Всего три месяца назад никаких выборов в повестке дня еще не было, а протест уже был. Причем почти единым фронтом – настолько, что даже пропаганда ни слова не сказала о его проплаченности. Потому что четко обозначилась одна опасность, хорошо известная всем: в России тебя в любой момент могут жестко лишить свободы. Посадить в тюрьму, пытать. Ни за что, просто так. Потому что таковы правила игры. И вот внезапно это всех не устроило. Хотя, казалось бы, это не новость.

Первой точкой отсчета этого лета стал арест Ивана Голунова 6 июня. Что бы ни стояло за этим событием: месть расследователю, тонко продуманная операция одной части силовиков против другой или чистая случайность (лично я думаю, что всего понемногу), – последствия все это имело весьма примечательные. Граждане самых разных взглядов сочли нужным выйти с протестом против произвола и фальсификаций в уголовных делах, а под ударом вопреки обыкновению оказались силовики. 

Для них этот год и без того выдался неудачным: арест начальника банковского управления «К» ФСБ полковника Кирилла Черкалина в конце апреля (в группе лиц), постоянно всплывающие новые и старые дела крышевателей в погонах, а то и похуже, чем крышевателей, с учетом желания (через 11 лет!) осужденного за убийство зампреда ЦБ Андрея Козлова Алексея Френкеля поговорить об этом со следствием более подробно. И тут еще Голунов.

Июнь силовики проиграли вчистую. Но потом наступил июль, а вместе с ним ближе стали выборы. Любые выборы в России – это обкатка технологий и предложений: а еще мы можем сделать вот так. Выбрать самого непопулярного кандидата, утвержденного в Кремле? Можем. И в Питере можем, и в Москве можем, и везде можем, только скажите. Будет так, как скажете, и никак иначе. То есть по большому счету это разговор о транзите власти. Любой, на любом уровне.

Кто такой транзит обеспечил, тот и выиграл, тот и бенефициар. А кто не обеспечил, на этот случай есть силовики, тогда бенефициар там.

Силовики

Еще до начала самого жесткого за новейшую историю подавления мирного и вполне гражданского протеста виновный был найден – Фонд борьбы с коррупцией Алексея Навального. Не обсуждая достоинств и недостатков структуры и лидера, обвинение в легализации и отмывании миллиарда рублей через банкоматы с целью положить кеш на банковский счет – это сильно.

Третьего августа Следственный комитет открыл уголовное дело, касающееся финансирования ФБК. По данным следствия, с января 2016 по декабрь 2018 года сотрудники фонда легализовали около миллиарда рублей, полученных от других лиц преступным путем. Эти деньги, считает следствие, использовались для работы ФБК. Что мешало ФБК использовать для работы старый добрый кеш (как это делали некоторые работники СК, например), следствие не уточняет.

Вообще силовики этим летом проявили недюжинную репрессивную креативность. Они окончательно подмяли под себя судей, которые совершенно слились с репрессивным аппаратом и даже перестали делать вид, что они что-то решают. Если последние десять лет судьи привычно копировали свои решения с флешек следователей, то теперь они стали копировать уже и рапорты рядовых Росгвардии.

Недавний случай в Таганском суде Москвы, когда судебные приставы задержали защитников в процессе административно задержанного на протестной акции сразу после того, как в канцелярии у защитников отказались принимать ходатайство, демонстрирует нам тенденцию: судебные приставы превращаются в активно участвующую в судебном слушании сторону.

Что-то случилось, что-то щелкнуло в репрессивном аппарате, и до того не отличавшемся склонностью к законопочитанию. То, что происходит сейчас в судах, на следствии, в МВД, прокуратуре вокруг и около протестного движения, сразу назвали «болотным процессом 2.0», но я бы указала на несколько очевидных отличий.

Во-первых, судьи. Они – всё. Конечно, и к 2019 году было понятно, что суд как странообразующий институт в России уничтожен, однако сами судьи периодически старались соблюдать приличия и хотя бы процедуры, как это было в 2012 году. Сейчас с этим покончено.

Во-вторых, в 2012 году после начала «болотного дела» были проведены масштабные общественные слушания, на которых обсуждали абсурдность дела, был выпущен специальный доклад, в том числе на английском; Борис Немцов и его коллеги приложили тогда немало усилий, чтобы про это дело услышали.

Наконец, протесты 2011–2012 годов были несоизмеримо масштабнее нынешних протестов, и повод был более существенный – фальсификации на выборах в Госдуму, а это совсем не то, что недопуск на выборы в Мосгордуму. К тому же за это время и интерес, и доверие к институту выборов были подорваны надолго.

Но изменения произошли и в самом репрессивном аппарате.

Во-первых, он стареет. Нет, конечно, на работу каждый год выходят молодые специалисты с разной мотивацией, но социальные лифты остановились не только у гражданских.

Во-вторых, ему стали больно щелкать по носу – то конкурирующие группировки извне, то наружу вылезают результаты внутренней межвидовой борьбы – как полковник Захарченко или генерал Дрыманов, не говоря уже о Кирилле Черкалине.

В-третьих, репрессивный аппарат слишком увлекся самозанятостью. Врагов России не так уж и много, и уж тем более их немного внутри самой России. Но эта проблема легко решается, если объявить всех, кто хотел бы поговорить о будущем России и ее настоящем, как-то повлиять на них, врагами России. Тогда у силовиков появляется самозанятость и бюджет на выявление и борьбу с внутренним врагом. А если в какой-то момент начинает ощущаться дефицит и таких врагов, то их можно изготовить самостоятельно – смотри дело «Нового величия».

При этом собственно репрессивный аппарат не ограничивается исключительно сотрудниками ФСБ и центра «Э». Это и следователи, прокуроры, Росгвардия и прочие люди в шлемах, это судьи, помощники и приставы, сотрудники ФСИН, поставщики обмундирования, жареной картошки, горюче-смазочных материалов, госпропагандисты, аппарат и члены семей – то есть людей набирается на четыре Дании вместе с Гренландией, а то и больше. Отсюда и совершенно искренне выраженное желание встречать «цепями» любую оппозицию, в основном либеральную за неимением другой. Но это, конечно, отдельное везение, что пока нет другой.

Партия голубей

Все это время Путин молчал. Был в отпуске. И накануне его возвращения, перед визитом к Макрону резво запущенный механизм репрессий вдруг издал отчетливый скрежет.

Что-то произошло, настроения изменились, что уловила «партия умеренных», до сих пор тоже молчавшая. Неожиданно эту партию возглавил Сергей Чемезов, который сказал в интервью РБК: «Очевидно, что люди сильно раздражены, и это не на пользу никому. В целом моя гражданская позиция такова: наличие здравой оппозиции идет во благо любому органу, представительному собранию и в конечном счете государству. Какая-то должна быть альтернативная сила, которая что-то подсказывает и дает сигналы в ту или другую сторону. Если всегда все хорошо, так мы можем в застойный период уйти. Это мы уже проходили».

С учетом близости главы «Ростеха» к «Новой газете» его слова были многими восприняты как заявка на главу неформальной либеральной партии во власти. Слабее и позже его поддержал Алексей Кудрин: «На последних протестных акциях беспрецедентно применяли силу. На это обращает внимание СПЧ, я поддерживаю это обращение. Важно публично разобраться в каждом случае. Все должны всегда оставаться в правовом поле».

Это мало бы кто заметил, но вдруг процесс пошел в другую сторону. Не то чтобы политические процессы вдруг завершились вручением букетов пышных лилий подсудимым. Но что-то заскрежетало. К людям по-прежнему приходят с обысками, вызывают на допрос, но после даже отпускают – три случая зафиксировано. Причем сразу после.

Тут, возможно, сыграла свою роль международная разрядка, которую мы видели во время визита во Францию, но явно не только она. Сами посудите, за неполные три дня (понедельник – среда) на этой неделе: 1) объявили о грядущем обмене заключенными между Россией и Украиной; 2) СК подтвердил факт домогательств отца к сестрам Хачатурян; 3) объявили, что Россия планирует приобрести за рубежом 10 тысяч упаковок психотропных препаратов для детей, за покупку которых еще недавно возбуждали уголовные дела; 4) общественная дискуссия сместилась в сторону политики в университетах – быть ей или не быть; 5) в поддержку мирной оппозиции и против репрессий выступили ученые с мировым именем; 6) назначенная судом экспертиза обнаружила, что «Седьмая студия» Кирилла Серебренникова не расхитила, а даже сэкономила бюджетные средства.

Прогресс зашел так далеко, что смягчение коснулось даже лидеров протеста. После трех подряд административных отсидок внезапно выпущен на свободу Константин Янкаускас, хотя ничто не мешало арестовать его четвертый раз. Навальному суд засчитал время пребывания в больнице в срок административного ареста, а это уже едва ли не фронда. Одному из арестованных, Даниле Беглецу, обвинение переквалифицировали с участия в массовых беспорядках на применение насилия к представителю власти. Ранее ему грозило до восьми лет заключения, теперь – до пяти.

Подозрения в участии в массовых беспорядках сняли и с режиссера Дмитрия Васильева, его перевели в статус свидетеля. Суды также вернули полицейским протоколы, составленные на Илью Яшина, которому грозил четвертый арест, а также на Дарью Сосновскую, которую так и не опознанный пока силовик ударил в живот при задержании 10 августа.

Впрочем, о наказаниях для превысивших должностные полномочия силовиков речь тоже не идет. Любое смягчение нравов и усмирение жестокосердных вряд ли будет касаться серьезных политических дел и оппозиционной политики. Это такой немного устаревший отсыл к китайскому варианту: вот вам интернет и свобода делать деньги, а кто выйдет на площадь Тяньаньмэнь – уж не обессудьте. Правда, этот вариант пока не предусматривает наличие Москвы как Гонконга.

Деньги, сроки, два ствола

Сейчас постепенно проясняется, как будут дальше развиваться столь щедро открытые этим летом дела. 

Попытку «фальсификации подписей» потенциальных избирателей у нежелательных и несостоявшихся кандидатов в Мосгордуму спустят на тормозах и без уголовного дела. Путин заявил об этом и в беседе с Макроном, и в Хельсинки, но он не кровожадный царь: сказал – и достаточно.

«Иностранное вмешательство» будет раскручиваться. «Вмешательство» иностранных медиа и представителей посольств достанется МИДу и Госдуме, закроют пару-тройку аккредитаций, возможно, раскрутят не самый большой дипломатический скандал, но не более. Скорее менее, пока международная обстановка не располагает к обострению.

Более серьезным обещает быть «расследование иностранного вмешательства» через НКО и правозащитников. С обысками, закрытием фондов и показательными делами. С другой стороны, НКО и правозащитники и так живут как на вулкане, и нас трудно сильно удивить.

«Дело о миллиарде» ФБК подвесят. С одной стороны, его фантазийность очевидна. С другой – в судах теперь все проходит. «Дело о миллиарде» будут держать в рукаве, как в свое время это делали с делом «Ив Роше»: пригодится.

Во время протестов 2011–2012 годов все силы были брошены на дело «Кировлеса», и Навального вместе с Петром Офицеровым даже приговорили, но потом понадобился кандидат на выборах в Москве, и все переиграли буквально за час, чему я была свидетелем. Дальше политическая ситуация снова изменилась, а дело «Кировлеса» уже сдохло, и силовики решили не откапывать эту стюардессу.

Так возникло дело «Ив Роше», по которому запросто могли посадить Алексея Навального, но в процессе решили ограничиться его братом Олегом. Сейчас эту функцию – «дело на вырост» – будет играть «дело о миллиарде». Пока здесь главной мишенью видится Леонид Волков.

Наконец, дело о массовых беспорядках. Их, как известно, не было: не было побитых витрин, перевернутых автомобилей, опрокинутых киосков и туалетов. То есть нет ущерба и потерпевших. Но самозанятость и придумывание врагов и преступлений – отличительная черта сегодняшней жизни силовых структур, так что решение было найдено. Сейчас уже очевидно какое.

Московский метрополитен и служба «М.Такси» подали в суд на лидеров оппозиции из-за акции протеста – они требуют возмещения убытков. Агрегатор такси просит возместить ущерб 787,3 тысячи рублей от простоя транспорта; метрополитен – 53,6 тысячи рублей. По данным ФБК, учредитель «М.Такси» также владеет компаниями, которые получили от мэрии господряды более чем на 1,3 млрд рублей.

Иски к оппозиционерам подали также ГУП «Мосгортранс», ГБУ «Автомобильные дороги» и компания «Анкор», владеющая рестораном «Армения». Они требуют более 13 млн рублей в качестве возмещения ущерба от акции 27 июля, после которой СК возбудил уголовное дело о массовых беспорядках. То есть вот они – потерпевшие, а значит, беспорядки были.

Так что дело будет, дело есть, и 84 следователя не зря едят свой хлеб. Вопрос теперь, кого и на сколько посадят. Решать это не следователю, не прокурору и не судье. Решать это будет политическая целесообразность. Если будет принято решение напугать всех перед выборами, а главное, перед подведением их итогов, посадят как следует – сроки будут лет по пять-восемь. Решат отпустить рядовых с миром – обойдется тремя-четырьмя годами, а то и «двушечкой».

Будут ли привлечены лидеры? Как решат. Возможно, оптимальной будет признана прежняя стратегия: сажать рядовых и не трогать лидеров, раскручивая тему «они выводят ваших детей на бойню, а им самим ничего». В любом случае посадить по делу «о массовых беспорядках» любого из лидеров можно будет в ближайшие лет пять не торопясь – как это в свое время было проделано с Сергеем Удальцовым. В результате политика Сергея Удальцова больше не существует.

Что касается других политических дел, и прежде всего дела «Нового величия», то здесь тормозов, увы, не будет. Ни раскрытие гнусных подробностей о провокаторе, ни очевидная роль пехоты из ФСБ на сроки особенно не повлияют. Разве что пехоте сильно влетит за топорную работу. Сроки здесь будут реальными, потому что политика: не ходите в политику, не играйте в политику. Остальное по обстоятельствам. 

следующего автора:
  • Ольга Романова