Конфликт на юге Киргизии поставил Россию перед сложной проблемой: реализуем ли в принципе имеющийся у нее политический (военно-политический) потенциал содействия в случае возникновения критической ситуации как на страновом, так и на региональном уровне в центральноазиатском регионе? Сегодня Москва мучительно решает, насколько целесообразно ее военное вмешательство в киргизский кризис.

В этой связи возникает несколько вариантов.

Первый — вступление в Киргизию частей стран — членов Организации Договора о коллективной безопасности, основу которых представляют российские подразделения. Вряд ли можно предположить появление в Оше или Джалал-Абаде казахских и тем более таджикских военнослужащих. Так что гипотетические миротворцы из ОДКБ — суть российские военнослужащие.

Санкции на участие ОДКБ в урегулировании киргизского конфликта должны быть получены от глав ее государств, но пока получение их проблематично. Президенты ОДКБ не торопятся.

Второй сценарий — приход в Киргизию российских войск на двусторонней основе: новая власть попросила Россию о помощи, и Россия пошла навстречу. Однако окончательного решения Москва не приняла и ограничивается оказанием военно-технической помощи, которая важна, но с помощью которой переломить ситуацию невозможно.

Военная же помощь может прийти только тогда, когда Кремль будет уверен, что это увенчается быстрой и окончательной победой, а не приведет к втягиванию России в местную гражданскую войну.

Неясно, как отнесутся к российскому вмешательству во внутренние дела Киргизии ее соседи, в первую очередь Узбекистан, который явно не будет в восторге от появления иностранных частей на его границах.

Правда, с бóльшим пониманием к решительным шагам со стороны России отнеслись бы в США, где не заинтересованы в появлении очага напряженности неподалеку от Афганистана. 

Третий сценарий — невмешательство и признание «резни», как порой называют события в Киргизии в некоторых СМИ, сугубо местным внутриполитическим делом. Но тогда Россия сразу обнаружит свою слабость, даже беспомощность на центральноазиатском направлении. Кроме того, своей пассивностью она отдаст на произвол судьбы новые киргизские власти, которые многократно расписывались в лояльности Москве и открыто взывают к ней о помощи. Если Россия останется инертной и ограничится заявлениями, ее авторитету будет нанесен серьезнейший и необратимый урон.

Москве непросто принять любое решение. Пока российское правительство не спешит, очевидно, надеясь, что ситуация в Киргизии разрешится сама собой и местным властям удастся взять ее под контроль. Но даже если это произойдет, от московской нерешительности у киргизских властей может остаться грустный осадок.

Заодно пока что подтверждается виртуальность и даже беспомощность любимого российского детища — ОДКБ.