В ноябре в Сеуле состоится саммит «двадцатки» – первая встреча такого уровня, которая пройдет в стране, не являющейся членом «большой восьмерки». Южнокорейские власти рассматривают выбор Сеула как признание успехов своей страны и ее растущей роли в глобальной экономике и международной политике. Правительство Южной Кореи явно старается, чтобы все прошло как можно лучше. Оно организует семинары, конференции, симпозиумы с целью поиска новых идей на предмет того, как эффективнее управлять глобальными экономическими и политическими процессами.

Глобальный кризис вроде бы закончился, хотя подъем остается чрезвычайно медленным, безработица высокой, а население – недовольным. Опасения вызывает вялая динамика восстановления экономики США, где перспектива ближайших десяти лет представляется некоторым наблюдателям в виде однопроцентного роста при девятипроцентной безработице. В этой связи говорят о революции пониженных ожиданий. Опасения другого рода рождает война валют, в ходе которой ведущие страны – прежде всего Китай – существенно занижают курс национальной валюты. В результате не только между США и Китаем, но и между Евросоюзом и Китаем возникла хроническая напряженность на валютной почве.

Напрашивается очевидный вывод: в острый период кризиса все ключевые игроки действовали согласованно, стремясь предотвратить превращение рецессии в депрессию. В результате таких согласованных действий спад закончился сравнительно быстро. Когда это осознали, многие страны решили впредь действовать самостоятельно, в сугубо национальных интересах. Эти разнонаправленные действия, естественно, создают турбулентность, которая замедляет общемировой рост и создает проблемы для партнеров. Очевидно, что необходимо восстановление глобальной управляемости, но уже не в кризисном, а в посткризисном варианте.   

Когда в разгар кризиса осенью 2008 года в Вашингтоне впервые собрался саммит «двадцатки», были серьезные сомнения в том, что этой группе государств удастся добиться реальных результатов. Как всегда при создании комитетов и президиумов, возникали споры по поводу того, кто должен и кто не должен был входить в их состав. Ясно было, однако, что формат «восьмерки» был абсолютно недостаточным для принятия принципиальных решений в глобальном масштабе. Так или иначе, в условиях острого кризиса «двадцатка» состоялась, заняла свою нишу, приобрела некоторую историю и инерцию. Вопрос: выстояв в кризис, сможет ли новый институт эффективно работать в посткризисных условиях?

Для этого необходимо несколько вещей. Во-первых, готовность ведущих игроков – США, Евросоюза, а также Японии – работать в новом формате расширенного коллективного лидерства. Во-вторых, готовность поднимающихся держав, прежде всего Китая и Индии, брать на себя часть ответственности за глобальные решения. В-третьих, обеспечение достаточной легитимности решений «двадцатки» в глазах остальных – примерно 180 – государств, которые в совокупности составляют международное сообщество.

По всем трем позициям есть проблемы. Во-первых, готовность Запада, прежде всего США, к коллективному лидерству – присутствует на уровне правительственной риторики, но упирается на практике в сложившиеся стереотипы и подвергается растущему давлению со стороны избирателей. В ходе нынешней кампании по выборам в Конгресс США главным внешнеполитическим требованием американцев стала защита рабочих мест от китайской конкуренции. Парадокс: в то время как экономика становится все более глобальной, политика делается все более локальной – глобализация, как выяснилось, кусается.  

На втором направлении – свои трудности. Индия и Китай пока что заинтересованы не столько в новой роли в мировых делах и сопряженной с этим дополнительной ответственности, сколько в более высоком месте в мировой иерархии. В этом нет ничего необычного: возвышающиеся державы, как правило, эгоистичны, ставят на первое место свои национальные интересы, а не интересы системы в целом. Пока что они увеличивают свои пакеты акций в таких институтах, как МВФ, но не готовы поступиться шансами на промышленное развитие ради борьбы с глобальным потеплением. Хотя некоторые на Западе считают, что китайцы и другие незападные игроки никогда не будут оперировать понятиями общей пользы, это скорее вопрос времени. Китай стремится не сломать существующий порядок, а существенно улучшить свое положение в нем.

Наконец, на третьем направлении – пока тупик. Реформа Организации Объединенных Наций натолкнулась на сопротивление стран, которые либо не хотят поступиться своими привилегиями, полученными 65 лет назад в момент создания ООН, либо ревниво препятствуют повышению статуса конкурентов. Прорывом из тупика могло бы стать решение Европейского Союза о коллективном членстве в Совете безопасности ООН. Имея один голос вместо нынешних двух, Европа говорила бы громче, и ее голос воспринимался бы весомее. Этот шаг мог бы подвигнуть и отдельных членов «двадцатки» на некий вариант коллективного представительства, когда они отражали бы интересы нескольких соседей или целых регионов.

Оригинал статьи