Становая – руководитель аналитического департамента Центра политических технологий

следующего автора:
  • Татьяна Становая