Итак, Барак Обама выиграл выборы президента Соединенных Штатов — с внушительным преимуществом. Специально для «Ежедневного журнала» результаты американских выборов комментирует эксперт Московского Центра Карнеги Маша Липман.

Насколько убедительна победа Обамы?

Мария Липман
Мария Липман являлась главным редактором выпускавшегося Московским Центром Карнеги журнала Pro et Contra и экспертом программы «Общество и региональная политика».

Это безусловная, несомненная победа. Всем американцам – не только сторонникам Обамы – важно, чтобы результат выглядел бесспорным. Когда разрыв между кандидатами незначительный, возникает естественное желание подвергнуть сомнению итоги голосования. На заключительной стадии кампании звучали предположения, что именно этого следует ждать после нынешних выборов – исков, требований пересчета и пр. Но разрыв в два с половиной миллиона голосов (результат на 19 часов московского времени) убедителен не только с юридической, но и с психологической точки зрения.

Имеет ли смысл вообще обращать внимание на данные общенационального голосования, если они не является решающими?

Расклад голосов выборщиков, в целом, отражает предпочтение избирателей, но упор тут делается на то, какой выбор сделали именно штаты. В истории США, тем не менее, бывали эпизоды, когда в общенациональном голосовании побеждал один кандидат, а коллегию выборщиков – а значит и выборы – выигрывал другой. Подобный результат имел место в 2000 году, когда победителем был объявлен Джордж Буш-младший. Этот результат оказался тогда настолько спорным, что хотя он был формально признан, объявлен и подтвержден Верховным судом, многие американцы впоследствии говорили, что он был нечестным, неправильным. Так что результаты общенародного волеизъявления, конечно, имеют огромное значение, даже если формально они не определяют победителя.

Получается, что выборщики голосуют исключительно формально? Может ли что-то измениться после их голосования?

Правила, по которым голосуют выборщики, отличаются от штата к штату. В большинстве штатов вся команда выборщиков – а их число складывается из суммы числа конгрессменов в Палате представителей и сенаторов (по два от каждого штата) – получает мандат голосовать за того, кто одержал победу в их штате. В некоторых штатах – таких немного – не все выборщики получают единый мандат; их делят в той пропорции, в которой разделились голоса двух основных конкурентов. Но результат голосования выборщиков предрешен, мы его видим сейчас по итогам голосования по штатам, поэтому именно сейчас объявляется, кто победил, хотя пока это не официальный результат. Официальный будет объявлен после того, как сами выборщики формально зафиксируют волю своих избирателей. Теоретически выборщик, наверное, может проголосовать вопреки наказу, никто над ними не надзирает – но такую возможность никто не рассматривает.

Возникнет ли дискуссия на тему возможного изменения избирательной системы?

Такая дискуссия, так или иначе, идет в американском обществе. Она вспыхнула с особой силой в 2000 году, когда Джордж Буш-младший выиграл у Альберта Гора, хотя именно Гор набрал больше голосов избирателей. Тогда было множество публикаций в прессе – экспертов по американскому конституционному праву и избирательному законодательству, аналитиков, колумнистов. Но оказалось – в очередной раз – что традиция сильнее. Политическая культура Соединенных Штатов опирается на приверженность Конституции и законам, на основании которых формируется власть, – они не менялись с самого основания государства. В США очень сильна верность истокам и отцам-основателям. Сейчас, поскольку Обама получил уверенное большинство в общенациональном голосовании, не думаю, что дискуссия будет такой уж бурной, но она, конечно, будет продолжаться. Стране, которая считает себя совершенной демократией, странно иметь изъян в виде непрямого голосования. Многие признают, что имеющаяся система архаична и не соответствует тому уровню общественного участия в политике, которого достигли современные демократические общества. Изначально избирательное право в Америке было уделом лишь очень незначительного процента населения – белых, образованных, состоятельных мужчин. Только постепенно, в процессе напряженной борьбы в США был достигнут консенсус, что правом голоса должны пользоваться все граждане – женщины, бедные, черные, которые ранее были лишены этого права. При этом выборы президента остаются непрямыми, и это, несомненно, изъян системы, изъян демократии.

Что означает победа Обамы для Соединенных Штатов, для американского избирателя?

Это означает, что тот курс, который он вел, в целом будет продолжен. Насколько успешно – отдельный вопрос. Одновременно с президентскими выборами прошли выборы в Палату представителей, и обновилась часть Сената. В Палате представителей по итогам нынешних выборов сохраняется существенный перевес в пользу республиканцев. Тем самым инициативы Обамы будут встречать серьезное сопротивление. Партийные разногласия раздирают американскую политику не только в период предвыборной кампании. Республиканцы будут стремиться торпедировать инициативы президента-демократа. Это противодействие было очень жестким во время первого срока Обамы, несомненно, таким останется и дальше. Политика Обамы, связанная с расширением функций государства и высокими бюджетными расходами, противоречит республиканским принципам – именно это, в значительной степени, составляло содержание предвыборной борьбы. Бюджетные расходы требуют одобрения Конгресса, а при республиканском большинстве этого будет добиться чрезвычайно трудно. Во время предвыборной кампании Ромни твердил, что за четыре года президентства Обамы доходы американцев не выросли. Он убеждал людей, что программа Обамы, опирающаяся на расширение роли государства и значительные расходы бюджета, не работает – не получается преодолеть кризис, укрепить рост экономики, бороться с безработицей и так далее. Те же аргументы будут звучать в Конгрессе из уст законодателей-республиканцев. Борьба за следующее президентство начинается уже сейчас.

А что победа Обамы значит для России?

Российские граждане не проявляют большого интереса к кампании – по опросам «Левада-центра», около 5-7% опрошенных говорят о том, что следят за выборами президента США, поэтому «для России» подразумевает российское руководство. Для России президент Обама лучше президента Ромни хотя бы потому, что этот политик уже знаком российской администрации. Но многое зависит и от нашей страны. Важно, остается ли в российской политике в отношении США достаточный элемент прагматизма и заинтересованность в более конструктивном, пусть и ограниченном, сотрудничестве. Или Америка будет играть исключительно роль пугала и использоваться во внутренней политике для того, чтобы дискредитировать гражданский протест и укреплять в населении ощущение, что мы живем в крепости, осажденной врагами, главным из которых являются Соединенные Штаты? Если больше ни для чего США России не нужны, тогда, думаю, все равно, кто там президент.

Если же, по крайней мере, в сфере экономики и инвестиций у российских властей все-таки есть заинтересованность в США (глава МИД Сергей Лавров в одном из последних выступлений, говоря о сотрудничестве с США, упирал именно на торгово-экономические связи), то Обама для России предпочтительнее.

В российском восприятии Соединенных Штатов доминирует подозрительность, готовность к каким-то подвохам и неожиданным ударам, оборонительная стойка, когда мы все время ждем от них урона и вреда – и это, конечно, препятствует развитию отношений. Что касается США, то тут имеет место недостаток интереса к России. У США есть целый ряд важнейших приоритетов во внешней политике. Прежде всего, это Афганистан, где США продолжают воевать и откуда Обама намерен постепенно вывести войска – с риском дестабилизировать ситуацию. Это Ближний Восток, Иран, Сирия, Северная Корея. Разумеется, Китай. Острейших проблем хватает, и все это приоритеты более важные, чем Россия. Я бы вспомнила, что во время предвыборных дебатов, которые были посвящены внешней политике, слово «Россия» звучало раза три-четыре, но кандидаты ни разу не обсуждали собственно содержание политики в отношении России. Например, Обама, поддразнивая Ромни, говорил ему что-то вроде: «Я рад, что вы признаете, что «Аль-Каида» представляет собою серьезную угрозу для Америки, потому что раньше мне казалось, что угрозой для Америки вы считаете Россию». В сочетании с подозрительностью и недоверием со стороны России недостаток интереса с американской стороны не сулит хороших перспектив для российско-американских отношений.

Обама в свое время объявил «перезагрузку», и на ее путях были достигнуты вполне серьезные результаты – ратификация договора об СНВ, вступление России в ВТО, сотрудничество в связи с Афганистаном. Обама потратил на Россию много президентского времени и энергии. Но сейчас «перезагрузка» более или менее исчерпала себя, и на первый план вышли разногласия.

Не была бы победа Ромни с его более суровым взглядом на Россию полезнее в том смысле, что он мог бы воздействовать на внутреннюю политику России?

Последнее, как мне кажется, чего можно ожидать – это что Путин в чем-то пойдет на уступки под жестким давлением извне. Он множество раз заявлял, что никто не смеет давить на Россию и пытаться как-то влиять на ситуацию внутри страны. И эта позиция только укрепляется, чему мы получили более чем достаточно свидетельств на протяжении последнего года. У Соединенных Штатов нет рычагов влияния на внутреннюю политику России. А жесткая позиция вызывает только обратную реакцию, только ужесточение.

Оригинал интервью