Уже несколько месяцев Гонконг переживает самый серьезный кризис с тех пор, как Великобритания вернула его Китаю в 1997 году. Почти ежедневно десятки тысяч, а временами и пара миллионов протестующих выходят на улицы, выдвигая властям все новые требования. Пекин нервничает и намекает, что ради спокойствия готов на все. Схема, когда власть в Гонконге представляет лишь ту часть общества, которая заинтересована в сотрудничестве и благосклонности континентального Китая, дала необратимый сбой.

Все началось с убийства

Сейчас об этом уже почти не вспоминают, но изначально Пекин не имел прямого отношения к причинам нынешних протестов – их спровоцировали неудачные шаги гонконгских властей. Все началось еще в феврале 2019 года, когда молодая пара из Гонконга отправилась на выходные на Тайвань. Обратно молодой человек вернулся один. Свою беременную подругу он убил во время ссоры, в чем признался месяц спустя.

В Гонконге его задержали и обвинили в краже имущества (у него нашли сотовый и кредитку убитой), но завести уголовное дело за убийство оказалось невозможно – преступление было совершено вне гонконгской юрисдикции. Логично было бы выдать его Тайваню, однако, согласно постановлению «О преступниках, скрывающихся от правосудия», у властей Гонконга существуют соглашения об экстрадиции только с 20 странами, и среди них нет ни континентального Китая, ни тем более Тайваня.

Тогда гонконгские власти решили «закрыть дыру в законодательстве». На самом деле эта дыра была там сделана умышленно в 1997 году из-за существенной разницы в юридических системах Гонконга и материкового Китая. Механизм для экстрадиции во все страны (за исключением КНР) де-факто есть. Но по словам властей, с каждым случаем приходится разбираться на заседаниях парламента, на что уходит около двух месяцев. За это время преступник может запросто бежать с территории Гонконга – препятствовать этому власти по закону не могут. Теперь же городские власти решили, что пришло время внести поправки в постановления «О преступниках…» и «О взаимной юридической помощи по уголовным делам».

Что изменили бы поправки? После их принятия власти Китая (а также Макао и потенциально Тайваня) могли бы подавать прошение об экстрадиции из Гонконга при предъявлении убедительных доказательств виновности того или иного человека. Ответственность за принятие решения об экстрадиции лежала бы на главе администрации Гонконга.

При таком раскладе Пекин получил бы намного больший контроль над судебной системой специального административного района. Вероятность, что прошение об экстрадиции не было бы удовлетворено, минимальная. Глава администрации в Гонконге избирается не на всеобщих выборах, а 1200 выборщиками, которые представляют различные социальные и корпоративные группы, в основном напрямую заинтересованные в хороших отношениях с континентальным Китаем.

Уже через два дня после публикации законопроекта 31 марта на митинг вышло около 12 тысяч человек. Дальше протест нарастал, и пик демонстраций пришелся на июнь – с тех пор протестующие выходят на улицы практически каждый день. По количеству участников нынешние акции стали крупнейшими в истории Гонконга – 2 млн человек (треть населения города) приняли участие в шествиях 16 июня.

Парадоксальное устройство власти в Гонконге сделало протест единственной формой общения населения с властью. Цель всех протестов одна – сохранение максимальной автономии Гонконга от материкового Китая до 2047 года и, если вдруг получится, после, когда истечет переходный период по соглашению о передаче суверенитета над Гонконгом от Британии Китаю.

Пекин ни при чем

В целом Пекин старается не упускать возможности усилить свой контроль над Гонконгом, но за нынешним политическим кризисом его силуэта не видно. Да и вряд ли китайские власти стали бы рисковать и идти на обострение в такой непростой для них год.

По таинственным нумерологическим причинам 2019 год собрал юбилеи всех важных событий в китайской новейшей истории: 100 лет студенческому движению 4 мая; 70 лет основания КНР; 60 лет с тех пор, как далай-лама покинул Тибет; 30 лет восстанию на площади Тяньаньмэнь; 20 лет с начала кампании против религиозного движения Фалуньгун и так далее. Председатель КНР Си Цзиньпин (习近平) еще с прошлого года безустанно наказывает своим однопартийцам ни в коем случае не допускать «социальных рисков». Спокойствие в обществе сейчас превыше всего.

Глава администрации Гонконга Кэрри Лам (林鄭月娥) не могла не понимать, что, открыто предложив народу проглотить закон, который, по сути, лишал Гонконг очередной порции автономии, будет как минимум рискованно. Чтобы не вызвать бурю негодования, законопроект даже не вынесли на публичные слушания – учли, когда гонконгцы легко мобилизуются для уличных протестов.

И все же Лам из всех возможных вариантов остановилась именно на самом кардинальном и взрывоопасном. Хотя альтернативы были: правительства Гонконга и Тайваня могли заключить разовое соглашение по конкретному случаю. Руководство специального административного района могло разрешить экстрадицию только подозреваемых в особо тяжких преступлениях, что тоже решало бы проблемы с тайваньским убийством. Гонконгская коллегия адвокатов и вовсе предложила целый список возможных решений.

Однако команда Кэрри Лам погналась сразу за тремя зайцами. Им хотелось не только разобраться с тайваньским убийством, но и угодить одновременно и Пекину, и мировому сообществу. Гонконг давно ругают за никуда не годные законы, которые превратили город в офшорный рай, покрытый коррупционными преступными схемами. Гонконг называют важным каналом, через который международные наркокартели, контрабандисты и онлайн-рэкетиры отмывают свои доходы. За шесть лет (2011–2017) количество подозрительных транзакций через Гонконг возросло в четыре раза (с 20 287 до 92 115).

Пекину, конечно, не может не нравиться идея иметь больше контроля над островом, но не ценой социальных рисков. Тем более что для материка не было особой необходимости в принятии такого рода мер – когда Компартии кто-то нужен, для нее не существует никаких преград, что мы видели на примерах внесудебных похищений издателей книг, предпринимателей, активистов.

В итоге вышло, что Кэрри Лам не поймала ни одного зайца, да еще и запуталась в сетях. Вместе с вопросом об экстрадиции Гонконг невольно поднял и чувствительный вопрос статуса Тайваня. Экстрадиция по плану будет возможна при наличии прошения со стороны высших государственных судебных органов, но какой это орган в случае Тайваня? С точки зрения Пекина это должна быть Верховная народная прокуратура КНР, однако де-факто обвинениями на Тайване занимается Генпрокуратура в Тайбэе.

Большинство протестующих считают, что за всем стоит Пекин. Однако и сама Лам, и представители материкового Китая, и мировые СМИ подтверждают, что инициатива исходила от главы администрации.

Грубость действий гонконгской администрации можно частично объяснить некомпетентностью Кэрри Лам. Она никогда раньше не занималась политикой и не сильна в общении с широкой публикой. До того как стать главой администрации, Лам занималась в основном планированием и электоральными реформами. На должности главы Гонконга ее обвиняли в том, что она до смешного оторвана от реальной жизни: не знает, где продается туалетная бумага и куда вставлять карточку для прохода в метро.

Тем не менее сыграли свою роль и те условия, в которые загнаны власти Гонконга. Администрация Кэрри Лам, по сути, зажата между жестким Пекином, от которого зависит экономическое благосостояние гонконгских элит и всего города, и упорным населением, требующим свобод, соблюдения своих прав и всего того, что в глазах Пекина выглядит как источники социальной нестабильности.

Кэрри Лам понимает, что загнала себя в ловушку, и была бы рада побыстрее выпутаться – она несколько раз просила Пекин дать ей отставку. Однако потихоньку уйти не получится: для властей с материка принципиально важно, чтобы администрация не шла на поводу у протестующих (допустимые уступки уже сделаны). Теперь одному из самых некомпетентных руководителей Гонконга придется разруливать масштабный политический кризис.

Терпение подходит к концу

Протестная волна, заполонившая на этот раз практически все районы Гонконга, не похожа ни на одну предыдущую. Многие писали об этих протестах как о «революции зонтиков 2.0», но это не так. В отличие от движения 2014 года у нынешних протестов нет явных лидеров, они  хаотичные и спонтанные. Протестующие координируют свои действия через секретные чаты в мессенджерах, передают информацию через телеграм-каналы и AirDrop.

Более того, нынешние протесты по-настоящему консолидировали всех гонконгцев, а не только молодых студентов. На этот раз в митингах участвуют все: молодые (среди них впервые те, кто родился уже после передачи Гонконга Китаю) и взрослые, белые и синие воротнички и даже представители бизнес-кругов.

Но самое важное, революция зонтиков не добилась выполнения своих требований. Протестующие тогда не смогли получить от власти ничего, кроме жесткого подавления и преследования лидеров движения. На этот раз Кэрри Лам уже дважды извинялась за предложенный законопроект, откладывала его рассмотрение и даже объявила его «мертвым», а протесты все равно продолжаются.

Пекин явно не рад тому, что протестующие настойчиво продолжают выходить на улицы. Вместе с Пекином ситуацией недовольны и прокитайские чиновники в Гонконге – такими темпами Кэрри Лам затащит их с собой под колеса протестного локомотива.

Центральное руководство Китая уже начало брать управление островом в свои руки, но действовать в открытую не осмеливается. 21 июля толпы людей в белой одежде напали на демонстрантов (они одеты в черное) на станции Юньлон (元朗). Позже выяснилось, что нападающие – бандиты из гонконгских триад.

В интернете появилось видео, где прокитайский чиновник Юний Хо (何君堯) жмет руки и аплодирует банде, а в СМИ просочилась информация, что глава районного отделения канцелярии по связям Центрального народного правительства КНР в Гонконге Ли Цзии (李蓟贻) за десять дней до нападения встречался с жителями района Юньлон и призывал их гнать протестующих из района.

Протесты в Гонконге еще не закончились, но понятно, что вернуться к докризисному состоянию уже не получится. Для руководства Китая эти события стали знаком, что им необходимо активнее участвовать и контролировать внутренние процессы специальных административных районов. Пекин в дальнейшем не будет пускать все на самотек и не поленится лишний раз взять в руки инициативу, которую упустила власть на местах.

Для Гонконга это лето показало, что жестокое подавление революции зонтиков не напугало гонконгское общество. Ради защиты своей автономии люди по-прежнему готовы рисковать собственной безопасностью, травиться слезоточивым газом и попадать под удары головорезов.

В целом политический тупик, в котором оказалась администрация Гонконга, показывает, что формула «одна страна – две системы» дает сбой каждый раз, когда системы теряют часть своей независимости. Усиление хватки КПК при Си Цзиньпине наводит на мысль, что большей автономности, чем сейчас, у специальных районов Китая в обозримом будущем не будет. Это, в свою очередь, ставит под вопрос мирную интеграцию Гонконга с Китаем после окончания переходного периода, а также в очередной раз убеждает Тайвань и его жителей в том, насколько ненадежна схема, которую навязывает им Китай, призывая жить в одной стране с двумя системами.

следующего автора:
  • Темур Умаров