Владимир Путин выступил с посланием к Федеральному собранию. БГ попросил эксперта Центра Карнеги Марию Липман выделить главное в выступлении президента

1. Путин решил не будоражить общество громкими заявлениями.

Ожидания тех, кто думал, что в послании будет «сюрприз» — какие-то хотя бы отчасти радикальные инициативы, — обмануты. Там не оказалось ни обещания политических реформ, ни угрозы дальнейшего закручивания гаек.

Мария Липман
Мария Липман являлась главным редактором выпускавшегося Московским Центром Карнеги журнала Pro et Contra и экспертом программы «Общество и региональная политика».
More >

Общий тон послания скорее умиротворяющий, демобилизующий — чувствуется стремление не будоражить общество. Не упомянуто ни одно из тех событий последнего года, которые привлекли значительное общественное внимание — ни бедствие в Крымске, ни противостояние с США по поводу закона Магнитского, ни протесты, ни принятие (и подписание президентом) целого ряда законов, ограничивающих права и свободы граждан России.

Весьма примечательно, что, говоря о коррупции, Путин не упомянул о конкретных событиях самого последнего времени, связанных с антикоррупционной кампанией. Я ожидала, что, уволив Сердюкова и положив тем самым начало громким антикоррупционным делам, Путин воспользуется возможностью обозначить себя как главного борца с коррупцией и заработать на этом очки, послать обществу сигнал, что именно он, Путин, по-прежнему самый популярный политик в стране, объявил бескопромиссную войну коррумпированным чиновникам.

Антикоррупционная кампания — без Путина во главе — пока не принесла необходимого укрепления легитимности и рейтинга, и Путин, как видно, не захотел (не решился?) рискнуть собственным авторитетом в надежде все-таки упрочить легитимность. В послании президента фрагмент, посвященный борьбе с коррупцией, ограничился перечислением мер, которые предполагается осуществить, и выглядел довольно вяло.

2. Риторика Путина все ближе к советским образцам.

Послания Путина обычно выдержаны в патерналистских тонах, но в этот раз его риторика еще более приблизилась к советским образцам. Особенно в первой части речи граждане России выглядели словно на советском плакате — молодые супружеские пары, которым надо помочь с детским садиком, с дошкольным образованием, с кружками и секциями и, конечно, с рабочими местами. Путин объяснил журналистам, как и о чем надо писать («прошу СМИ уделить внимание этим сферам», «СМИ должны руководствоваться высокими нравственными принципами»), бизнесменам — куда должны вкладывать деньги бизнесмены, людям — что надо работать во имя Родины.

3. Путин много говорил об идеологии и духовных ценностях, но не упомянул РПЦ.

Много времени Путин уделил разговору об идеологии, о духовных скрепах, которые должны объединять нацию, — признавая, что скрепы эти сегодня недостаточно прочны. Чрезвычайно любопытно, что Путин проявил некую уклончивость, говоря о необходимости опираться на некие «институты», которые передают духовно-нравственные ценности, но при этом не упомянул Русскую православную церковь. Мне кажется, что это важная деталь — ведь разговоры о том, что власть будет гораздо больше опираться на РПЦ, звучат по крайней мере с лета — с начала дела Pussy Riot.

Путин повторил то, о чем говорил в последние месяцы неоднократно во время разных встреч: нельзя допустить, чтобы Россия стала национальным государством, что богатство, «красота и сила» страны состоят в разнообразии, в том числе и этническом. Судя по всему, из дилеммы «Россия уже не империя, но еще не национальное государство» придуман выход в виде «Россия — это государство-цивилизация», но я сомневаюсь, что появление этого термина может стать той недостающей скрепой, способной объединить нацию. Из этого большого пассажа мы так и не узнали, как называются граждане России — русские или россияне. Сложно было ожидать, что Путин найдет ответ на этот вопрос, но можно констатировать: уклончивость в этой области сохраняется.

4. Путин неожиданно мало внимания уделил теме внешней политики.

Интонация, которой придерживался Путин, говоря о внешней политике, можно назвать «изоляционизмом без агрессии». Обстоятельства (в частности закон Магнитского) последнего времени давали основания ожидать от Путина куда более жесткой риторики — но никаких обычных для него высказываний в духе «мы никому не позволим вмешиваться в наши внутренние дела» не прозвучало, вместо этого был вялый и краткий пассаж о стремлении к интеграции, которое наблюдается во всех регионах мира.

5. Путин четко регламентировал правила участия в политической деятельности.

Один из немногих жестких пассажей послания Путин посвятил регламентации политической деятельности — буквально по пунктам перечислил правила поведения (запреты) для тех, кто хочет заниматься политикой. И, конечно, обращает на себя внимание то, что Путин особо подчеркнул получение финансирования из-за рубежа как препятствие для того, чтобы заниматься политикой в России.

6. Восстановление справедливости по отношению к пострадавшим бизнесменам куда важнее обещаний будущего улучшения инвестиционного климата в России.

Путин повторил, что Россия должна войти в двадцатку стран с лучшим бизнес-климатом. В этой сфере восстановление справедливости в отношении тех, кто уже пострадал от беззакония, гораздо важнее обещаний усовершенствовать правила и практики — очень многие российские предприниматели незаконно осуждены и сидят по тюрьмам в результате того, что правоохранительные органы и суды используются в своих интересах теми, у кого больше денег и власти. Только после реального восстановления справедливости в отношении жертв незаконного преследования разговоры о либерализации проверок и изменении законодательства для улучшения бизнес-климата могут иметь какой-то вес. А пока слова Путина о необходимости улучшить судебную практику происходят на фоне развала дела о крышевании правоохранительными органами подпольного игорного бизнеса в Подмосковье (в ночь на 8 декабря на свободу вышли последние фигуранты дела в связи с истечением срока предварительного заключения. — БГ).

Оригинал статьи