В апреле 2009 г. бывшая советская республика Молдавия, зажатая между Румынией и Украиной, ненадолго привлекла внимание мирового сообщества: после выборов там произошли уличные беспорядки, которые некоторые наблюдатели окрестили «твиттерной революцией». Эта короткая вспышка народного недовольства побудила кое-кого заговорить еще об одной «цветной революции» по образцу тех, что произошли в Грузии в 2003 г. и на Украине в 2004-м, привели к власти однозначно прозападные правительства и немедленно получили поддержку Вашингтона с Брюсселем. Хотя волнения в Молдавии не увенчались немедленной сменой власти (да с «Твиттером» особо связаны не были), они ознаменовали собой начало конца для того поколения молдавской правящей элиты, которое сформировалось еще при советском строе.

С тех пор в Молдавии дважды прошли общенациональные выборы, и оба раза коалиция ориентированных на Европу партий набирала дополнительные голоса и депутатские мандаты. После спорных парламентских выборов в апреле 2009 г. «старая гвардия» — компартия во главе с тогдашним президентом Владимиром Ворониным — получила 60 мест из 101, а в результате выборов в ноябре 2010 г. большинство (59 мест) перешло к Альянсу за европейскую интеграцию (АЕИ). Платформы трех входящих в него партий варьируются от консервативно-националистической до прагматически-центристской, но все они считают, что будущее Молдавии связано с укреплением культурных, институциональных и экономических связей с Европейским союзом.

Хотя по политическому значению эти перемены не уступают «цветным революциям» в Грузии и на Украине, а соотношение сил в парламенте изменилось сильнее, чем после промежуточных выборов 2010 г. в США, события в Молдавии привлекли сравнительно небольшое внимание на Западе. Отчасти это, возможно, объясняется отсутствием у АЕИ единого харизматичного лидера и эффектно звучащей программы. Но глубинная причина довольно равнодушного отношения Запада к политической переориентации Молдавии состоит в том, что новое парламентское большинство не способно преодолеть конституционный барьер в 61 голос, необходимый для избрания его кандидата президентом. Поскольку ни одна партия или коалиция не имеет такого количества голосов, государство уже почти два года возглавляют временно исполняющие обязанности президента.

Отсутствие избранного на постоянной основе президента и непрочность правящей коалиции ограничивают способность страны предпринять решительные шаги по пути европейской интеграции. Тем не менее растущая поддержка АЕИ в обществе и значительная финансовая помощь ЕС позволяют коалиции эффективно руководить государством даже в условиях мирового финансового кризиса, который сильно ударил по основным рынкам, где существовал спрос на молдавскую рабочую силу. Благодаря своему составу АЕИ способен укрепить единство многонационального и многоязычного молдавского общества, а также добиваться прогресса в деле примирения с сепаратистским регионом страны — Приднестровьем.

Однако если АЕИ в очередной раз не удастся избрать президента, продвижение вперед может быть сорвано, и потенциал сложившейся ситуации не будет реализован. Согласно Конституции если ни один кандидат на пост главы государства не наберет необходимое «сверхбольшинство» голосов, исполняющий обязанности президента обязан распустить высший законодательный орган и назначить новые выборы. В связи с этим возникает серьезный риск отрицательной реакции со стороны молдаван, справедливо считающих, что за последние два года они уже трижды проголосовали за перемены, и требующих реальных результатов. В случае новых парламентских выборов коалиция может распасться, что позволит коммунистам сформировать правительство, заключив союз с какой-либо из входящих в АЕИ партий.

Запад может сыграть важнейшую роль в этом процессе, побуждая руководство АЕИ договориться хотя бы с двумя депутатами в парламенте, чтобы избрать наконец президента и избежать еще одного общенационального голосования. Появление у Молдавии постоянного главы государства стабилизирует положение нынешнего правительства и позволит Кишиневу осуществить необходимые для интеграции с Европой реформы, требующие от населения издержек в краткосрочной перспективе ради долгосрочных выгод. Договориться о компромиссе, необходимом для получения «сверхбольшинства» в 61 голос, должны сами молдавские политики, но Запад мог бы предложить нынешнему правительству страны четкие стимулы, побуждающие его в конце концов закончить затянувшийся период постоянных выборов и политического маневрирования.

После стабилизации обстановки Кишинев должен выполнить обещания относительно внутриполитических реформ, срывавшихся из-за двух лет постоянных предвыборных кампаний, и продемонстрировать, что Молдавия может стать столь необходимым примером успеха еэсовской программы «Восточное партнерство». В свою очередь Брюсселю следует реализовать собственные обещания относительно соглашения об «ассоциации» Молдавии с ЕС, либерализации визового режима для молдавских трудовых мигрантов и сократить торговые барьеры, особенно для экспорта молдавского вина и другой сельскохозяйственной продукции. Хотя история, география и экономические реалии предопределяют центральную роль Европы в процессе переориентации Молдавии на Запад, Вашингтон также мог бы дать понять, что по достоинству оценивает прогресс, достигнутый Кишиневом. Наиболее важными шагами в этом направлении должны стать продолжение помощи через Корпорацию «Вызов нового тысячелетия» (Millennium Challenge Corporation), постепенная отмена такого анахронизма, как поправка Джексона-Вэника, и официальный визит в Молдавию государственного секретаря либо другого представителя США в ранге министра.

Так называемая твиттерная революция в Молдавии не вызвала в мире такой реакции, как события в Грузии и на Украине, но политические изменения, произошедшие в этой стране, не менее реальны и всеобъемлющи. Более того, поскольку эта «революция замедленным темпом» разворачивается постепенно, на основе растущего консенсуса избирателей, ее долгосрочные последствия могут оказаться даже более глубокими и устойчивыми.