О том, как вывод американских войск из Афганистана повлияет на соседей этой страны, на позицию внешних акторов афганского конфликта, обычно говорят и пишут «со страхом и трепетом». Все ждут, что произойдет нечто ужасное, и это приведет к еще большей нестабильности в стране, регионе, мусульманском сообществе, да и вообще во всем мире.

А что неожиданного и кошмарного, собственного говоря, может произойти?

Но прежде всего представим, кто будет править в Афганистане после «рокового» 2014 г. С одной стороны, грядущие в том же 2014 г. президентские выборы окончательного ответа на этот вопрос не дадут — хотя бы потому, что, по разным данным, от 40 до 60% территории страны контролируются талибами. В октябре этого года на конференции в Герате мне довелось слышать и про 80%. На этих землях выборы можно считать условными. Вряд ли вышеприведенные цифры изменятся и после выборов. Следовательно, кто бы ни стал президентом, когда он после ухода американцев останется «один на один» с движением «Талибан», ему предстоит заключать с ними, точнее, с так называемыми талибами-прагматиками, некое соглашение, в результате чего в Афганистане возникнет новая правительственная коалиция. Альтернативой же ей могут быть: а) полный разгром талибов афганской национальной армией, что невозможно; б) единоличный приход к власти «Талибана», что маловероятно. Если последнее все-таки произойдет, то вся американская акция по наведению порядка в Афганистане будет выглядеть своего рода фикцией.

Я не собираюсь рассматривать возможные сценарии внутреннего развития Афганистана. Но какие бы силы ни пришли к власти в Афганистане, главной их заботой будет решение внутренних вопросов, в первую очередь — укрепление национальной государственности. Как представляется, при любой власти, которая установится в Афганистане, последствия для государств, прямо или косвенно вовлеченных в афганский конфликт, окажутся, как ни парадоксально звучит, схожими.

Для США и для американского престижа имеет значение сам печальный факт ухода американцев из Афганистана без достижения безусловной победы, без оставления после себя прочного (совершенно необязательно демократического) режима, способного самостоятельно управлять страной. Свою миссию Америка выполнила далеко не в полной мере, если вообще выполнила.

Зато после вывода войск коалиции при любом режиме выигрывает Москва. Во-первых, уход американцев — очевидный признак их слабости и неспособности быть главным силовым полюсом. Во-вторых, нестабильность в Афганистане лишний раз подчеркивает важность российского военно-политического присутствия в Центральной Азии как гаранта стабильности. Непредсказуемость ситуации на южных границах центральноазиатского региона, угроза — явная или мнимая,  — оттуда исходящая, работает на интеграционные проекты России, в данном случае — в пользу укрепления Организации договора о коллективной безопасности (ОДКБ).

Вывод американских войск приносит дивиденды авторитарным режимам Центральной Азии. Во-первых, они обретают в глазах Вашингтона бóльшую ценность — как партнеры по борьбе против радикального ислама и терроризма. Во-вторых, нестабильность в Афганистане остается удобным предлогом для доказательства собственного значения этих режимов с целью поддержания внутренней стабильности в своих странах. Любая политическая система в Афганистане будет преподноситься ими как потенциальная угроза для безопасности.

Проблемой для Таджикистана (в меньшей степени Узбекистана) может стать рост числа беженцев из Афганистана, что может произойти при возможном обострении межэтнического напряжения при перераспределении власти в новом афганском руководстве.

Иран, где не делают большого секрета из своего скептического отношения к нынешним афганским политикам — как сторонникам Карзая, так и его талибским оппонентам, сосредоточится на защите жизни и интересов хазарейцев. В зависимости от того, как будут развиваться ирано-американские отношения, уход США из Афганистана может трактоваться и как «крах американского империализма», и как вполне разумный поступок вашингтонской администрации. Вероятно, что афганская проблема при новом иранском президенте Рухани станет поводом для иранско-американского взаимодействия, на что сегодня обе стороны, похоже, настроены.

В сложном положении после 2014 г. окажется Пакистан, доля ответственности которого за положение в Афганистане возрастет и который, скорее всего, будет оказывать влияние на взаимоотношения внутри правящей коалиции в Кабуле. Пакистан будет находиться между «талибским молотом» и «посткарзаевской наковальней», и ему предстоят сложные политические маневры.

Что касается Индии, то, несмотря на то, что она уже длительное время является игроком на «афганском поле», ее политика вряд ли претерпит серьезные изменения и останется, скорее всего, как и прежде, пассивной. Дели будет по-прежнему сосредотачивать свои усилия на гуманитарных проектах. Сдерживающим фактором для индийской активности может стать «талибанизация» власти в Афганистане, что приведет к усилению позиций Пакистана.

Вряд ли кардинальным образом изменится в отношении Афганистана политика Китая. Как и прежде, не вмешиваясь в местные внутриполитические интриги, Пекин продолжит исподволь наращивать свое экономическое проникновение в Афганистан, и любая власть в Кабуле не будет этому препятствовать, но даже наоборот — приветствовать сотрудничество с Китаем.

Итак, уход американских войск из Афганистана де-факто отождествляется с безусловным усилением влияния движения «Талибан» или вообще с его приходом к власти. Кардинально внутренняя обстановка в стране вряд ли изменится, хотя некоторое обострение ее в первые месяцы неизбежно. Внешним акторам придется приспосабливаться к новой ситуации, к коалиционному руководству. Тому, в свою очередь, потребуется внешняя поддержка и помощь со стороны самых разных государств.

Советский и американский опыт действий в Афганистане показал, что военное вмешательство ведет в тупик. Всем, кто вовлечен в афганские дела, придется исходить из презумпции того, что воздействие на афганскую внутриполитическую ситуацию извне будет более ограниченным. Внешним акторам предстоит иметь дело с теми силами — включая талибов, — которые пользуются наибольшим авторитетом в афганском обществе.

Оригинал поста