Во вторник на прошедшей неделе власти Индии прекратили действие комендантского часа на большей части штата Джамму и Кашмир. Эта мера действовала с начала июля. 8 июля в результате совместной операции военных и полиции был убит 21-тилетний Бурхан Вани, член террористической организации «Хизб-ул муджахеддин» («Партия моджахедов»). Его смерть вызвала массовые беспорядки в Джамму и Кашмире, в ответ на которые 15 июля и был введён комендантский час.
Бурхан Вани не был влиятельным лидером кашмирских сепаратистов, стремящихся к отделению штата от Индии. Трудно его назвать и главарем террористов, представляющим серьезную угрозу для безопасности Индии. Бурхан Вани играл роль символа, призванного сделать организацию «Хизб-ул муджахеддин» привлекательной для молодежи. Поэтому его главным оружием были не взрывчатка и автомат, а социальные сети.Смерть Бурхана Вани от рук индийских силовиков имела обратный эффект. Из молодого экстремиста, стремящегося увеличить количество последователей в социальных сетях, он превратился в мученика, кровь которого разожгла огонь ненависти к Индии. Омар Абдулла, бывший главный министр Джамму и Кашмир сказал поэтому: «Способность Бурхана вербовать новых боевиков из могилы намного превосходит все то, что он смог делать в социальных сетях».
К концу июля количество погибших в результате беспорядков составило 50 человек (48 гражданских и 2 полицейских), а раненных – 5500 человек (из которых 3000 — силовики). Конца насилию в штате пока не видно. Поэтому после прекращения действия комендантского часа на прошедшей неделе власти были вынуждены сохранить особый режим в трех областях штата.
Обострение ситуации в Кашмире стало серьезным испытанием для правительства Индии. В начале кризиса премьер-министр Нарендра Моди находился в африканском турне, из которого он вернулся только 12 июля. И хотя ряд индийских обозревателей писали, что глава правительства правильно сделал, что не прервал несомненно важный визит на африканский континент, многим бросилась в глаза отложенная и несоответствующая реакция Дели на ситуацию в Кашмире.
Как написал один из авторов, «в то время, как правительство Джамму и Кашмира и центральное правительство столкнулись с самым серьезным вызовом в области безопасности в этом штате, премьер-министр превратился в ударника, выбивающего барабанную дробь в Танзании».
В отсутствие ясных и своевременных сигналов из центра правительство штата Джамму и Кашмира пребывало в растерянности большую часть июля. Первое публичное выступление главного министра штата Мехбубы Муфти произошло лишь в конце июля. Ее слова скорее вызвали вопросы, чем дали ответы о ситуации в Кашмире.
Во-первых, она сказала, что силовики не знали о том, что среди трех боевиков, против которых велась операция, был Бурхан Вани. Во-вторых, министр М.Муфти рассказала о том, что они просила силовиков сдержанно реагировать на массовые беспорядки, но они, в конце концов, не смогли сохранить сдержанность.
Первое утверждение выглядело как попытка оправдать действия силовиков, как будто они бы не стали применять силу, если бы знали что имеют дело с Вани. Это утверждение мало кто воспринял серьезно.
Второе утверждение стало подтверждением того, что политическая власть не может контролировать силовиков в Кашмире, а силовики не могут контролировать сами себя. Если представить, что на территории штата Джамму и Кашмир размещено более 750 тысяч военнослужащих, полицейских и сотрудников нерегулярных вооруженных сил, признание главного министра свидетельствует о тревожной ситуации в этом штате.
В условиях кризиса в Кашмире центральным властям ничего другого не оставалось, как использовать традиционный прием – обвинить в попытках дестабилизировать обстановку в штате Пакистан. Несомненно, в этих обвинениях есть значительная доля правды. Сама организация «Хизб-ул муджахеддин» была создана в 1989 г. Пакистаном, как попытка перенести опыт, наработанный в Афганистане против советского контингента, на территорию Кашмира. Для членов этой организации идеи радикального исламизма всегда играли более важную роль, чем стремление к независимости штата от Индии.
Спустя неделю после смерти Бурхана Вани в индийской прессе появились сообщения со ссылкой на Разведывательное бюро Индии о пакистанской роли в организации беспорядков на территории Кашмира. Сообщалось о финансовой, организационной и ресурсной поддержке со стороны Пакистана.
Правда, в течении данного кризиса эти обвинения появились только после того, как представители Пакистана с разных трибун, включая ООН, попытались привлечь внимание мирового сообщества к нарушению прав в Кашмире. У Исламабада были не только правозащитные интересы. Он хотел усилить давление на Индию с тем, чтобы ослабить и осложнить ее позиции на мировой арене.
Как и в случае с заявлением главного министра штата М.Муфти, эти утечки в прессу со стороны Разведывательного бюро Индии позволяют думать, что в целом политические власти в центре и штате выбрали пассивную стратегию в отношении кашмирского кризиса, предоставив силовикам самим решать проблему со стабилизацией ситуации в Кашмире.
Пакистан использует слабые стороны индийской политики в кашмирском вопросе против Дели. В Кашмире высоки угрозы распространения террористических и экстремистских движений. Справиться с этими проблемами проверенным способом – обвинять Пакистан в поддержке террористов и полагаться на силовиков в Кашмире, – не получится.
Когда Нарендра Моди пришел к власти в 2014 г., он пригласил в Дели пакистанского премьер-министра Наваза Шарифа. Затем, возвращаясь в Индию из визита в Россию и Афганистан в 2015 г., он совершил неожиданную остановку в пакистанском городе Лахоре, где у него была встреча с премьером Шарифом. Казалось бы, Дели стремится к диалогу с Исламабадом, а Нарендра Моди готов к смелым действиям во внешней политике.
Однако в самом важном для Пакистане вопросе, политика Индии оказывается неизменной и консервативной. Она состоит из трех компонентов. Ситуация в штате Джамму и Кашмир – это внутреннее дело Индии. Силовики – это главное средство борьбы с вызовами в этом штате. Вопрос о спорных территориях в данном регионе – это проблема, которая может обсуждаться Дели и Исламабадом без участия третьих стран только в том случае, если Пакистан перестанет поддерживать террористов и отведет войска с территорий, граничащих с индийским штатом Джамму и Кашмир.
Среди пакистанских обозревателей есть согласные с первым компонентом индийской политики. Так, бывший посол Пакистана в США Хусайн Хаккани сказал недавно: «Проблемы, возникающие в Гилгите и оккупированном Пакистаном Кашмире, должны быть оставлены для решения Пакистану, а часть Кашмира, которую контролирует Индия, должна управляться только ей, и тогда в Кашмире может быть достигнут относительный мир». Но большинство пакистанцев не согласятся ни с одним из компонентов индийской политики в Кашмире.
В отсутствии диалога между Индией и Пакистаном по кашмирской проблеме и при сохранении традиционных подходов к ней в Дели и Исламабаде, она будет серьезным препятствием на пути Индии к статусу мировой державы по ряду причин.
Во-первых, Кашмир будет отравлять и мешать отношениям между политическими лидерами Индии и Пакистана. В обоих случаях политическое руководство будет подчинятся интересам вооруженных сил. Более ограниченно и скрыто в Индии, менее ограниченно и более явно – в Пакистане.
Во-вторых, Индия и Пакистан будут продолжать тратить значительные ресурсы на развитие военных средств для укрепления своих позиций в данном регионе.
В-третьих, размещение значительных сил на территориях штата Джамму и Кашмир и оккупированного Пакистаном Кашмира чревато провокациях и вооруженными конфликтами, которых уже было не мало, и которые крайне опасны в силу возможности их эскалации к ядерной войне.
Кашмирская проблема оказывается для Индии дорогой и опасной. Она ослабляет позиции правительства Н.Моди не только на мировой арене, но и внутри страны. Мировое сообщество не может игнорировать случаи нарушения прав в штате Джамму и Кашмир, которые несомненно портят имидж Индии. А политическая оппозиция в Индии использует эту проблему для того, чтобы показать нерешительность и отсутствие стратегии у правительства Н.Моди.
Премьер-министру Н.Моди и его команде придется серьезно менять подход к кашмирской проблеме, если они хотят добиться убедительной победы для своей партии на следующих парламентских выборах и обеспечить место для Индии среди мировых держав.
Оригинал статьи