10 мая текущего года исламисты вчистую проиграли парламентские выборы в Алжире. Блок «Зеленый Алжир», состоящий из партий «Движение общества за мир», «Аль-Ислах» и «Ан-Нахда», получил всего 48 мест в парламенте, в то время как Фронт национального освобождения, выступающий со светских позиций, завоевал 220 мест, а его союзник — Национальное демократическое объединение — 68 мест. Общее число депутатских кресел — 462.
Что случилось? Почему, несмотря на то что «Зеленому Алжиру» многие предрекали успех, триумфальный марш политического ислама прервался? И что из этого следует?
Попробуем разобраться.
Во-первых — и это крайне важно — исламисты в Алжире однажды уже побеждали. В 1991 г. в первом туре парламентских выборов одержал верх Исламский фронт спасения, и тогда власть, потрясенная своим поражением, отменила второй тур и ввела в стране чрезвычайное положение. В Алжире началась гражданская война, которая продолжалась до 2002 г. и унесла от 150 до 200 тыс. человеческих жизней. Исламисты были беспощадны к своим противникам, а заодно и к мирному населению.
В результате, единожды почувствовав ярость религиозных радикалов, общество отказывается видеть их во главе страны.
Во-вторых, в Алжире не сложилось характерного для большинства арабских государств «пожизненного» авторитарно-семейного режима, «приватизировавшего» многие другие страны. Алжирский истеблишмент всегда был относительно плюралистичен, гибок и чуток к запросам общества. В ходе «арабской весны» власть снизила цены на продовольствие и ускорила темпы жилищного строительства, тем самым смягчив растущую напряженность в обществе, особенно усилившуюся в начале 2011 г. Возможно, благодаря этому Алжир избежал катаклизмов, подобных тем, что случились у соседей. Режим, возглавляемый с 1999 г. искушеннейшим политиком, президентом Абдельазизом Бутефликой, играет на опережение и пока что выигрывает.
Показательно, что исламисты не сумели организовать массовые протесты против результатов выборов, которые, по их мнению, были проиграны ими из-за использования властью административного ресурса.
Кстати, высказываемая порой точка зрения, что хранителем Алжира от «исламистской напасти» является светский национализм, весьма спорна. Исламизм существует параллельно с национализмом. Уместно вспомнить, что освободительное движение в Алжире именовалось джихадом (а впоследствии дешевые сигареты, предназначенные для алжирских солдат, назывались «муджахед»).
Алжир спасает не светский национализм, но прагматизм и умеренность аппетитов правящей элиты, у которой могли бы поучиться некоторые постсоветские режимы в Центральной Азии, да и не только там.
Тем не менее — в-третьих — делать общие выводы для арабского мира на основе итогов алжирских выборов преждевременно. На фоне общего усиления исламистских сил успех светских партий Алжира выглядит скорее как исключение, как своего рода «частный факт». Доминирующей тенденцией представляется укрепление в результате «арабской весны» позиций политического ислама, и эта тенденция в ближайшем будущем, скорее всего, сохранится.
С другой стороны, в арабском сообществе накапливается страх перед исламскими радикалами, сопротивление которым будет нарастать. Этот материал готовился в канун президентских выборов в Египте. По тому, кто окажется в них победителем и какой процент получит кандидат от исламистов, можно будет точнее определить как силу исламистов, так и их оппонентов, а следовательно, предположить дальнейший ход событий в арабском мире и в мусульманском мире в целом.