Новый главнокомандующий Объединенными вооруженными силами НАТО в Европе генерал Кертис Скапаротти польстил российскому руководству, назвав Россию «возрождающейся державой» и обознавчив ее как один из ключевых вызовов для Североатлантического альянса наряду с терроризмом и миграционным кризисом. НАТО должно быть готово к борьбе с этими вызовами, если политика сдерживания провалится. Примерно в то же самое время министр обороны России Сергей Шойгу заявил, что в России появятся три новых дивизии «с целью противодействия наращиванию сил НАТО в непосредственной близости от российских границ».

Военные по обе стороны невидимой линии противостояния, за 70 лет сместившейся несколько восточнее, снова обретают смысл своего существования. Нельзя сказать, чтобы совсем на ровном месте, хотя полномасштабная война альянса с Россией или бросок российских вооруженных сил в сторону стран Балтии или Финляндии в духе сталинских ударов 1939–1940 годов пока представляются невозможными. В том числе потому, что Балтия – это не Новороссия. И уже давно не русский мир – его границы тоже сместились на восток. На карте русского мира, мерцающей в головах ястребиной части российской элиты, никаких Латвии, Литвы, Эстонии, Финляндии, Швеции, Норвегии нет. С той оговоркой, что Балтийское море или арктические территории – замечательный полигон для мелких провокаций и последующих колкостей, намеков и семантически невнятных месседжей со стороны политиков, телеведущих и задиристых пресс-секретарей. То есть для этакой квазивойны «гибридными» средствами.

Тем не менее даже если угроза преувеличена, а риторика не вполне адекватна, потому что до крайности милитаризована, опасения не только прибалтийских, но и скандинавских стран естественны. Хотя бы потому, что непредсказуемая Россия, намерения которой приходится читать то по губам, то по движению бровей, – сосед. Несколько месяцев назад МИД Финляндии заказал группе известных дипломатов и специалистов по международным отношениям работу, в которой они бы оценили последствия возможного вступления Финляндии в НАТО. Что естественным образом включает в себя анализ потенциальной реакции России. Сейчас этот доклад – «Последствия возможного вступления Финляндии в НАТО. Оценка» – увидел свет. И в нем содержится в том числе исследование последствий для Швеции, поскольку, как подчеркивают сами авторы (Матс Бергквист, председатель совета Шведского института международных отношений; Франсуа Эйсбур, председатель совета Женевского центра политики безопасности; Рене Нюберг, бывший посол Финляндии в России и Германии; Тейя Тииликайнен, директор Финского института международных отношений), Финляндию и Королевство Швеция роднит togetherness – единое стратегическое пространство.

Вступление двух скандинавских стран в альянс, как отмечается в исследовании, не обсуждалось так серьезно и интенсивно со времен окончания холодной войны. Швеция и Финляндия в своих отношениях с НАТО «курили, но не затягивались», и переход на полновесную пачку сигарет в день меняет очень многое. И прежде всего отношения с Россией. Есть здесь и свои тонкости, связанные с тем, что вступление Финляндии отдельно от Швеции, и наоборот, создает целый куст проблем – от логистических до политических. Авторы доклада, деликатно не предлагая своих решений, а лишь оценивая последствия разных опций, показывают логичность совместного вступления двух скандинавских стран в альянс, если, конечно, дело до этого дойдет.

Реакция России, которую исследователи называют «неудовлетворенной державой», в любом случае будет не просто плохой – резкой, разнообразной, непредсказуемой, – и тогда уж если конфронтировать, то вместе. Да и для российского сознания, несмотря на то что Финляндия географически ближе к России и туристически в большей степени освоена, две страны воспринимаются в качестве некой единой геополитической субстанции (Санта-Клаус, лакрица, скандинавская ходьба и продукты из оленины, на радость туристам, все равно одни и те же), как, например, восприятие среднестатистического россиянина не делает особых различий между странами Балтии. Помню и свои детские впечатления рубежа 1970–1980-х: летний отдых мое семейство неизменно проводило в Эстонии, и меня гнали спать, когда по финскому телевидению, которое принималось в Таллине, начинались ночные недетские программы, а на рыбалку мы ходили с другом моего отца, вооружившись шведскими спиннингами с неслыханно удобными шведскими же катушками Abumatic, – так в моем сознании две страны превращались в одну, символ всего западного.

Вступление Финляндии (и/или Швеции) в НАТО изменило бы политический пейзаж (по эффекту, пишут авторы доклада, это можно было бы сравнить с превращением Швеции в нейтральную страну два века назад или с присоединением Польши к Североатлантическому альянсу в конце 1990-х) и стало бы «политическим поражением Москвы». И потому, подчеркивается в докладе, «может показаться парадоксальным, что Россия стремится предотвратить финское и/или шведское членство в альянсе скорее методами устрашения, чем убеждения». Пример такого «гибридного» устрашения приводится в исследовании: граница России/СССР с Норвегией и Финляндией была с конца 1950-х годов самой спокойной и наилучшим образом управляемой, но осенью 2015 года, к удивлению норвежской и финской сторон, Россия позволила гражданам третьей страны пересечь границу без виз – это сильно напрягло отношения. В начале 2016 года Россия перестала дразнить западных соседей столь же внезапно, как и начала это делать: в марте было заключено финско-российское соглашение о том, что пересекать общую границу могут исключительно финские граждане и граждане Союзного государства России и Белоруссии. Рене Нюберг считает этот кейс симптоматичным – с той точки зрения, что Россия сначала сама создает проблемы, а потом с ними борется.

Четыре автора исследования и в самом деле не дают рекомендаций, но очень дипломатично, как и положено людям, побывавшим на государственной и дипломатической службе, обращают внимание на то, что та же Финляндия, хоть и полностью готова – и политически, и технически к вступлению в НАТО, вполне могла бы удовлетвориться неофициальным статусом страны, входящей в ближний круг партнеров НАТО. В докладе предлагается посмотреть на проблему с позиций даже не среднесрочной, а долгосрочной перспективы. И тогда, как элегантно пишут исследователи, «у такой маленькой страны, как Финляндия, обнаруживаются все основания для того, чтобы быть осторожной в выборе вариантов большой стратегии».

В конце концов, финны всегда находили баланс даже в отношениях со сталинским СССР – сохраняя там, где надо, жесткость и неуступчивость, как это было перед Зимней войной 1939 года, и гибкость и спокойствие, как это было после 1944 года, когда Советскому Союзу не удалось превратить Финляндию в своего сателлита, притом что последний поезд с репарациями ушел в сентябре 1952 года, месяц спустя после Олимпийских игр в Хельсинки. Отель «Торни» в центре финской столицы давно превратился в воплощенное торжество инновационного скандинавского дизайна, однако в Финляндии помнят и о том, что здесь располагался штаб сталинского наместника Андрея Жданова.

Едва ли эта осторожность означает в прямом смысле уступку сегодняшней России. Просто понятие «непредсказуемости» восточного соседа включает в себя и неясность с развитием страны после 2018 года. И так ли уж необходимо будет членство в НАТО для Финляндии и Швеции в случае развития в долгосрочной перспективе даже если и не оптимистического, то инерционного сценария – большой вопрос. В этой ситуации стратегия «курим, но не затягиваемся» может оказаться самой прагматичной.

следующего автора:
  • Андрей Колесников