Пока ещё рано говорить об «исключении» из G8, это просто кризис, пожалуй, самый серьёзный после окончания холодной войны, а возможно, и с последнего её витка начала 80-х годов. Пока только остановлена подготовка к саммиту в Сочи, со стороны Запада это сигнал о том, что там не смирятся с применением российских вооружённых сил против Украины, конкретно — против автономной республики Крым и нового украинского правительства, даже для защиты российских граждан. Это первая ласточка, свидетельствующая о том, что может последовать, если Россия всё-таки применит вооружённую силу в Крыму.

Алексей Арбатов
Алексей Арбатов – руководитель Центра международной безопасности Национального исследовательского института мировой экономики и международных отношений имени Е.М. Примакова.
More >

Однако ситуация может измениться, если сейчас начнётся мирный процесс, дипломаты сядут за работу и попытаются каким-то образом выработать компромисс между двумя основными пунктами. Тем, что новым украинским правительством было нарушено внутреннее украинское соглашение, в заключении которого принимали участие страны ЕС и Россия в лице Владимира Лукина, и назначенным на 30 марта в Крыму референдумом, который может провозгласить независимость или сделать запрос о присоединении Крыма к России, что ещё ухудшит наши отношения. Если между этими пунктами, имеющими юридический и политический характер, дипломаты смогут найти какую-то развязку, тогда саммит G8 может и состояться, хотя несколько позднее, чем предполагалось.

Нужно понимать, что если отменят G8,то создадут G7. Исключить страну из «большой восьмёрки» нельзя, такой процедуры нет, можно просто уничтожить кворум, отказавшись приезжать, что сделали сейчас эти семь стран, и восстановить G7, как было до принятия туда России в 90-е годы. Непосредственно членство в «восьмёрке» имеет для России скорее символическое значение, хотя и были некоторые программы, например, глобальное партнёрство, по которым Россия получила немалую финансовую и технологическую помощь. Но само по себе это для Россия не катастрофично. А вот что может логически последовать за этим — разрыв экономических связей, санкции, может быть, даже торговое эмбарго — для российской экономики было бы чрезвычайно тяжело.

Сейчас у нас начинается то, что экономисты называют стагфляцией — стагнация плюс инфляция. За исключением полного краха экономики, до которого Россия, я надеюсь, не дойдёт, это — самое тяжёлое экономическое положение. Такой быстрый спад экономики в сочетании со стремительным ростом цен — само по себе тяжело, а что будет, если это будет сопряжено ещё и с такими мерами, страшно подумать. Нужно помнить, насколько Россия зависит от продаж нефти и газа, насколько она зависит от импорта продовольствия и сырья. Она вряд ли погибнет при таком сценарии, страна сильная, есть мощные ресурсы, но последствия будут очень тяжёлые. Перевод на карточки население не очень обрадует. Пример с Ираном показал, что такого рода меры переносятся трудно.

В европейский союз входят 28 стран, не всегда им удается достичь согласия, но если наступает критическая ситуация, то они на это способны и тогда действуют решительно, даже в ущерб своей экономике. С Ираном это сработало, там сменился президент, и они сели за стол переговоров. В отношении России, конечно, добиться этого будет гораздо тяжелее, но всё-таки если повод будет таким, как вооружённый конфликт в Украине, то они пойдут на серьёзные меры даже в ущерб себе. Будут пользоваться альтернативными источниками энергии, там и так прилагают максимум усилий, чтобы диверсифицировать поставки нефти и газа, и даже будут готовы пережить некоторые экономические трудности и замедление происходящего сейчас выхода из кризиса.

Россия пострадает больше, достаточно сказать только одно: США плюс ЕС имеют экономический потенциал, превосходящий российский в 20 раз. Конечно, всем будет тяжело, но легко понять, кому будет тяжелее при соотношении 20:1.

Оригинал статьи